Эпилог

      В ушах стоит остаточный звон. Под черепушкой всё ещё бьется эхо последних слов, сказанных Ханмой. Они оседают в сознании, причиняя фантомную боль во всем теле. Ломят руки и ноги, вызывая непреодолимое желание расчесать кожу до костей в тех местах. Вогнать воспоминания глубоко под ногти, а после, не прекращая шипеть, избавиться и от них.              Мгновение. Она делает глубокий вдох, будто бы просыпается ото сна. Тело ощущается легче обычного, только конечности имеют какую-то странную тяжесть. Она проводит языком по шершавым губам и чуть хмурит брови, когда слышит звук отпирающейся двери.              Её слепит яркий дневной свет, что отражается от белесых стен и потолка. В носу застревает запах медицинского спирта вперемешку с лекарствами. Каяо слегка тошнит от этого. Пара солнечных лучиков отскакивает от стетоскопа врача, что сидит рядом с ней на стуле. Его лицо девушке кажется смутно знакомым, но она не может припомнить, где видела мужчину до этого. Он решает завести разговор первым:              — Как вы себя чувствуете, Каяо-чан?              Она сглатывает, стараясь смочить горло хоть каплей слюны. Её мутит от пережитых на кануне событий. Глотка першит от нескончаемого беззвучного крика, а голос хрипит, будто бы Каяо молчала вечность до этого. Будто бы проспала ни один час, день, неделю. Будто бы когда-то давно её превратили в спящую красавицу, чтобы уберечь от всех бед, а сейчас вернули обратно в реальность. Суровую реальность, где она находится в больнице под пристальным взором врача. Звучит до безобразия неправильно и странно. «Так не должно быть», — скажете вы: — «Никакой стресс не заставит слечь на недельку другую в сон». И она согласится.       Для того, чтобы ответить, ей приходится приложить едва заметные на бледном лице усилия:              — Как будто меня огрели чем-то тяжелым по голове, доктор, — пытается пошутить она.              Хриплый голос вкупе с измученным выражением лица должны вызвать сочувствие, но мужчина посмеиваться над её специфическим юмором. Несмотря на такую реакцию, его взгляд не меняется, оставаясь всё таким же хмурым. Он старается скрыть свои настоящие эмоции за работой: проверяет капельницу, после светит фонариком в её зрачки и что-то записывает в свой блокнот.              — Вы помните, что с вами случилось? — участливо интересуется он.              — Не совсем, — осторожно отвечает девушка.              Каяо старается сопоставить всё то, что с ней произошло за последние сутки. Звонок от Ханмы, странное чувство в груди, а после пустота. Возможно, её нервный срыв закончился поездкой в больницу? Этот вариант имел бы место, если бы не одно «но». Вы же помните, что всегда есть эти чертовы «но»?       Кто вызвал скорую? Соседи навряд ли стали бы поднимать шум из-за того, что в соседней квартире упало что-то тяжелое. Если бы до Каяо не дозвонились родители или Ханма решил поднять панику, услышав неладное на том конце провода, то они бы ничего не смогли сделать. Всё же телепорт человечество ещё не успело изобрести, поэтому добраться из Японии в Россию в кратчайшие сроки было невозможно. Девушка скорее бы очнулась с шишкой на лбу, распластавшаяся на полу, чем от того, что её приводит в чувства кто-то из знакомых из Японии.       Так что на этот раз всё вертелось вокруг этого врача. Каяо искренне верила, что доктор — японец не мог работать в России в начале нулевых годов. Тем более он не мог говорить на японском языке со своей пациенткой, если бы всё же они находились в России. Каяо была убеждена во всем этом на все сто процентов. Побывав в двух странах, она научилась отличать два языка, что за столь короткое время успели стать ей одинаково родными.       Да, можно предположить, что он решил поговорить со своей «землячкой» на родном языке, но почему тогда в своих бумажках он писал на японском? Каяо отметила краем глаза, что бумажки в руках мужчины были не простые, а специальные, лучше даже сказать официального образца. Такие точно нельзя заполнять не на государственном языке.       