Глава 9: «Дом, милый дом»

Это единственное место, где я настоящий.

Там говорят на языке моего сердца.

Айрис Мёрдок

      Каяо спускается по длинной бетонной лестнице далеко в недра земли. Вокруг властвует непроглядная мгла. В ней она может услышать эхо своих же шагов. Невысокие каблуки мерно стучат по ступеням. Тук. Тук. Тук. Темнота окутывает девушку со всех сторон, приглашая в свою обитель. Больше не слышно ни единого шороха или звука. На мгновение Каяо даже забывает, зачем она спускается вниз.              Очередной шаг. Её ноги начинают проваливаться глубже, словно девушка идёт через вязкую грязь. Ей становится сложнее вытаскивать ступни на свободу. С каждым своим шагом Каяо утопает всё сильнее и сильнее. Она в непонимании опускает свой взор к полу. Там заместо ступеней девушка видит своё отражение, будто бы смотрится в зеркало. Она моргает, и её силуэт расплывается, словно рябь на воде.              Непроглядную тьму озаряет моргнувшая вдалеке лапочка. Кажется, свет зажегся прямо за ней, но ведь Каяо смотрит вниз на своё отражение. Она уверена, что за ней нет ни фонарей, ни светильников, лишь одинокая пустота. Из толщи воды прорывается рука. Одна. Вторая. Они больно цепляются за лодыжки девушки. Утягивают её за собой в неизвестность к мигнувшему свету.              Каяо зажмуривается, кожей чувствуя неладное. Будто бы она попала в замкнутое пространство, где стены сжимаются с каждым её вдохом. По телу пробегает табун мурашек: девушку передергивает от этого ощущения. Ей чудится, что за ней наблюдают. Одни взгляды не скрываются, другие же рассматривают исподтишка, словно из-за угла. Девушка решается распахнуть глаза через некоторое время.              Перед ней метро. Точно, она спускается всё это время сюда на станцию. Вдалеке раздается сигнал о приближении состава и просьба отойти от желтой линии. Ох, Каяо же именно на ней и стоит! Девушка делает спешный шаг назад, как слышит до мурашек знакомый голос:              — Почему в этот раз ты не помогла нам?              Каяо до боли в пояснице делает резкий разворот. Там на лавочке у стены сидит сгорбившийся Сано Манджиро. Непобедимый Майки надрывается, захлебывается в своих же слезах. Эта картина вызывает тихий ужас у Каяо. Парень поднимает голову, испепеляет черными глазами девушку, продолжает задавать один и тот же вопрос. По его щекам, челюсти, шее бегут сине-черные сгустки из слёз. Он не похож на того властного командира, что подчиняет своей аурой и силой. Сейчас он разбит и убит горем.              — Почему ты бездействовала?              Вопль откуда-то с боку перебивает неутихающие надрывы Майки. Каяо вздрагивает от столь резкого вскрика, а Сано даже не подает никакого признака удивления, будто бы и не слышит ничего вокруг себя. Это Эмма кричит, смотря с потерянным взглядом у начала лестницы на Каяо. Девочка будто бы убегала от преследователей: растрепанная прическа, помятое платье, грязные туфли. Она в унисон с братом повторяет свой вопрос. Каяо не может вспомнить её черт лица, что были бы не искажены болью и страданиями. Девушка вздрагивает от осознания этого, делая судорожный вдох.               — Почему тебя не было рядом?              Сквозь истерику кричит заплаканная Тачибана. Беззащитная девочка стоит на вершине лестницы рядом с Такемичи. Судя по губам мальчика, он шепчет тот же вопрос, что и Хината. Маленькие и беззащитные они держатся за руки, сжимая ладони друг друга до по беления костяшек. Несмотря на расстояние, что разделяет их, Каяо замечает такие ужасающие детали.              — Почему? Почему? Почему?              