С днем рождения, Гарри!

      Завидев друга, Джеймс и Ремус приветственно помахали. А подойдя ближе, Сириус увидел и именинника — пятилетний мальчуган в круглых очках сидел рядом с отцом и с аппетитом уплетал карминовые пупырки. Он был точь-в-точь как Джеймс в детстве — такой же румяный, взъерошенный и довольный. Сириусу даже не верилось, что это правда происходит. Впервые за четыре года он видел крестника вживую.       — Сколько лет, сколько зим, Бродяга! — приветственно рассмеялся Джеймс.       В красной клетчатой фланелевой рубашке и очках с толстой оправой он источал ауру домашнего уюта и тепла. Он немного набрал вес и выглядел теперь совсем не юношей, а взрослым и степенным мужчиной. Его широкая улыбка лучилась добродушием, и только в уголках карих глаз незаметными штрихами пряталась печаль. Рукопожатие старого друга оказалось горячим и радушным, лишь твердый металл обручального кольца, которое он неизменно носил, напомнил о страшной ночи четырехлетней давности.       — Спасибо, что позвал, — ответил Сириус на его приветствие.       — Ну так! Пора!       Снова глянув на Гарри, Сириус пробормотал:       — Мерлин, Джим… Вы одно лицо.       Джеймс усмехнулся, но не слишком весело.       Ремус, в противовес другу, был тощ и оттого казался по-прежнему почти школьником. От него как будто даже пахло Хогвартсом: свечным воском, книжной пылью и чернилами. В преддверии полнолуния шрамы сильнее обычного выделялись на его лице, и он то и дело встряхивал светлой челкой, точно пытаясь скрыться за нею. Его ранняя седина успешно маскировалась в родном русом цвете. Вдобавок к рукопожатию они с Сириусом приобнялись.       Наконец приветствия закончились, и Джеймс с ноткой торжества в голосе перешел к знакомству.       — Львенок, — обратился он к сыну, — помнишь, я рассказывал про Бродягу Сириуса?       — С которым вы вместе летали на метлах?       — Точно! И который твой крестный. Что ж, — Джеймс с улыбкой указал на Сириуса. — Вот он. Знакомьтесь.       Мальчик поднял на Сириуса испытующий взгляд ярко-зеленых глаз, и Сириус вздрогнул от чувства, будто сквозь ребенка на него смотрит Лили. Волнение стучало в нём, как рваный ритм на рок-концерте.       — Здравствуйте.       — Здравствуй, Гарри, — Сириус попытался улыбнуться. — Можешь обращаться ко мне на «ты».       Он протянул мальчику ладонь для рукопожатия, но тот не спешил принимать это предложение, рассматривая Сириуса оценивающе.       — У меня есть для тебя подарок, Гарри, — осторожно добавил крестный, стыдясь того, что как будто пытается купить доверие ребенка. — У тебя ведь день рождения сегодня?       — Да!       Сириус достал из кармана небольшую коробочку, опустил ее на стол перед Гарри и махнул палочкой: «Энгоргио!» Подарок мигом вырос в десяток раз, став огромным коробом в красно-желтой обертке с рисованными львами. Именинник восторженно вскрикнул. Робко потянулся к подарку, глянув на папу, — тот одобрительно кивнул, и мальчик принялся радостно рвать бумагу.       Пока он был занят этим, взрослые обменялись взглядами и улыбками.       — Если выстроить все твои подарки в линию, Бродяга, то получится путь от Лондона до Нью-Йорка, — пошутил Джеймс.       — Сейчас я впервые могу посмотреть на живую реакцию, — ответил Сириус, жадно глядя, как крестник распаковывает коробку.       — Не последний раз видитесь.       — Надеюсь.       Ремус наблюдал за всей сценой молчаливо, но с мягкой блуждающей улыбкой на губах.       Наконец упаковка была побеждена, и на свет показалась многоуровневая железная дорога с длинными поездами и зверьками-пассажирами. Стоило вложить немного магии, и всё это оживало: поезда начинали кататься, выделывая мертвые петли, пассажиры ходили по станциям или ждали на скамейках, поедая мороженое и читая газеты.       — Ого! — воскликнул Гарри, разглядывая всё это великолепие. — Как круто! Спасибо, дядя Сириус!       По сердцу волной разлилось тепло.