10. Эпилоги

      Сириус очнулся в чистой больничной палате. Удивительно, но после сна на душе правда стало немного легче. Это казалось почти незаслуженным. Сердечная боль, прежде пронзительная, стала теперь глухой и чуть отдаленной. Каким-то непостижимым образом рана заживала.       По совету колдомедиков Сириус задержался в больнице на пару дней, но сидеть в палате ему претило, и он бродил по разным этажам, дожидаясь Дамблдора.       Вдруг кто-то окликнул его в коридоре:       — Хэй! Это же ты!       Сириус обернулся, но не узнал говорившего. Просто невысокий русый парень в больничной одежде.       — Уф, я так рад, что ты в порядке! — продолжал незнакомец.       — Кто ты? — спросил Сириус резковато.       — Я, ну… Я был в шатре. Ты спас меня.       — Фокусник? — радостно изумился Сириус. Теперь он и впрямь увидел сходство, хотя без потеков грима лицо сильно отличалось. — Так ты выжил?       — Да-да! Я убежал. Очень переживал потом, что ты за меня коньки отбросил. Но смотри-ка, всё обошлось!       Сириус нервно рассмеялся. Если б этот парень мог хоть представить, сколько дерьма произошло оттого, что Сириус бросился его спасать! И всё же… То, что парень жив-здоров, означало, что тот необдуманный героизм был всё-таки не напрасным.       — Погоди, но что ты делаешь в Мунго? — вдруг удивился Сириус. — Разве ты не магл?       — Ага, ну да, это ваше дурацкое словечко. Ну, не настоящий волшебник, да. И что с того? Мне тут руку долечивают, ясно? После проклятья того ублюдка и твоей заморозки. Сказали, что в сочетании это вообще чума.       — А, — Сириус чуть поджал губы, скрывая неловкость. — Ну, я не целитель. Сделал, что мог.       — Что ты, всё пучком! Ты мне жизнь спас! Да и это, — парень почесал голову, — за возможность тут у вас почти неделю на всё глазеть тоже спасибо! Теперь, конечно, всё забыть придется, это мне объяснили…       — Да, так положено. Только так ты сможешь вернуться к привычной жизни.       — Угу. Кстати о ней. Я, эм, хотел спросить тебя кое-что. Раз уж ты спас меня там. Я всё равно забуду, конечно, ответ, но, может…       — Спрашивай давай.       — М… Те ублюдки, которые были в парке, они, ну… Их очень разозлило то, что я, ну, имитировал магию. И… — он замялся.       — Ты хочешь спросить, не повторится ли такое? Не опасна ли твоя профессия?       — Не совсем. Я хотел спросить: вас, волшебников, ну, то есть, лично тебя… оскорбляет то, что я делаю?       Сириус чуть закатил глаза.       — Ты, когда выступаешь, так же красноречив?       — Я серьезно.       Сириус потер лоб.       — Послушай, те, кто на тебя напал — отпетые преступники и психи. Они объявлены в розыск, и скоро от всей их шайки ничего не останется.       Парень покивал. Судя по всему, ему уже говорили нечто подобное.       — Я просто хотел сказать, что и не думал никого пародировать или…       — Зачем ты оправдываешься передо мной? Я не один из них!       — Знаю!..       Он увидел страх в глубине глаз парня. Колдомедики хорошо поработали над ним, исцелили тело, но в его душе зияла рана. Оставалось надеяться, что обливиаторы смогут исцелить ее, и фокусник вернется к прежней жизни, как ни в чём не бывало.       Сириус постарался улыбнуться не устрашающе.       — Слушай, меня совершенно не оскорбляет, если кто-то притворяется волшебником. Что там, я сам люблю порой притворяться маглом, представляешь? Говорят, выходит ужасно.       Парень окинул его взглядом, и у него вырвался смешок.       — Да уж, тебя трудно было бы принять за обычного человека.       

