Впечатление шестнадцатое: клеймённый свидетель

      — Стой.              Шэрон дёргается и поворачивается, когда Лололошка осторожно перехватывает её за запястье. Грозный взгляд сменяется мягкой улыбкой.              — Ой, привет! Я тебя не услышала, прости.              — Нам нужно поговорить.              — А это не подождёт после пар?..              — Ещё один день прогулов тебе погоду не сделает.              И если сначала Шэрон улыбалась, слушая его слова, то, видимо, голос и выражение лица не оставили ей выбора. Она делает шаг навстречу, стряхивает руку Лололошки со своей и кивает. Она берёт его под локоть и, фыркнув, тянет за собой. Со стороны можно подумать, что они идут, но только слишком впивающиеся даже через ткань пальцы Шэрон выдают её нервозность.              — Если у меня упадёт посещаемость, я с тебя востребую.              — Лично пойду и договорюсь с деканом через драку на китайских палочках, — уверенно кивает ей Лололошка, заходя в подъезд, где Шэрон выдали квартиру. Они поднимаются и закрывают за собой дверь. Шэрон стягивает с ног ботинки, Лололошка остаётся стоять у входа, не снимая берцы.              — Так, ну, слушаю. Что такого произошло, что срочно потребовалось меня срывать с пар? Я как бы зачёт хочу получить, да и...              — Мы с Диланом попали в подвал в университете. Всё вокруг — симуляция, кроме некоторых — автоматоны. Поэтому кажется, что всё хорошо и спокойно. Шэрон, мы под колпаком.              Зубы клацают друг о друга. Если бы Лололошка не был уверен в том, что Шэрон — человек, он бы принял тот факт, что она впала в перезагрузку, но Шэрон стонет и закатывает глаза.              Это раздражает.              Вдруг она хлопает в ладоши.              — Говорили мне, что у тебя после аварии могут быть последствия в виде навязчивых идей или бредовых мыслей, но не ожидала увидеть это вживую, — Шэрон, абсолютно не стесняясь, бормочет себе под нос.              — Эй, я, вообще-то, всё слышу.              — Тебе нужно поменьше общаться с Ричардом, — говорит громче, смотрит ровно в глаза, — Вы же меня сейчас разыгрываете, да? Где-то на тебе скрытая камера?              На секунду Лололошка замирает и еле сдерживает ухмылку. В теории его глазной имплант может записывать видео на внутренний модуль, но Шэрон это знать необязательно. Он следит одними глазами осматривающей его Шэрон.              — Я не вру тебе. В этом нет смысла, — в сердцах Лололошка засовывает руки в карманы, до треска натянув ткань, — ты сама просила меня не вмешивать тебя в это, но информацию, которую мы с Диланом обнаружили-              — Вот что-что, — Шэрон резко прерывает речь Лололошки, вздыхая, — а от Дилана я не ожидала. Вроде по общению он показался мне вполне разумным человеком. Но, возможно, он просто подыгрывает тебе по рекомендации врача...              — О, свет, Шэрон, услышь же меня!              — Я очень хочу тебя услышать, но тебе явно нужна помощь. Какие автобатоны? Какая слежка? Ло, успокойся.              — Автоматоны, Шэрон.              — Да хоть с ручной коробкой передач, — она опускается на диван и скидывает с плеч кардиган, оставаясь в лёгкой кофте. Закинув ногу на ногу, Шэрон покачивает мыском, пяля на так и стоящего у двери Лололошку. Тот, недвижимый, просто смотрит на неё, и Шэрон даже немного рада, что между ними затемнённые очки.              — Ладно. Предположим, пока что лишь предположим, что я тебе верю. Как ты можешь доказать то, что всё, что ты говоришь, правда?              — Можно позвать Дилана? У него есть доказательства, — Шэрон пожимает плечами и кивает. Достав телефон и найдя нужный диалог, Лололошка быстро набирает текст:        @DaveyloveEmpire R-710MC       Привет, сможешь зайти к Шэрон? Мы тут сейчас сидим, нужна твоя помощь.              Дилан отвечает почти сразу.        @DevMagician Дилан       Ок, но приду где-то через час. Сбегу с пар, но нужно кое-что доделать. Скинь адрес.              — Дилан подойдёт через час, подойдёт?              Шэрон снова кивает и встаёт, идя к кухне. Отправив адрес, Лололошка начинает ощущать неловкость и нервозность. Если Шэрон и после этого им не поверит, то ему придётся либо насильно её убеждать, либо и правда оставить и доложить, что он провалил задание.              Да кто вообще ожидал, что такое простое задание, данное руководством, обернётся такими подробностями и глубиной? Лололошка в глубине души и правда просто рассчитывал на то, что он сможет отдохнуть, заняться простыми вещами (как учёба), восстановить свою и так расшатанную психику, а тут постоянно новые подробности расследования мелькают. И как-то Лололошка уже начинает сомневаться, что это просто «оперативно-розыскное мероприятие», и так далее. Вспомнив такое длинное официальное название, Лололошка невольно передёргивает плечами.              — Ну, что застыл? Проходи, не будешь же стоять у двери весь час.              Лололошка поднимает взгляд. На стойке перед Шэрон — две чашки с чаем, судя по лёгкому аромату в воздухе. Угукнув в качестве согласия, Лололошка снимает берцы, максимально тихо ставя их на пол, вешает пальто и подходит к стойке. Шэрон сидит на высоком околобарном стуле, нарочито внимательно и тщательно открывая конфетку из тарелки. Лололошка облокачивается на локти с другой стороны, со скрежетом пододвигая к себе кружку и обхватывая её пальцами. Даже сквозь неснимаемые последние несколько дней митенки кружка кажется излишне горячей. На поверхности ещё кружатся листики заварки.              — Если это окажется каким-нибудь розыгрышем, я тебя лично прибью.              — Давай сначала дождёмся Дилана, хорошо?              Чай оказывается крепким и немного горьковатым, но это как раз то, что сейчас нужно. Шэрон, тем временем, продолжает разворачивать конфету, явно пытаясь отвлечься от нарастающего напряжения.              Минуты тянутся медленно. Лололошка спокойно попивает чай, иногда перенося вес тела с одной ноги на другую. Шэрон старается выглядеть максимально расслабленной, но её нервное покачивание ногой и слишком частое поглядывание в сторону Лололошки выдают её внутреннее беспокойство. Наконец она не выдерживает и откладывает многострадальную конфету, смотря на вопросительно замычавшего Лололошку.              — Ну и как ты с Диланом вообще в этот подвал попали? Не просто же так зашли после пар кофе попить да трубы проверить.              — У Дилана были предположения, он сопоставил факты, и мы пошли проверить. Соответственно, в подвале обнаружились доказательства.              Шэрон усмехается, качая головой.              — Ну да, конечно. И что, у них там секретная база под университетом, где они планируют захватить мир?              — Шэрон, — Лололошка смотрит на неё серьёзно, — я понимаю, что это звучит как бред. Но ты сама просила меня не втягивать тебя в это, если не будет серьёзных причин. Сейчас эти причины есть.              Телефон Шэрон коротко тренькает. Она совсем по-обычному ойкает, тут же берёт его и начинает с кем-то переписываться (судя по глуповатой улыбке — с парнем). Лололошка берёт брошенную конфету и в два коротких движения вскрывает, закидывая себе в рот.              Вафли напоминают картон.              В дверь стучат. Шэрон встаёт со стула и идёт к двери, заглядывая в глазок. Она на всякий случай оглядывается на Лололошку.              — Весь в чёрном и кислым выражением лица? — подтверждающий кивок, — Открывай, свои.              Дверь открывается. Дилан заходит в квартиру, кратко осматриваясь с прищуром. Лололошка машет ему от стойки, залпом допивая чай. Взгляд заметно расслабляется, оценивающе осматривая Шэрон.              — Привет, я Шэрон. Приятно, наконец, познакомиться!              — Угу, Дилан, — он пожимает протянутую руку (хорошо, что Лололошка уже допил чай), — И, кстати, скоро ты перестанешь быть такой весёлой.              — Да, да-да... Я постараюсь быть лучшей актрисой на свете.              Бросив взгляд на Лололошку и закатив глаза, мол, тяжёлый случай, Дилан снимает с себя рюкзак, начиная в нём рыться.              — Так, с-слушай, Шэрон. Тебе лучше сесть.              Пожав плечами, Шэрон послушно возвращается к дивану. Дилан же, сдвинув на тумбочке у входа всякие штуки, располагает ноутбук, начиная что-то активно набирать в командной строке. Шэрон ёрзает на диване, пытаясь заглянуть за спину. Она хмурится, и на её лице появляется забавная складочка между бровей.              — Нууу... И что? Это надолго? Где камера?              — Не-не-не, ща-ща-ща... я уже почти закончил.              Дилан, не отрываясь от монитора, очень быстро что-то набирает. Лололошка не успевает логически отслеживать введённые команды, но видит довольную ухмылку Дилана, чья рука проскальзывает к шее и, отодвинув воротник, уже будто привычным движением извлекает штекер, который подключается к ноутбуку. Он исподлобья смотрит на Лололошку сверкнувшими глазами.              В прямом смысле «сверкнувшими».              Шэрон подскакивает, как ужаленная, когда Дилан поворачивает к ней голову с переливающимися светящимися глазами. Она подбегает, протягивая руки, чтобы посмотреть, что не так, выключить ноутбук, но тут же их одёргивает, увидев безучастного Лололошку. Слышится металлизированный голос Дилана, полный усмешки и вызова:              — Ну, что ты застыла? Нажми на кнопку. Ну же. Нажми!              Дилан словно упивается видом шокированной девушки. Лололошка молча смотрит за этим шоу, буквально наблюдая за разрушающейся уверенностью в нереальности у Шэрон. Дрожащей рукой она, чуть словно сжавшись, нажимает на единственную подсвечиваемую кнопку на клавиатуре ноутбука.              Комнату наполняет вой полицейской сирены в сопровождении красных и синих отблесков. Шэрон закрывает уши, зажмуривается и приседает, пытаясь спрятаться, стать как можно меньше. Дилан всё ещё стоит на месте, изображая то ли статую, то ли ещё кого.              — Х-хватит! П-прекрати! — пытаясь перекричать звук, Шэрон смотрит умоляюще на Лололошку, — Останови!              — Ладно-ладно, сейчас, — Дилан «отмирает», нажав какое-то сочетание клавиш и отключая светопреставление. Провод с жужжанием втягивается в шею, и Дилан возвращает воротник на место. — Ну, я всё.              Лололошка подходит ближе и подаёт руку Шэрон. Она вцепляется в неё и поднимается, дрожа. Но вдруг, что-то внутри себя поняв, она отталкивает руку Лололошки, отходя назад, а в глазах плещется уже ничем не скрываемая паника:              — Этого не может быть! Я не могу в это поверить! Ло, неужели... Неужели всё то, что ты мне рассказал, это... правда?!              — Ну, да?.. Чёрт возьми, ну да!              — Нет-нет-нет!.. Этого не может быть, это какой-то бред!              Запустив руку в волосы, Шэрон начинает наворачивать круги по комнате, с каждым шагом, кажется, бледнея всё больше.              — Но я же видела, как Эндрю спит, как он ест, как ему холодно... Неужели всё это программа может имитировать? — Дилан будто горделиво кивает, подтверждая её слова, — Особенно еду... Хотя нет, не хочу знать! Это отвратительно.              — Ну, что естественно, то не безобразно. Плюс, моё тело мало чем отличается от твоего в плане ощущений и метаболизма.              — Но... Ты же просто робот... Имитация жизни...              — Эй, слышь, ты! Может быть, я и имитация, но у меня, в отличие от некоторых, есть чувство такта! И другие чувства.              