Часть 12

Жизнь в Бейкон-Хиллс продолжала идти своим чередом. Лето заканчивалось, дети готовились к началу учебному года, студенты разъезжались по городам. Мистеру Ардженту и Айзеку все же удалось уговорить Эллисон покинуть родной город и отправиться в колледж, но девушка ежедневно писала Скотту, Мелиссе или Стайлзу, чтобы узнать о состоянии подруги. Несмотря на негативный прогноз врачей Лидия продолжала цепляться за жизнь, каждый день с ней были отец, Джексон или Дэни, не желая оставлять её одну. Жизнь Стайлза превратилась в день сурка. Каждое утро начиналась с просмотра криминальных сводок в поисках хотя бы крупицы информации о Питере Хейле. За неделю он вместе с помощниками обследовал все адреса, где мог скрываться мужчина, начиная от различных помещений, принадлежавших семье Хейл, и заканчивая всеми заброшенными зданиями города. Вечером он навещал Лидию в больницу, держал за руку и просто позволял мыслям уплыть в те недели, что они были вместе, после чего вновь возвращался в участок. Большую часть ночей он проводил в офисе шерифа, урывая всего лишь несколько часов сна, а домой заезжал лишь для того, чтобы принять душ и сменить одежду. — Моей сестре не понравится та растительность, что ты отпустил на своем лице, — в один из вечером заметил Джексон, пока они ужинали в больничной столовой. — Уберу, когда она сама мне это скажет, — оба мужчины не допускали мысли о печальном исходе такого длительного пребывания девушки в больнице. — На самом деле я хотел обсудить с тобой один момент. Из Вашингтона прибыл наш психолог для разговора с Ханной… — Я понял, — Джексон отложил вилку и откинулся на спинку стула. — Я очень не хочу тревожить сестру, но без этого не обойтись, я верно понимаю? — Да. Ханна — единственный свидетель, который может в настоящий момент что-то рассказать. Любая деталь, даже незначительная, может помочь нам продвинуться. Конечно же, ты будешь присутствовать при этом. Буду еще я и наш сотрудник. Думаю, учитывая, что нам с тобой Ханна знает, ей будет спокойнее беседовать с психологом, а ты можешь в любой момент прервать разговор. — Хорошо, — кивнул Мартин, — Давай устроим это завтра утром в доме у родителей Дэни… — парень отвлекся на раздавшийся телефонный сигнал, который оповестил о входящем сообщении. Стайлз увидел, как глаза друга расширились от увиденного. Парень мгновенно засуетился и вскочил со стула. — Сти, скорее идем! Стилински поспешил за другом, который бегом направился в сторону лифта, но не дождавшись его, двинулся в сторону лестницы. Джексон был слишком взволнован, чтобы просто стоять на месте и ждать. — Что произошло? — крикнул Стайлз, перепрыгивая через несколько ступеней. — Дэни прислала сообщение, что Лидия пришла в себя. Когда Стайлз и Джексон добрались до палаты девушки, то увидели, что дверь закрыта, на стульях рядом сидели Даниэль и Джефф Мартин. Увидев парней, девушка сразу же вскочила, а мужчина всего лишь поднял голову. — Дэни? — Я была с ней в палате, — в голубых глазах Даниэль стояли слезы, но при этом они светились надеждой. — Потом её веки задрожали, и она открыла глаза, я сразу же вызвала Мелиссу и доктора Мортона. — Она что-то говорила? — Стайлз почувствовал, как его сердце стучит в радостном предвкушении, а по венам побежали искорки электрического тока. Энергия в теле бурлила так сильно, что ладони сами сжались в кулаки. Неделя душевных терзаний могла закончится прямо сейчас. — Почти нет, только позвала отца, но я едва ее слышала.