***

      Когда Сириус вернулся в палату, Дамблдор уже дожидался его там, удобно устроившись в кресле.       — Вижу, тебе лучше, — улыбнулся он.       — Спасибо, что пришли, директор, — кивнул Сириус, садясь на койку. — Можно сразу к делу? Что слышно о Лестрейнджах?       — Грюм с командой идут по их следу.       — Я хочу присоединиться к охоте, — Сириус подался вперед.       — Тебе лучше пока восстанавливаться.       — Поймите, директор, эта женщина до смерти запытала Регулуса и заставила меня предать Джеймса! Дайте мне отомстить!       — Это темная дорога, Сириус. Пойдя по ней, ты больше не будешь прежним.       — Я уже не прежний.       — Понимаю. Одни испытания закаляют нас, но другие оставляют лишь травмы и шрамы. Если ты спросишь моего мнения, — Дамблдор проникновенно заглянул Сириусу в глаза, — то я бы посоветовал тебе вычеркнуть эти воспоминания. Удалить их из памяти.       Это было искушение, которое Сириус с горечью отмёл и помотал головой.       — Как вы себе это представляете, директор? Все будут знать, что я предал Джеймса, а я буду считать себя невинным котенком низзла? Может мне тогда и родителей забыть, и Регулуса заодно, чтоб не горевать о нём?       — Я не предлагаю удалять воспоминания полностью. Но ты можешь убрать детали, которые теперь уже ни на что не влияют, а лишь причиняют боль. Ты не обязан так сильно наказывать себя, Сириус.       Жуткие образы чередой вспышек прошили разум Сириуса. Беспощадная боль от пыточного проклятия. Отчаянные удары по решетке, которые лишь оставляли на руках новые ушибы, но никак не могли помочь брату. Садистский блеск в глазах Беллатрисы, упивавшейся их страданиями. Последний умоляющий шепот брата.       — Кстати про детали… — тихо, но четко произнес Сириус. — Одна из них — как раз то, о чем я хотел вас спросить. Вам что-нибудь говорит слово «крестраж»?       Брови Дамблдора поползли вверх, а зрачки резко расширились. Он вдруг рывком склонился к Сириусу и схватил его за руку над локтем.       — Что ты знаешь?! Почему раньше молчал?!       — Мерлин! — выругался Сириус от неожиданности. Он был потрясен такой реакцией. — Всё, что я знаю, директор: это слово — последнее, что Регулус мне сказал. Всё. Объясните хотя бы, что оно значит?       Словно смутившись своего выпада, Дамблдор отпустил Сириуса, сел прямо и прочистил горло. Его взгляд был до ужаса серьезным.       — Боюсь, оно означает, что смерть Волдеморта — лишь временная передышка для нас. Крестраж — это его способ вернуться к жизни.       На долгие секунды в комнате повисла звенящая тишина. Осмысляя услышанное, Сириус понял, что почти не удивлен. Слишком уж странной и случайной казалась гибель Волдеморта, чтоб поверить, что всё кончено.       — Регулус точно больше ничего тебе не говорил? — взволнованно спросил Дамблдор. — Никаких намеков?       — Он… еще сказал «звездочет».       — Хм. Тебе это что-то говорит?       Сириус покачал головой.       — Я вообще думал, что он бредит, — с горечью признал он.       — Я подумаю, что это может значить. В любом случае, нам предстоят долгие и тяжелые поиски, — Дамблдор вздохнул и потер переносицу. — А я-то надеялся, что Орден вскорости можно будет распускать…       Сириус облизнул губы.       — Я могу поучаствовать в этих поисках?       Дамблдор едва заметно кивнул.       — В этом деле пригодится каждый. И думается мне, Лестрейнджи могут привести нас к искомому. Ведь Беллатриса постарается возродить хозяина, не так ли?       