Лололошка молча наблюдает за этой беседой на повышающихся тонах, предпочитая не вмешиваться. Его голову начинает тянуть от обилия мыслей и нервов. Давно такого не было, а недосып после напряжённой ночи даёт знать в виде предупреждающего восклицательного знака в уголке зрения.              Кажется, с системой что-то не так. Только этого не хватает. А Шэрон и Дилан продолжают перепалку, словно соревнуясь, кто кого сильнее заденет:              — Никто в здравом уме не будет создавать целый город, наполненный роботами! Это дорого, это... Это ж абсолютно бессмысленно!              — Если чё, я автоматон. Не робот.              — Ну, да, очень полезный комментарий!              — В этом городе живут не только автоматоны, — они резко замолкают, смотря на Лололошку. Тот прислоняется к стене, сложив руки на груди, — Дилан, вспомни списки. Там же были не только я и Шэрон. Тот же Ричард и ещё несколько других имён.              — Списки?.. — Шэрон приподнимает бровь. Лололошка кивает. Дилан задумчиво мычит, захлопывая ноутбук.              — Вас зачем-то поместили на этот остров. Точнее, дали возможность сюда попасть.              — А теперь нам отсюда не выбраться!              Диван жалобно скрипит, когда Шэрон резко опускается на него, подтягивая колени к себе и утыкаясь в них лбом.              — Ну, вообще, — Лололошка хмурится, снимает очки и осторожно сквозь веко массирует глазной имплант, ощущая уже подзабытый зуд и дёрганье мышц, — когда мы были в подвале, чтобы нас не перехватили уборщики, то я ляпнул, что приехал из отпуска. И, судя по реакции, это нормальный процесс. Скорее всего, суша где-то недалеко.              — О, это всё меняет. Нужно придумать план тогда, как выбраться.              — И как нам сбежать? — Шэрон шмыгает носом. — Мы все под слежкой, не знаем, как далеко суша-              — Именно поэтому я и сказал, что у меня пока нет плана. Я над ним работаю, — Дилан очень глубоко вздыхает, убирая технику в рюкзак и смотря на Лололошку, — Поэтому нам нужно будет попасть снова в центр управления.              — Да вы с ума сошли?! Оба причём! — Шэрон резко выпрямляется, всплескивая руками в их направлении. — Кто в здравом уме, зная правду, снова ломанётся в подвал?! Ло не в счёт.              — Эй, обидно!              — Пхех, зачёт.              Лололошка продолжает массировать имплант, вчитываясь в краткую сводку диагностики: «Недосып, перенапряжение, рекомендуется подключить внешний модуль для баланса микроэлементов и гормонов...» Из всего этого сейчас позволить себе Лололошка может лишь сон с порцией лекарств из дома.              «Хорошо, что всё же захватил с собой».              — Д-да и вообще, почему всем здесь управляют уборщики?              — Не-не-не, они не управляют, а лишь следят и обслуживают остров.              Лололошка отлипает от стены, надевает очки и начинает натягивать берцы, методично зашнуровывая их.              — Нам всем нужно переварить информацию, сейчас ничего дельного не придумаем на горячую голову. Мы придём завтра.              Рука Шэрон вдруг смыкается вокруг его запястья: она молниеносно оказалась рядом, смотря снизу вверх, словно вновь пытаясь заглянуть под очки. Плечи мелко подрагивают. Лололошка поправляет очки, чтобы Шэрон не заглянула под них.              — А что, если они придут? Что мне делать?!              — Ну так закрой дверь и не открывай. Чё тут сложного? — Дилан пожимает плечами и выходит из квартиры. Лололошка осторожно разжимает пальцы Шэрон и поглаживает её по плечам.              — Всё хорошо. Посиди дома и постарайся вести себя как обычно до нашего прихода. Отдохни, посмотри фильмы, поспи. Передай старосте, что приболела. Хорошо? — Шэрон кивает. — Молодец. Никого не впускай.              Убедившись, что дверь закрыта на замок и цепочку, Лололошка выходит из подъезда и осматривается.              — Вот же ж баг, — ругается себе под нос, идя в сторону остановки, — без меня уехал.       