Эти факты настораживали девушку, ровно, как и гипс на левой руке, что сейчас выглядывала из-под одеяла. Неужели девушка сломала руку при падении? Нет, конечно же, она знала, что можно сломать себе что-нибудь даже с высоты собственного роста, но почему-то не могла поверить в эту теорию.              — Вы попали в аварию вместе с родителями на трассе Е14… — начал свой рассказ доктор, внимательно наблюдая за реакцией своей юной пациентки.              В ту самую секунду её будто бы накрыло с головой озарение. Она нервно выдохнула, поднимая брови в удивлении. Перед глазами пронеслась вереница прожитых дней в этом мире. Картинка за картинкой, начиная с последнего дня в её маленькой хрущевке в России до самого первого дня в этой самой палате, предстали перед ней. Она вспомнила наиболее яркие образы, голоса, чувства, что испытывала. Боль. Отчаяние. Страх. Тревогу. И наконец-то редкие проблески счастья. Губы Каяо приоткрылись в немом вопросе, потому что такое трудно до конца понять. Трудно описать на любом существующем в мире языке. Трудно принять, что это не очередная иллюзия или галлюцинация.       «Вы попали в аварию вместе с родителями на трассе Е14», — фраза, что въелась в подкорку. Каяо не забудет её сколько бы не прошло времени. Такое оглушающее событие сложно так просто выкинуть из головы. Быть может это все сон?       Но все вокруг указывало на то, что это не сон и не глупый розыгрыш. Девушку некому и незачем разыгрывать уже. Впрочем, как и в сновидении или коме такую детализацию сложно представить. Она уже проходила все эти стадии принятия. Плавала, как рыба в воде, между неуверенностью, гневом, отрицанием, сожалением и смирением. Только в этот раз в ее голове не вопила фраза: «Бежать! Надо срочно бежать!» В эту секунду ей жизненно необходимо подтвердить свою догадку, поэтому Каяо задала один уточняющий вопрос:              — Подскажите, какое сегодня число?              — Сегодня двадцать девятое апреля две тысячи пятого года, — спокойно произнес мужчина, прежде чем начать объяснять хронологию событий: — Вы поступили к нам двадцатого марта. Вы находились в тяжелом состоянии, поэтому было принято решение ввести вас в медикаментозную кому. Все операции прошли успешно, ваше состояние стабилизировалось, поэтому две недели назад мы начали выводить вас из неё.              И правда, её догадки оказались верны. История повторяется, начинаясь с самого старта её пребывания в этом мире — больнице. Но, если это не чья-то шутка, то почему всё случилось так?              Возможно, Екатерине Максаковой посчастливилось начать все с чистого листа. Возможно, её ткнули носом в ошибки и сказали: «Эй, ты должна жить счастливо, так приложи хоть чуточку усилий ради этого!» Если это было на самом деле так, то в этот раз девушка была благодарна этой возможности. Она оказалась в том промежутке времени, где Ханма ещё не начал свою преступную деятельность. До смерти Кисаки ещё есть время и её можно предотвратить. Здесь жив Баджи и Казутора, что в скором времени выйдет из исправительной колонии, может больше не попадать в тюрьму.       Кажется, ей позволено пройти эту игру с самого начала. Только теперь относится к своей жизни халатно и считать её игрой или вымыслом, она не станет.              — Кто-нибудь ещё пострадал при аварии? — задала следующий вопрос Каяо.              — Ваши родители в порядке, Каяо-чан, — добродушно ответил мужчина. — Они навестят вас сегодня вечером.              — Спасибо вам, доктор, — искренне поблагодарила его девушка, но врач почему-то не спешил уходить.       Сначала мужчина перебирал бумажки, без конца щелкая ручкой. Он будто бы решался на что-то важное. Наконец, спустя некоторое время, доктор сделал глубокий вдох, чуть поддался вперед к девушке и заговорщицки произнес:              — У вас хорошие друзья, Каяо-чан, — напоследок сказал он. — Я понимаю, что вам бы хотелось отдохнуть, но эти молодые люди так долго ждали вашего пробуждения… Может, я могу пустить их к вам?              