Совсем рядом раздается голос, словно заевшая пластинка. Он до дрожи в ногах пугает Каяо. Заставляет обернуться, отступить на шаг дальше от себя. Их разделяет бетонная колонна, но, кажется, что это её не спасёт. Из-за препятствия выглядывает Казутора. Его руки по локоть в крови, глаза распахнуты в полном безумии, на голове не прическа, а вселенский хаос. Голос безумца, то бормочет, то переходит на ультразвук. Он смотрит прямо в душу Каяо, пока на секунду не отводит взгляд под её ноги.       Она обнимает себя за плечи, стараясь сгорбиться как можно сильнее. В голове пробегает только одна мысль — спрятаться. В эту секунду ей хочется раствориться, рассыпаться на атомы или просто исчезнуть. Только бы никогда не сталкиваться больше с глазами Казуторы. Она опускает свой взгляд вниз, пытаясь понять, что там рассматривает мальчик.              Девушка находится в луже темной бордовой крови. Рядом распласталось тело Кейске Баджи. На его губах и подбородке запекается, образовывая корочку, несколько струек. Из живота торчит обломанная рукоятка ножа. Волосы разметались по плитке, так резко выделяясь на её фоне. Он смотрит своим бездонным взглядом точно в душу девушки. Ей мерещится, что Кейске оживает и словно фарфоровая кукла задает ей вопрос:              — Почему ты позволила им убить меня?              — Я не хотел этого. Не хотел, — словно сломанная кукла вопит Казутора. — Почему ты не остановила меня?              Голоса всех детей сливаются в унисон, набатом произнося один единственный общий вопрос:              — Почему ты не остановила их?       Каяо, кажется, начинает сходить с ума. Ей некуда бежать, только отступать назад к краю платформы. Она подвела их всех. Бесполезная девчонка, что позволила загубить столько жизней. Девчонка, что сдалась, даже не начав бороться. Из раза в раз она пытается переложить ответственность за то, что может выполнить сама на другого. Каждый раз получается одинаковый исход. Кажется, жизнь ничему её не учит.       По щекам бегут горькие слезы. Она замечает этого только когда судорожно кусает губы в кровь. Сжимает крепко волосы у корней, оттягивает их, хлюпает носом и пятится, пятится и пятится. Эти дети, будто зомби, что восстали из мертвых давят на неё своей мертвой аурой, не двигаясь с места. Ей кажется, что ещё чуть-чуть и они раздавят её.       Позади раздается монотонный голос: «Поезд прибывает на станцию Шибуя». Она отдаленно слышит звук открывающихся дверей. Чувствует спиной, как к ней кто-то прижимается, как крепко стискивают её плечи в захвате, как глубоко вдыхает человек за ней запах её волос.              — Ты правильно поступила, — бормочет лисий голос, упиваясь её ароматом.              Табун мурашек проносится по коже, заставляя коленки подкосится. Она буквально повисает в нежеланных для себя объятиях. Она не чувствует давления от него, но всё равно не может сделать и вдоха. Каяо скручивает от спазма в легких, глаза распахиваются в неверии, когда она замечает краем глаза его. С боку льнет Кисаки, ластится, словно маленький дворовый кот. Он мурлычет на подобии Ханмы:              — Всё идет точно по плану.              Её безумно сильно трясет от переполняющих эмоций и чувств. Она не может сдержать этой дрожи в себе. По щекам скатываются последние слезы, такие же как у Сано Манджиро, прямо к дрожащим губам. Они разбавляют уже застывшие дорожки от предыдущих слез. Картинка перед глазами расплывается, пока вдалеке произносят последнее предупреждение о посадке.       Двое парней утягивают Каяо за собой в вагон. Девушка только и может, что пытаться смотреть на оставшихся на станции детей. Смотреть и трястись от боли, страха и осознания, что она ничего не сделала. Объятия разжимаются также резко, как когда-то и появились. Девушка стремительно падает вниз, улавливая еле заметное смешок над собой. Она не может смириться со всем этим, поэтому зажмуривает глаза. Пытается выкинуть их образы из головы. Вытрясти из сознания.               