* * *

      — О, Лололошка! — Ричард машет рукой, только заметив его. Лололошка кивает и заканчивает короткую беседу с Рэном у входа. Ричард буквально шикает на того, жестом отгоняя. Рэн осуждающе качает головой, отходя, — Они бывают такими навязчивыми, ужас! А вообще, как ты? Хотел к тебе прийти навестить, да родители не пустили. Узнал у Солуса, что ты в порядке. Хотя ходили слухи, что у тебя были ужасные травмы. Но выглядишь целым. Н-но ты не думай, я правда рад! Я бы с ума сошёл, если бы понял, что придётся учиться только с этими.              Ричард много тараторит, громко рассказывает, буквально фонтанирует эмоциями. Даже осаживание Никой не срабатывает. Всю пару Ричард пишет на вырванном из тетрадки листе, задавая порой абсолютно странные вопросы. Лололошку это смешит, но он не подаёт виду.              [Как ты себя чувствуешь?]              [Я сейчас здоров, спасибо, что спросил! Головная боль не в счёт (^_^)’]              Ричард улыбается, читая ответ. Рисует смешную мордашку мультяшной собаки. Рядом Лололошка чертит стилизованную Райю-Прайм, но без ушек, чтобы не выдать. Получается просто мониторчик с улыбкой.              [Я так волновался! Все скучают по тому парню, и им словно не было до тебя дела! А ведь из вас двоих именно ты человек!]              Лололошка вздыхает и качает головой. Ричард подтверждающе кивает, интерпретировав этот жест как согласие с его позицией, хотя Лололошка просто кивал по той причине, что теперь понимает, что он имеет в виду.              Автоматоны. И Ричард это знает. И рад найти кого-то такого же, как он сам.              Человека. «Хотя могу ли я отнести себя к таковым, если процентов так на шестьдесят точно состою из имплантов?..» — Лололошка слишком глубоко погружается в мысли, поэтому к реальности его возвращает тычок стирашки карандаша в плечо. Лололошка моргает и читает придвинутый листочек.              [А ты как, кстати, сегодня, свободен? Пошли отметим твоё выздоровление =) ]              [Не смогу, у меня планы уже есть]              Ричард кривится, будто сожрал дольку лимона. Пишет раздражённо, нажимая на карандаш чуть сильнее, почти ломая грифель.              [Серьёзно?! Блин, ну, ладно... =’( ]              Ричард пододвигает к себе листик, прячет его в тетрадь и слишком показательно смотрит на доску, где выведено «Мониторинг природных сред». По звонку Лололошка даже не успевает ничего сказать, как Ричард очень быстро скидывает всё в сумку и уходит, не оборачиваясь. Но, почти выйдя из кабинета, поворачивается и улыбается, махая рукой:              — До завтра!              От этого у Лололошки немного отлегло от сердца. Что на него не окончательно обиделись и не захотят общаться и, значит, предоставлять информацию...              Телефон жужжит. Коротко, трижды. Лололошка поставил такой тип уведомлений на Дилана, чтобы сразу реагировать. На экране отображается короткое «иду». Хмыкнув, Лололошка укладывает вещи в рюкзак и быстро спускается к фонтану. Случайные студенты, бредущие по холлу, теперь выглядят в его глазах куда иначе. Лололошка пытается найти в них что-то... инородное. То, что выдавало бы их искусственную природу, создавало бы эффект «зловещей долины». Но нет, люди со стороны ничем не отличаются. Вот девчушка хмурится делает уже третье селфи, вот парень громко возмущается, что кто-то обокрал его знакомого на территории кампуса, а в самом углу парочка сидит рядышком, держась за руки, думая, что никто не спалит их.              Лололошка выходит на свежий воздух. Дилан, удивительно, но уже ждёт его. Кряхтя встав со скамейки, не здороваясь, ровняется с Лололошкой, нажав на наушниках кнопку и, видимо, выключая музыку. Тем не менее, идут они молча. Никто не хочет озвучивать навязчивые мысли в голове. Какое-то неизвестное чувство безысходности захлёстывает с головой.              В подъезде тихо и пахнет химией для уборки. Дилан подходит ко входной двери и стучится.              