Голос очень слабый, — Дэни заправила за ухо прядь, выбившуюся прядь из высокого хвоста и нервно провела рукой своей по синей толстовке. Искренность всегда была той чертой в ней, которую Стайлз уважал. За Лидию она переживала не просто, как за младшую сестру своего парня, но как за члена своей семьи. Дверь палаты распахнулась и взоры обратились на врача и Мелиссу, выражение лиц которых были нечитаемы. — Доктор Мортон, как моя дочь? Она в сознании? — Увы, нет. Это было кратковременным явлениям, — мужчина сочувствующе положил руку на плечо мистера Мартина, чьи глаза закрылись от боли. — Но ведь это хорошо, что она пришла в себя? — с надеждой спросила Даниэль. — Не хочу вас обнадеживать раньше времени. Здесь может быть два различных сценария. Первый — это улучшение состояния, которое потом приведет к выздоровлению. Второй вариант — полностью противоположный. Это называется предсмертным улучшением состояния — когда организм делает последний жизненный рывок, выбрасывая эндорфины. Чтобы в этом разобраться, мы сейчас взяли анализы, результаты будут через несколько часов. — Ну вы же ее осмотрели, что скажете? — Джексон не хотел отпускать врача, пока он не подарит надежду. — Я рассчитываю на первый вариант. Даниэль, вы сказали, что она позвала отца, — девушка энергично закивала. — Обычно, приходя в сознание, пациент зовет самого близкого человека. Лидия видела тело матери, осознала факт её смерти, значит, её сознание ясное. Шумно выдохнув, Дэни развернулась в объятиях юноши и крепко обняла его шею, Стайлз ладонью провел по лицу, сбрасывая эмоции, а мистер Мартин опустился на стул, благодаря бога. Мелисса с улыбкой сжала плечо Стилински и покинула коридор вслед за доктором. Он чувствовал каждой клеточкой тела, как всех вокруг окутала надежда. Все верили, что девушка пойдет на поправку, и улучшение не было временным. — Пап, ты побудешь с Лидией, пока мы со Стайлзом и Дэни съездим домой к её родителям? — Конечно. Что-то случилось? — Приехал наш специалист, мы хотим поговорить с Ханной. — Вы уверены, что сейчас подходящее время? — Даниэль с тревогой посмотрела на парней. — Мне кажется, что она еще не готова к этому. — Согласен с Дэни, — кивнул отец Джексона. — Малышка и так натерпелась. — Боюсь, у нас нет времени. Чем больше проходит времени, тем меньше вероятность найти преступника, — объяснил Стайлз. — Любая деталь, о которой может сказать Ханна, способна нам помочь. Девочку поселили в старой комнате Даниэль. Несмотря на многолетнюю дружбу Стилински никогда здесь не бывал, но ему казалось, что именно так должны выглядеть комната девушки его лучшего друга: бежевые стены, пушистый ковер и несколько мягких кресел. На полках стояло множество книг, комнатные растения и фарфоровые танцовщицы, поскольку всю школьную жизнь Дэни увлекалась танцами. Родители Дэни принесли в комнату старые игрушки их дочери и журнальный столик, за котором Ханна рисовала или обедала, они постарались создать для ребенка максимально комфортные условия. Когда Даниэль и Джексон первыми вошли в комнату, Ханна сидела за столом и собирала паззлы, она раньше любила это занятие, поскольку часто они делали это всей семьей. Сейчас же детские ручки лениво перекладывали детали с одного места на другое, а в глазах пропал огонек интереса. — Милая, привет, — Даниэль села рядом с девочкой и погладила ее по волосам. — Смотри, кто пришел к тебе в гости. Ханна повернулась в сторону двери, где стоял Стайлз, и вместо привычной яркой улыбки встретила его простым кивком. — Привет, — ее голос был таким тихим, что парень едва его расслышал. — Привет, принцесса. Мы пришли с тобой поговорить, если ты не против, — следом за Стайлзом в комнату вошла молодая женщина, ее кожа цвета молочного шоколада почти