***

      Прошла неделя с тех пор, как Сириус вернулся из Мунго обратно домой — в пыльную виллу, завещанную ему дядюшкой. Она была не столь мрачной, как особняк на Гриммо, но и близко не такой уютной, как коттедж Поттеров в Годриковой впадине... прежде был.       Врачи советовали Сириусу покой, но он не собирался следовать этой рекомендации. Он отчаянно хотел вернуться в строй и каждый день заглядывал штаб, чтоб спросить о новых зацепках. За неделю его взаимоотношения с орденцами пришли в новое равновесие. Он ясно знал, кто его подозревает, несмотря на решение суда, и не ждал от них дружелюбия. Знал он и тех, кто видит в нём союзника и к кому, соответственно, можно обратиться с разговором.       Но сегодня, спустившись в общий зал, он заметил человека, которого не было на суде. Которого в принципе уже почти месяц не было в Лондоне, поскольку он ездил на север по заданию Ордена. Сириус беззвучно вздохнул и чуть ссутулился, глядя через весь зал на Ремуса Люпина. Тот сидел за газетой и выглядел подавленным, как всегда перед полнолунием. После той ссоры полтора года назад они общались, конечно, но о глубокой дружбе речи больше не шло.       Сириус направился к нему, обходя лабиринт из диванов. Ремус заслышал шаги, скользнул по Сириусу взглядом и вернулся к газете, якобы не заметив его. Даже когда Сириус сел напротив, Ремус старательно не смотрел на него, притворяясь, будто читает. Выносить эту тишину и недосказанность становилось просто невозможно. Но с чего начать разговор? «Прости, мне очень жаль»? Тут такое не скажешь, поди не на ногу наступил.       — Дамблдор разрешил мне остаться в Ордене, — заявил Сириус. Получилось с вызовом, почти с наездом, хотя он вроде бы хотел наоборот.       — Ему виднее, — ответил Ремус, не отрываясь от газеты.       После неловкой паузы Сириус заговорил снова:       — Завтра твоя ночь, да?       Ремус кивнул.       — Позволь мне помочь тебе! — попросил Сириус почти яростно. — Как в прежние времена, Лунатик! Пожалуйста!       — Не стоит. Мне есть, где запереться.       Сириус опустил голову, волосы свесились перед глазами.       — Ты меня ненавидишь, да? Если б я тогда дал Джеймсу тебя назначить…       Ремус не отвечал, но впервые с начала разговора посмотрел на него. В глазах читалась боль. Сириус потёр лоб.       — Ну не молчи! — взмолился он. — Не знаю, хотя бы наори на меня или брось проклятьем, только не молчи!       Ремус наконец отложил газету.       — Давай расставим точки над «и», — вздохнул он. — Я не виню тебя в смерти Лили. Сохатый мне всё рассказал, и я согласен, что у тебя не было выбора. Я не считаю, что ты предал Поттеров. И уж тем более у меня нет проблем с тем, что ты в Ордене. Ты полезный и верный участник, — он замолчал на ноте недосказанности.       — Но я ставил твою верность под сомнение, а в итоге сам выдал тайну? — попытался закончить вместо него Сириус.       Ремус на пару секунд прикрыл глаза.       — Мне просто ужасно обидно, Сириус, что ты усомнился во мне. Что ты мог подумать, будто я из-за своей болезни примкнул к врагу, — Ремус отвернулся.       Сириус сглотнул, не находя в себе сил извиниться.       — Просто как, Сириус? Почему? Как тебе мысль такая в голову пришла? Я думал, ты непредвзят к моему состоянию…       — Я был. Просто… Я видел их листовки, слышал обрывки разговоров. Мол, вот, никаких притеснений, оборотни наравне с остальными волшебниками, особые льготы, а еще разработки аконитового зелья, которое…       — Разве с вами я не был наравне, Сириус?       — Конечно, был.       — Так зачем мне все эти лозунги? Даже если б я был таким дураком, чтоб поверить в них. У меня уже были вы, моя семья. И ты подумал, что я предам вас ради какого-то эфемерного зелья?       — Я так не думал! Я просто… допустил один процент сомнения, понимаешь? Но теперь я вижу, какой ужасной ошибкой это было. Моя самонадеянность… Думал, что лучше всех справлюсь, а сам…       Повисла тяжелая пауза. Наконец Ремус сказал:       — Будь я Хранителем, с их методами Лестрейнджи и ко мне подобрали бы ключ. Да в конце концов, им достаточно было бы просто захватить нас с тобой вдвоем, и… — он не стал заканчивать мысль, лишь горько пожал плечами.       — Прости, что я в тебе усомнился, — выговорил Сириус. — Такого больше не повторится.       Ремус кивнул и слабо улыбнулся.       — Мир? — Сириус протянул руку.       — Мир, — Ремус крепко пожал ее.       — Так что, могу я тебе завтра помочь под луной?       — Да, было бы здорово.       