Пару секунд тишины сменяют звуки отодвигаемого стула, снимаемой цепочки и щелчки замка. Дилан хмыкает, с усмешкой оглядываясь на Лололошку.              — В этот раз подготовилась.              — Ещё бы нет, — хмуро бросает Шэрон, запуская их внутрь. Лололошка отмечает, что выглядит она куда более хмурой и лохматой, да и синяки под глазами явно намекают на бессонную ночь. — Вы бы точно вскрыли бы тогда дверь.              — Ну, тут ты права, — Дилан стягивает с себя шапку и возвращает наушники на место. Шэрон неловко поправляет на себе кардиган.              — П-прежде чем мы начнём... М-можно попросить проверить квартиру на маячки там, прослушки?.. Я ночью, конечно, всё осмотрела...              — Серьёзно? — Дилан скептически приподнимает бровь, — Шэрон, если бы тут была таковая, то меня бы уже не было в живых. Тхехех.              Лололошка многозначительно смотрит на Дилана.              А чёрный юмор он себе не подкрутил где-нибудь там мимоходом?              Шэрон трёт плечо.              — Но всё же, мне кажется, что это самое очевидное.              — Никакой слежки тут нет, я проверил, — Лололошка понимает, что если не вмешается, то сомнения могут затянуть переход к делу, — да и Ричард говорит, что от слежки давно отказались.              Секундная пауза. Первым в себя приходит Дилан.              — Ричард?.. Погоди, то есть, ты хочешь сказать, что от слежки давно отказались?              — В том формате, что мы предполагаем, да.              Шэрон облегчённо выдыхает и садится на диван, зевая. В этот раз Лололошка пришёл в кроссовках и, стянув их за пятки, прошёл на кухню, слегка по-свойски находя чайник, заварник и кружки. Потом он подумает о приличии. За спиной продолжился тихий разговор:              — Ты как-то быстро всё приняла.              — Да не совсем, — зевок, — я последние дня два игнорирую сообщения работы и всех своих друзей. Ну, кроме вас. И да, вы были правы. Было бы глупо отрицать, что этот мир ненастоящий. Если есть ещё люди, к которым такое пристальное внимание, то нужно найти их! Возможно, они помогут нам сбежать.              — Это вот так ты не хочешь привлекать внимание? Мы же даже не знаем, как отсюда выбраться, а ты хочешь привлечь к этому ещё и незнакомцев?!              Лололошка ставит чайник на плиту, поворачиваясь к Шэрон и Дилану.              — Нет, — его голос звучит твёрдо, — Шэрон, я понимаю твой порыв, но Дилан прав. Если мы начнём искать других людей, которые, возможно, тоже не автоматоны, это привлечёт слишком много внимания.              Шэрон сжимает кулаки, её брови сдвигаются в недовольной гримасе.              — Но мы же не можем просто сидеть сложа руки! Если есть другие, такие же, как мы, они имеют право знать правду!              — Иметь-то имеют, — Дилан скрещивает руки на груди, — но если мы начнём массово раскачивать лодку, нас просто устранят. Ты хочешь, чтобы тебя стёрли, как баг в системе? Я точно не хочу. И вообще, кто тебе сказал, что мы ничего не делаем? — он плюхается в кресло. — У нас есть доступ к подвалу, а значит, к центру управления. Нам нужно больше информации, прежде чем действовать.              Лололошка кивает, возвращаясь к чайнику, который уже начинает шипеть.              — Ричард знает больше, чем говорит. Если он в курсе про слежку, то, возможно, знает и про другие лазейки.              — Ричард? — Шэрон морщит нос. — Тот самый парень, который вечно устраивает пранки? Ты ему доверяешь?              — По крайней мере, он местный. А это уже весомо. И не автоматон.              Шэрон замолкает, её взгляд бегает по комнате, будто она впервые видит эти стены, а пальцы нервно теребят край кардигана. Потом она резко встаёт и начинает нервно шагать туда-сюда.              — Тогда что нам делать?..              Лололошка вздыхает, доставая заварку.              — Наблюдать, искать возможность и не действовать на горячую голову.       