Каяо крупно вздрагивает, в одно мгновение распахивая глаза. Пелена не сразу дает рассмотреть окружающую обстановку. Над ней стоит безмятежная с нежной улыбкой стюардесса, что разбудила девушку от кошмара. Кошмар… Это всего лишь был дурной сон, что оставил уже третий рубец на её душе. Девушка облегченно выдыхает, стирая тыльной стороной ладони пот со лба. Они заходят на посадку в России, поэтому нужно пристегнуться и поднять спинку кресла.              Кажется, Каяо проспала весь полёт, ни разу не открыв глаз. Ей хотелось сбежать как можно быстрее из этой страны, поэтому девушка пыталась скоротать время хоть как-нибудь, но последствия этого сна ей не нравились. Мир в очередной раз показывал, что Екатерине Максаковой не сбежать от реальности, даже если она переедет в другую страну. Она привязана к этому миру плотными толстыми веревками, что натирают кожу до кровоподтеков. Оставляют шрамы на душе, означая её трусость.              Да, она решила сбежать. Не сказала ни слова Кисаки и Ханме. Просто собрала вещи, купила билеты на ближайшую дату и села в такси. Чета Мори приняла решение дочери, не став препятствовать, поэтому несколько часов назад она стояла в пробке на пути в аэропорт. По ту сторону окна восседал на своем байке Майки. Они пересеклись не запланировано, скорее это вышло случайно. Видимо, парень ехал по своим делам. Она опустила стекло, а он лениво поинтересовался:              — Уезжаешь в другой город на учебу?              — В другую страну, — таким же тоном отвечает она, а после таксист трогается с места, увозя её далеко от этого места.              Сейчас она ждет пересадки на другой рейс, чтобы наконец-то прибыть в свой родной город. Повезло, что чета Мори не восприняла резкий отъезд своей дочери в штыки. Оказывается, они даже договорились о том, чтобы их давние знакомые помогли обустроиться их дочери в новой стране и даже помогли с работой. Такая забота грела душу. Всё же, не смотря ни на что, эти люди стали родными за такое короткое время.       Конечно, нельзя было сказать, что за этот год они смогли заменить настоящих родителей девушки. Скорее эти люди стали теми, кто не бросит в беде. Теми, кто поддержит в начинаниях. Теми, кто всегда будет рад её возращению домой. Поэтому за всю их заботу, невзирая на некоторые разногласия, девушка была благодарна чете Мори.              Как только Каяо снимает телефон с авиорежима, ей сразу поступает звонок от Кисаки. Она не собирается сбрасывать или же брать трубку, поэтому долгое время просто смотрит на экран, где высвечивается его имя. На душе всё также погано, как и было после пробуждения, как и было уже несколько дней с тех самых злополучных новостей о Кровавом Хэллоуине. Кисаки оказывается слишком настырным, когда ему что-то нужно. На её памяти это первый случай, когда он старается дозвониться до неё, не смотря ни на что. После двадцатого звонка, который совершает парень, девушка все же решается ответить ему.              — Почему я узнаю, что ты не в стране от чертового Майки? — истерит на том конце провода парень.              Вся неловкость с незнанием, что ему сказать, улетучиваются в один момент. Как только она слышит тот тон, с которым он к ней обращается, в девушке просыпается злость. На него, на себя, на весь окружающий мир.       — А почему я узнаю о том, что мои друзья убийцы из чертовых новостей? — также громко спрашивает Каяо.       На неё оглядываются прохожие. Все же она иностранка, что сейчас кричит на не понятном для русских людей языке. Только для Каяо это всё неважно. Важен человек, что пытается убедить её в абсурдности своих действий. Важно, что он не слышит её. Не понимает. Они ссорятся в пух и прах, сбрасывая одновременно несчастный звонок.              Означает ли это конец их дружбы? Она не знает. Не хочет даже задумываться об этом. Кажется, по образовавшимся рубцам на душе провели лезвием ножа, вскрыв раны, что четно пытались зажить.       