***

      Сириус боялся встречи с Джеймсом, но вместе с тем с нетерпением ждал ее. В Мунго друг не навещал его: было много других хлопот, включая похороны Лили. Из-за лечения Сириус на них не попал, и, откровенно говоря, испытывал по этому поводу почти облегчение. Он не представлял, как бы посмел явиться туда.       Через пару дней после полнолуния Сириус получил от друга сову с короткой запиской: название паба, дата, время, вопросительный знак. Сириус дописал на той же полоске пергамента: «Конечно», повязал на лапку сове и отправил обратно.       И вот он сидел в этом пабе, придя на полчаса раньше. Отхлебывал пиво, не чувствуя вкуса. Наконец зашёл Джеймс — дверь радостно звякнула бубенцами, впуская его. Он сел напротив друга, тоже заказал пива. Волосы взъерошены сильнее обычного, лицо осунулось, глаза за очками смотрят устало и слишком по-взрослому.       Сириус заранее решил, что будет вести себя как в былые времена. Если Джеймс захочет завести тяжёлый разговор, Сириус переключится на него, но сам тревожить друга не станет. Но, как назло, все будничные и непринужденные вопросы вылетели из головы.       — Спасибо, что позвал. М... У них пропал имбирный эль, представляешь?       — Так ведь он был только в рождественском меню.       — А...       Всё. Запас нейтральных тем иссяк окончательно.       — Как прошли похороны?       Взгляд Джеймса остекленел на несколько секунд.       — Тяжело... То есть... — он сморгнул. — Да если так посмотреть, похоже на похороны МакКиннон. Только ещё больше речей про героизм. Как будто кому-то от этого легче.       Принесли пиво. Джеймс, чуть помедлив, сделал несколько ровных глотков, словно тоже не чувствуя вкуса.       — А для Регулуса были новые похороны? Его… вообще удалось забрать у Лестрейнджей?       Сириус кивнул. Вопрос был далеко не пустым, поскольку особняк, где погиб Регулус, скрывался под Фиделиусом. Но, узнав о смерти своего господина, многие арестованные Пожиратели стали очень сговорчивыми, и тайна перестала быть таковой.       — Орден кремировал его. Мне отдали прах. Родителям решили не сообщать, мол, они уже оплакали его. Пф, сомневаюсь, что они хоть одну слезу на двоих нацедили.       — Разве они не любили его?       — Если бы любили, разве могли они допустить, чтоб он стал Пожирателем?!       Кажется, люди за соседними столиками притихли и покосились на него.       — Тише, Бродяга. Чёрт с ними.       Сириус, цыкнув, покачал головой и заставил себя сбавить обороты.       — В общем, я собираюсь слетать в Хогвартс и развеять его прах над квиддичным полем. Пусть в каком-то смысле он станет там вечным ловцом.       — Да... Это звучит хорошо. Против него было сложно играть.       — Спасибо.       Пару минут они сидели молча, машинально отхлебывая пиво.       — Слушай, Джим, я вот что сказать хотел. Я в неоплатном долгу перед тобой, — взволнованно и сбивчиво заговорил Сириус. — За твою доброту. Я… не смог бы так. Потому если тебе что-то понадобится, если у тебя будет любое поручение, я всё сделаю. Клянусь. Всё, что угодно.       — Ой, заткнись, — Джеймс поморщился. — Мне нужен не прислужник и не домовой эльф, Бродяга! Мне нужен друг! Поэтому, прошу тебя, перестань принижаться.       Сириус улыбнулся. Ладно, задача ясна. Что он может сказать или сделать как друг? Одна идейка, пожалуй, была.       — Сколько у тебя времени? — спросил он нервно заламывая пальцы. — Может, успеем сыграть в бладжбол? Тут неподалеку квиддичный корт. Арендуем на часок…       Джеймс уставился на него удивленно.       — О. Слушай, это отличная идея! До трёх я свободен.       Вскоре они перебрались на корт, взяли в аренду метлы, мячи и биты и зачаровали кольца. Отстегнув ремни, Сириус выпустил бладжер, а Джеймс тут же вдарил по нему битой.       Взлетев, Мародеры обменялись парой пасов. Ветер свистел в ушах от полёта, тело пришло в приятное напряжение. Спорт наполнял жизнью, отвлекал от душевной боли. А еще за ним можно было не обсуждать ничего постороннего. Проводить время вместе за общим делом, но не разговаривать. Вот что поможет им восстановить дружбу.       Сириус играл аккуратно, и мяч с его ударов летел всякий раз по плавной предсказуемой дуге. Это делало его игру посредственной и не оставляло шансов выиграть, но главное же сейчас не победа. Они просто пытались немного развеяться.       Однако, отбив очередной скучный удар от кольца, Джеймс крикнул:       — Бродяга, ты играть вообще собираешься?!       Он вытащил палочку и бросил в железный мяч Иммобулюс — тот замер в воздухе, слегка покачиваясь, точно перо. Подлетев к Сириусу, Джеймс продолжил:       — Что это за унылые пасы в землю? Хорош. Не бойся меня задеть. Не сахарный, не растаю. Давай, мы же столько раз сбивали друг друга с мётел — и ничего! Перестань меня жалеть и поддаваться, пожалуйста.       Сириус поморщился от этих замечаний. Если он травмирует Джеймса сейчас, пусть даже самую малость — куда себя деть? Одна мысль об этом сковывала разум льдом. Но Джеймс прав. Они здесь чтоб нормально сыграть в бладжбол, а это жёсткая игра. Придется довериться удаче и навыкам Джеймса. Представить, будто они снова беспечные школьники, уверенные, что всё в мире им нипочем.       Иммобулюс сняли. Сириус сосредоточился на подлетающем бладжере и энергично зашвырнул его крученым полетом в сторону правого кольца Джеймса. Шар летел так быстро, что казалось, остановить его от попадания можно только безрассудно подставившись под удар. Но Джеймс метнулся наперерез железному мячу и мощным ударом отбил его обратно на левую половину корта.       С этого момента игра пошла живее. Можно даже сказать, именно в этот момент она по-настоящему началась. Два Мародера пыхтели, бросались ругательствами от неудач и хохотали, когда удавалось забить. Беды последних дней на полчаса вылетели из их умов, оставив там только скорость, положение колец и траекторию свистящего мяча.       Конечно, шрамы никуда не исчезнут. Детской легкости бытия не вернуть. Но они оба живы, они всё еще дружны, а значит, не позволят друг другу пойти ко дну.