Мужчина слегка отклонился в сторону, открывая обзор на дверь палаты. В ней было стеклянное окошко, за которым виднелся парень, внимательно наблюдавший за реакцией Каяо. Его взгляд так и кричал: «Тебе не скрыть ничего от меня. Я уже давно догадался о том, кто ты такая. И я знаю, что ты знаешь, что я знаю».              Это был Такемичи Ханагаки. Он держал в руках мандарины и сок. На его лице не было ни единого пластыря или шрама. Кажется, что он внимательно слушал через тонкую дверь приватный разговор Каяо с доктором, следил за каждой микро реакцией девушки, не обращая ни на что другое внимания.       Его суровый вид потеплел в то мгновение, когда на мальчишеское плечо опустилась девичья рука. Эта была Тачибана Хината. Она задорно смеялась, прикладывая миниатюрный пальчик к губам, как бы стараясь попросить быть по тише кого-то рядом. Этим кем-то были двое парней, чьи голоса Каяо узнает из тысячи.              Лиса и злой гений в очередной раз что-то не поделили между собой.       — Ну же, Кисаки-кун, Ханма-сан, — шутливым тоном обращалась к ним Тачибана. — Будьте потише, всё же подруге Такемичи нужен покой!              Помнили ли все эти дети, кроме Ханагаки, о своем прошлом? Или будет лучше сказать будущем, что в этой версии вселенной ещё не произошло? Девушке почему-то казалось, что нет. Было ли это хорошо или плохо, — сложный вопрос, на который она не знает ответа.       Эти дети в другой ветке событий пережили так много несчастий, что, наверное, будет лучше, если они забудут о них. Начнут с чистого листа, который подготовил для них Плаксивый герой. Насладятся жизнью, где нет убийств, предательств, исправительной колонии и тюрьмы. Реализуют свои мечты.       Да, так будет лучше. Каяо знала точно, в этот раз все будет по-другому. Возможно, в данную секунду она не вписывается в этот мир. Её не знает никто, кроме одного единственного парня. Но это не мешает ей беззвучно плакать, смотря на живых друзей. В этот раз она не упустит возможность и начнет бороться за тех, кто ей дорог, также как это когда-то делал Такемичи Ханагаки.       Каяо не посмеет отказаться от своих ошибок. Она сделает всё возможное, чтобы больше их не допускать. Она не забудет ту горечь обиды, что накопилась в ней до предела. Никогда не станет закрывать глаза на проблемы своих друзей. Девушка будет думать, говорить и делать, но никогда больше не пустит всё на самотек. Она не отвернется от своей прошлой жизни. Да, она всё ещё в теле подростка, но находится она именно в том месте, где и должна. Проживает новую жизнь и принимает это странное ощущение «новой себя».       Чувство ностальгии по жизни Екатерины Максаковой больше не будет отравлять её душу. Оно оставит только приятное послевкусие где-то внутри неё.       Говорят, чтобы усвоить урок, нужно пройти его дважды. Всё же далеко не всегда людям дают второй шанс. Поэтому Каяо благодарна такому исходу событий. Она безгранично счастлива, что не осталась стоять на своих граблях, сделанных из ошибок.       В этот раз ей не нужно гнаться за поездкой на Родину. Не нужно притворяться одноклассницей, дочерью или чьей-то соседкой. Не нужно искать себя, собирая осколки души по кусочкам. В этой жизни ей всего на всего нужно жить. Наслаждаться тем, что она может дышать, гулять на своих двоих и общаться с друзьями.       Точнее она может познакомиться с ними заново. Узнать их лучше, чем знала до этого. Поговорить с Такемичи обо всем пережитом и том, через что им предстоит ещё пройти. Пройти вместе рука об руку.       Конечно, ей придется потрудиться, чтобы события со всеми смертями не произошли в этом мире вновь. Всё же история циклична и каждый об этом знает. Теперь Каяо готова ко всем испытаниям, потому что она помнит исход и не может допустить такого ужасного конца впредь.       Отныне девушка не станет убегать. Ведь…              Её вернули обратно в её новую жизнь.