***

Два года спустя.

      Пролетело бесчисленное количество дней настолько незаметно, что оглядываясь назад Каяо невольно удивляется этому. Возможно, все дело в родных краях, смене обстановки и частичной изоляции от жизни в Японии? А может из-за того темпа жизни, что она организовала себе здесь? Через пару дней у неё прямой рейс до Токио, хоть по ощущениям она приехала в Сибирь только вчера. В ту зиму, когда девушка только прилетела в Россию, она подписала контракт на два года как стажер-переводчик. В неё верили родители и Тачибана, что тратила честно накопленные деньги ей на звонок раз в месяц.       Да, эта неугомонная девочка нашла способ связаться с ней. Это было неожиданно для самой Каяо, когда под конец зимы ей поступил первый звонок от Тачибаны. Хината тогда злилась знатно, долго разглагольствовала о том, что девушка обязана была предупредить её об отъезде. «Мори-сан, вы поступили не честно. Я же могла начать копить денюжку заранее для звонков с вами, а вы… Не делайте больше так! И пришлите почтой сувениров!», — выдвинула она обвинения и подсказку как её можно задобрить под конец разговора.       Только родителей и Тачибаны было недостаточно, чтобы ей жилось прекрасно. Всё же жизнь — это далеко не сказка. Её начальник и люди в районе показывали своё негативное отношение к иностранке в стране. Их взгляды так и говорили: «Тебе ничего не светит», но Каяо не сдавалась. Пускай она так и не возобновила общение с Кисаки и Ханмой. Пускай от них не было вестей два года, а с Тачибаной и четой Мори девушка созванивалась раз в месяц. Она всё равно продолжала идти к своей цели с гордо поднятой головой.       Её целью было обжиться на новом месте, практиковать русский язык и наслаждаться красотами Родины сколько душе угодно. По возможности Каяо мечтала закрепиться на одном месте, чтобы потом иметь шанс вернуться в Россию ещё раз.               Она улыбалась в любую погоду. Шла напролом, где другие сдавались. Какой бы ад на земле ей не устраивали коллеги, девушка пробивалась через любые трудности. Каяо работала переводчиком в большом издательстве. Так как её устроили по знакомству, девушка понимала предвзятое отношение к себе. За эти два года она получила неизмеримый опыт. По новому взглянула на свою Родину и заново влюбилась в красоты природы вокруг. Поэтому, Каяо не жалела ни о чем, когда старалась вместить все сувениры в чемодан.              Чувство ностальгии даже спустя такое количество недель не отпускает её. Она гуляет по знакомым улочкам после работы. Сравнивает то, как они выглядят сейчас с тем, что произойдет с ними через двадцать лет. Заглядывает в окна пятиэтажек, пытаясь рассмотреть родственников. Однажды у неё это выходит. Это такое необычное, но безмерно приятное чувство, что разливается в груди: смотреть на молодых и счастливых родителей, на себя маленькую.              В тот день она занимает лавочку в углу площадки. Её взгляд прикован к отцу, что сейчас катает на своих плечах трехлетнюю дочь. Её маленькая версия верещит от переизбытка эмоций, громко просит: «Ещё!». Каяо не помнит этого момента из своего детства, но искренне верит, что у нее было также. Улыбается и дурачится, показывая язык ребенку, когда девочка её замечает.       Она смотрит на папу, одновременно такого родного и чужого. Раньше Каяо думала, что сможет увидеть его не раньше чем через несколько лет, поэтому сейчас от переизбытка чувств, она не понимает как реагировать. Хочется подойти, поговорить, обнять, попросить прощения и признаться в безмерной любви. Но она просто сидит на одинокой лавочке, наблюдая, как папа отдаляется с её маленькой копией все дальше и дальше.              