сливалась со строгим платьем, а темные волосы крупными локонами лежали на плечах. — Это моя коллега, её зовут Брейден. Ты же не против с нами поговорить? — А о чем? — девочка настороженно отнеслась к появлению нового человека и отложила деталь паззла, который до этого держала в руке. — Они хотят… — начал было Джексон, но женщина мягким жестом его остановила. — Привет, Ханна, — Брейден села на пол напротив девочки, оказываясь с ней глазами на одном уровне. — Я просто хотела познакомиться с тобой. Может быть расскажешь мне что-то о себе? — Не знаю, — неуверенно пробормотала девочка, переводя взгляд с женщины на Даниэль, а потом на Джексона и Стайлза, что стояли в отдалении. — Если хочешь, я могу начать, — ничуть не смутилась женщина. — Я работаю доктором, но не тем, который лечит разбитые коленки, а я говорю с людьми, чтобы им стало лучше. — А им становится? — никто старался не вмешиваться в разговор Ханны и психолога. — Чаще всего да. Я им помогаю разобраться с тем, что они чувствуют, почему плачут или смеются, чего боятся или чему радуются. — Они перестают бояться? — Все зависит от того, чего они боятся. Кто-то справляется и смотрит в глаза своему страху. Знаешь, когда я была маленькой, а на улице ночью была гроза, то я собирала почти все своим мягкие игрушки и укладывала их спать вместе с собой. Всем говорила, что делаю это, чтобы им не было страшно, а на самом деле мне самой так было спокойнее. — Что значит «смотреть в глаза страху»? — Ханна впервые посмотрела женщине прямо в глаза, не отводя их через долю секунды. — Это когда ты делаешь то, чего боишься. Например, смотришь под кровать или в шкаф, если тебе кажется, что там кто-то есть. Или во время грозы идешь к окну или выходишь улицу. — Или рисуешь свои страшные сны? — Джексон подошел ближе и сел по другую сторону от сестры, но девочка, казалось, даже не обратила на это внимания. — Или так. Тебе снятся страшные сны? — нежным голосом спросила Брейден, на что получила кивок. — Ты так здорово придумала — рисовать их, чтобы не бояться. — Я боюсь, — призналась Ханна. — Моя сестра научила меня так делать. Я рисовала свои плохие сны, а потом мы придумывали, как сделать их веселыми. А сейчас Лидия болеет, а я не знаю, как превратить их во что-то хорошее. — А можно посмотреть? Вдруг у меня получится подсказать тебе? — Ханна кивнула и посмотрела на Дэни, которая сразу же подошла к письменному столу и вытащила из ящика несколько листов бумаги. Стайлз сразу же подошел Брейден и стал рассматривать рисунки вместе с ней и Джексоном. За эти недели, проведенные рядом с Лидией, парень множество раз видел, как рисует сама девушки и как рисует Ханна. Девочка всегда использовала много ярких красок, подбегала к сестре, чтобы та помогла ей нарисовать какую-либо деталь. Сейчас же Ханна использовала в основном три цвета, но преимущества отдавала красному и черному. Стайлз сразу же понял, что изображено на бумаге, он своими глазами видел эти сцены. Ханна рисовала родителей, два человечка словно плыли по кровавой реке. Даниэль уже видела рисунки и, отказавшись смотреть на них еще раз, вновь села рядом с девочкой. На другом рисунке была нарисована Лидия, что было понятно по рыжим волосам, и черный силуэт, что нависал над девушкой. На третьем листе девочка нарисовала только черный силуэт и щупальца, что растут из стен. — Ханна, что тебе снится чаще всего? — мягко поинтересовалась Брейден. Задумавшись, девочка молчала пару минут, а потом потянула руку к рисунку, где была изображена Лидия. — Это твоя сестра? — Да. — А что она делает в твоем сне? — Она кричит, — Джексон зажмурился и отвернулся, чтобы никто, а особенно Ханна, не заметил, как в его глазах скопилась влага. — Ей тоже страшно? — Не знаю. Она кричит, чтобы я убегала, — голос девочки вновь стал едва громче шепота. — Ханна, скажи, это было только во сне? — девочка отрицательно покачала головой на вопрос психолога. — Ты видела это в реальности? — Да. — Расскажи нам, пожалуйста, что ты еще помнишь? — А вы поможете мне потом исправить страшные сны? — Я постараюсь, Ханна. Просто пока не могу придумать, как это сделать. Если ты нам все-все расскажешь, у меня может появиться идея, чем заменить твои кошмары. Ханна кивнула, а затем потянулась за карандашами и чистым листком бумаги, который ей сразу предложила Даниэль. Несколько минут она молчала и просто рисовала, а взрослые терпеливо ждали, когда же девочка заговорит. Заглянув через плечо друга, Стилински увидел, что на рисунке появились очертания дома, а через секунду понял, что это дом Филлиппсов. — Лидия забрала меня, потому что Трейси заболела. Когда мы приехали, она пошла поговорить с мамой, а я побежала в свой уличный домик на дереве, чтобы забрать Полли. — А кто такая Полли? — Это мой единорог, — Ханна кивнула в сторону кресла, где лежала мягкая игрушка, и вернулась к рисованию. Губы Стайлз сами растянулись в едва заметной улыбке. Именно он выиграл этого единорога несколько недель назад. — Потом я забежала в дом, увидела, что Лидия лежит в какой-то красной, темной жидкости. А еще она держалась за живот. Около нее стоял он, — девочка ткнула пальцем в рисунок. — Ты когда-нибудь раньше видела, того, кто стоял рядом с сестрой? — Нет. Он был словно злодей из мультика, его глаза меня напугали. — А что было потом? — Брейден внимательно смотрела на рисунок с щупальцами. — Лидия сказала, что я должна бежать, но у меня ноги почему-то стали такими тяжелыми, меня словно заморозили. А потом он, — девочка снова кивнула в сторону рисунка, — наколдовал себе ружье. — Как это? — Не знаю. Наверное, он злой волшебник. Он стоял с пустыми руками, а потом провел одной рукой и у него появилось ружье. А может он фокусник? — Ханна изучающе посмотрела на Джексона и Стайлза, которым уже не удавалось спрятать тревогу в глазах. — Мы это узнаем, принцесса, — ответил детектив. — А потом ты убежала? — Да. Лидия его пнула, а побежала к дому, где живут мистер и миссис Ньютон. — Погоди, Хан-Хан, — вмешался Джексон. — Ты сказала, что Лидия его пнула? — Да, вы и мама с папой говорили, что драться плохо, поэтому вы не ругайте Лидию, хорошо? — со страхом в глазах Ханна посмотрела на Брейден. — Конечно, милая, мы не будем её ругать, — убедительно произнесла женщина. — Я сейчас выйду на пять минут, а потом приду и помогу тебе исправить страшные сны, хорошо? У меня есть несколько идей, — получив кивок, Брейден поднялась и направилась в коридор. — Стилински, можно тебя на пару слов? Стайлз, а следом за ним и Джексон вышли из комнаты, и вся тройка вернулась в гостиную, где располагались родители Даниэль. Они быстро поняли, что назревает конфиденциальный разговор и покинули помещения, давая возможность детективу расспросить психолога. — Мечислав, я продолжу работать с девочкой. Может, она скажет что-то еще, хотя я сомневаюсь, но это… — женщина указала на рисунок с щупальцами. — Да, я тоже обратил на это внимание. Такого я не предполагал. — О чем вы? Что может быть такого в кошмарах моей сестры? — Джексон, оружие по волшебству в руках не появляется и щупальца из стен не растут, — объяснил Стайлз, а Брейден кивком с ним согласилась. — Если Ханна ничего не напутала, значит, в доме был кто-то еще. Преступник был не один.