Тот день она проводит на площадке до глубокой ночи. Просто не может уйти оттуда. Мимо неё проходят люди, в которых Каяо узнает взрослых из своего детства. В горле скапливается ком из невысказанных эмоций, но она не делает ничего с этим. Сейчас всё должно быть именно так. В жизнях этих людей девушка будет лишним звеном. Она понимает это как никогда хорошо, когда наблюдает за погасшим в окнах светом.              Однажды она встречает на улице маленького Володю, что гуляет вместе со своими родителями. Мальчик при встрече удивленно тычет пальцем на Каяо. Она тогда смеется, принимая такую реакцию на свою внешность. Его мама после такой выходки Володи долго извиняется перед девушкой за поведение своего сына. В это время мальчик старается ткнуть её пальцем, чтобы проверить, настоящая ли тетя стоит перед ним. Это вызывает ещё более широкую улыбку у девушки.              Каяо подворачивается возможность за неделю до отъезда отправить с друзьями родителей свои вещи в Японию. Семья, что приютила девушку, уезжала в Токио чуть раньше неё, поэтому согласилась захватить чемодан. Так, она проживает семь дней с вещами, что помещаются в один рюкзак. Последний раз обходит знакомые улочки, пробует еду в различных столовых, слушает музыку по радио и разговаривает без умолки с таксистом.              В последний день в России ей поступает звонок от человека, чьё имя она уже давно не видела в своем телефоне. У Каяо перехватывает дыхание. Большой палец замирает над кнопкой «Принять вызов». Они не общались, кажется, вечность, а на деле прошло два года. Два года тишины и не определенности в их отношениях.              — Хей, — раздается по ту сторону хриплое приветствие.              Это заставляет девушку резко вдохнуть больше кислорода. Его голос из жизнерадостного и постоянно шутящего превратился во что-то не понятное. Она даже не знает с чем можно сравнить такую интонацию, так как слышит её впервые от этого парня.              — Шуджи-кун, — с теплотой в голосе отвечает Каяо. — Рада тебя слышать.              — Я узнал, что ты прилетаешь завтра, — сразу перешел к главному Ханма. — Кто на этот раз посмел рассказать? Опять эта Тачибана сболтнула то, что её не касается?              — О чем ты? — хмурит брови девушка.              Она удивляется такой странной реакции на свой прилёт. Первая часть его фразы звучала с надеждой на что-то лучшее. Будто в их жизнях наступили перемены, и они смогут наладить все свои разногласия. Только вот вторая часть заставляет задуматься, но информации не достаточно. На том конце провода повисает молчание, это дает ей возможность заполнить образовавшуюся паузу:              — Я, правда, прилетаю в Токио завтра вечером, — подтверждает его слова девушка. — Только с Хинатой-чан я общалась последний раз неделю назад, но не припомню…              — Те-чана похоронили вчера, — резко перебивает замогильным тоном её объяснения парень.              — Как? — голос Каяо дрожит, как и руки. Тело девушки вместе с разумом отрицают только что услышанное.              — Сбила машина.              — Нет, не правда, — она мотает головой в разные стороны, повышая голос. — Ты сейчас шутишь, что… Он ведь не мог. Не мог так просто…              — Кая-тян, — с надрывом произносит Ханма. — Мы с Те-чаном зашли слишком далеко.              Эта фраза звучит слишком больно. Слишком обреченно. Слишком сломлено. Двое людей, что находятся в разных частях света, осознают это. Чувствуют ту невыносимую боль, что сейчас одновременно объединяет их и разрывает на маленькие кусочки. Ханма позвонил ей покаяться, найти утешения, спрятаться от собственных ошибок. Каяо же почувствовала вес боли, непринятия, отчаяния, одним словом — булыжника, что ещё немного и раздавит её.       Каждый из них знает, что упустил свой шанс. Шанс отмотать назад, исправить, излечить раны и больше не калечить ни себя, ни друг друга, ни кого-либо еще. Им нет прощения, искупить вину не получится. Они вдвоем в первую очередь сделали не достаточно. Они виноваты в смерти их близкого человека. Да, Кисаки оставался дорогим другом для Каяо, несмотря на свой ужасный характер и их перерыв в общении.       — Но почему… — только и может выдавить из себя девушка вместе с первыми слезами и горькими всхлипами, что вылетают из горла.              Она говорила с этим юным злым гением последний раз два года назад. Тогда они ссорились из-за её отъезда и его отвратительных поступков. Обсуждали, как оба молчали о своем будущем, чтобы не давать переживать другому, а в итоге узнали обо всем при таких ужасных обстоятельствах. Будучи на разных концах света. Они оба такие упрямые бараны. Каждый стоял до последнего на своем. Кисаки не хотел менять свои планы и жизнь, что Каяо считала неприемлемым. Сама же девушка не хотела возвращаться в Японию, где её друзья вершили судьбы, где она чувствовала себя бессильной и виновной во всех их злодеяниях.              Она сдалась в две тысячи пятом году. Просто перестала бороться. Хотя правильнее будет сказать — даже не начинала бороться. Сначала закрывала глаза на саму суть характера Кисаки и Ханмы, а после… Вы уже знаете, что было после: её фееричный побег от реальности. Она решила, что в другой стране будет легче. Всё же Россия — это её дом и здесь будет проще со всем справиться. Отсюда не видно последствий от разрушений парнями чужих жизней. Только вот пока она убегала от всего этого, Кисаки и Ханма зашли слишком далеко. Тетта Кисаки умер в возрасте пятнадцати лет.              В голове не укладывается, что такое возможно. Она с первого дня пребывания здесь возложила все обязанности по спасению мира на Такемичи, сказав, что не будет вмешиваться. Она даже не была уверена в том, что он умеет прыгать во времени, но уже в тот момент мечтала положить этот тяжкий груз на его плечи. Её желание сбылось, вот только не так, как она хотела. Такемичи прыгал во времени, пытаясь спасти Хинату. У него это даже получилось ценной нескольких жертв. Пачин, Баджи, Казутора, Кисаки — все они так или иначе пострадали в этой временной линии.       Только вот Такемичи Ханагаки не желал спасать ни Каяо Мори, ни уж тем более Ханму Шуджи и Кисаки Тетту. Двое парней были его врагами. Скорее всего он был даже рад тому, что получилось избавиться от одного из злодеев в собственной жизни. И не важно, что он разбил сердца других людей. Ему плевать на это, он не станет больше прыгать во времени. Тачибана Хината жива и на этом можно ставить точку. Так думает девушка.       Она осознает, что упустила возможность найти свое место в этом мире. Потеряла шанс понять, для чего оказалась в теле четырнадцатилетней Каяо Мори. Возможно, она испортила жизнь этой девочки. Определенно она испортила свою. Слишком долго отрицала происходящее, живя будто в компьютерной игре. Ей определенно нужен рестарт.              Если бы у Каяо был шанс переместиться обратно в самое начало своего пути, то она бы изменила всего одну вещь. Вещь, что кардинально поменяла бы ход событий. Девушка стала бы действовать на ровне с Такемичи. Она бы боролась за дорогих ей людей, а не надеялась на сломленного паренька, которому плевать на её судьбу.       Почему к ней так поздно пришло осознание, что она часть этого мира?       Девушка чувствует ноющую боль за грудиной, что перерастает во что-то большее. Тугой узел из чувств закручивается, сжимается со всей силой, а после рассыпается на тысячи осколков вместе с её сознанием. Она будто бы падает в пропасть, оказываясь где-то далеко отсюда. Последнее, что может уловить разум девушки это сломленный голос Ханмы:              — Прости меня, милая. Я не смог разгромить их и потерял Те-чана, пока тебя не было рядом. Кажется, я потерял нас всех.