* * *

      Общага гудит гулким эхом — где-то за стеной гремят двери, кто-то орёт похабные частушки в честь пятницы, а из кухни тянет гарью подгоревшей яичницы. Дилан швыряет рюкзак на койку так, что пыль столбом встаёт.              — Блядь, — сквозь зубы цедит он, сдирая с себя шапку и уличную куртку. — Блядь, блядь, блядь.              Каждый «блядь» — это Шэрон, которая лезет со своим трусливым альтруизмом. Это Лололошка, который делает вид, что всё под контролем. Это он сам, который уже третий день копается в чужих секретах вместо того, чтобы просто жить как раньше.              Шэрон его бесит. «Нам надо помочь!», «Мы должны спасти других!», «А что же делать мне?»              Дилан фыркает и остервенело пинает стул. Разговор с Шэрон после учёбы не принёс никаких фундаментальных решений, но в глубине души он рад, что Лололошка встал на его сторону. Совместно они договорились внимательно смотреть за всем, что может вызвать подозрения или дать подсказку, что делать дальше.              Но эта блондинистая голова его раздражает.              Дилан швыряет в раздражении наушники на стол, где они звякают о жестяную банку от энергетика. Комната в общаге крохотная после другой квартиры — три шага от двери до кровати, четыре до окна с треснувшим стеклом. Он начинает метаться по этому клетушному пространству, как хищник в вольере, мысленно продолжая спор с Шэрон.              «Спасти других? Да мы сами как мыши в лаборатории!» — его пальцы сами собой выстукивают этот ритм по бедру. За окном тускло мигает уличный фонарь, отбрасывая на стену нервные тени.              Он скидывает рюкзак с кровати на пол. Из него выскальзывает ноутбук. Дилан замирает, глядя на мерцающий индикатор зарядки. Всего одно движение — и он снова может погрузиться в цифровые джунгли, где хотя бы всё подчинялось логике.              Что он и делает. Садится за стол, открывает ноутбук и подключает себя к нему. Движения такие, будто он как минимум раз сто уже делал его.              «Чёртова Шэрон. Чёртов Лололошка. Чёртов этот остров».              Его пальцы яростно стучат по клавиатуре, выводя на экран бессмысленные строки кода. Раз за разом. Снова и снова. Как будто в этой бессистемной компиляции можно было найти ответ.              На экране мелькает предупреждение: «Память перегружена». Дилан злобно щёлкает мышью — да иди ты. Всё в этом мире было перегружено. Особенно его терпение.              Кажется, пора подкрутить некоторые показатели. Эксперимент перед походом к Шэрон, можно сказать, не обнадёжил, некоторые вещи в настройках трогать нельзя.              За его спиной раздаётся шарканье. Лололошка, вечно тихий, как тень, вернулся в комнату. И как будто даже не напрягает его прошедший разговор!              Дилан отключается от ноутбука, даже не закончив настройку, и поворачивается, раздражённый напеванием Лололошки. Невысказанные претензии повисают в воздухе, разбиваясь на тысячи слов.              Лололошка стоит к нему спиной, тряся головой после снятия футболки. Сначала Дилан думает, что у него мушки перед глазами после потягивания и резкого поворота на стуле, но эти самые «мушки» двигаются вместе с соседом. С соседом, на котором, кажется, нет живого места. На месте вырванных кусков мяса и обожённой кожи — тёмные ложбинки. Узловатые параллельные шрамы на спине параллельно позвоночнику, словно Лололошка — существо, которому когда-то отрубили крылья по самое основание. Какие-то раны напоминают розы и рваные звёзды, какие-то — тонкие пунктиры и точки. Они подбирались и к обнажённой шее, чуть прикрытой волосами, и прятались за ремнём джинсов.              — Это ты так решил меня соблазнить, подкупая? — Лололошка на фразу резко поворачивается, всё ещё держа футболку в руках. Дилан видит на правом боку, прямо на рёбрах, выжженое клеймо. Дилан понимает, что это не тату, по специфическому заживлению — такие бывают у коров и других животных на фермах у Карла. Зрачки Лололошки сужаются, он тут же натягивает футболку обратно, отступая к кровати. Складывается впечатление, что его застали за чем-то интимным, личным.              — Чёрт, Ди, прости, я думал, что успею переодеться. Извини, что смутил шрамами. Некрасивые, правда?              Неловко смеётся, потирая бок с клеймом и шею с другой стороны. Дилан встаёт и, провожаемый взглядом, закрывает дверь на замок. Сам подпирает её спиной, складывая руки на груди. Взгляд Лололошки скачет в разные стороны, не задерживаясь ни на чём дольше пары секунд. Да, чёрт подери, Лололошка сейчас похож на смущающегося подростка в период пубертата, который стесняется перед понравившимся человеком переодеваться.              — Раздевайся.              Лололошка давится воздухом на вдохе, начиная судорожно кашлять, согнувшись пополам. Руки соскальзывают с шеи и бока. Дилан видит, что на шее тоже что-то чернеет. Интерес вгрызается в подкорку. Дилан никогда не давит на остальных, предпочитая узнавать всё сам, решать свои вопросы самостоятельно. И, если у него на текущий момент мало информации об Империи, которая взбудоражила его сознание, то остаётся лишь одно.              Узнать чуть ли не у первоисточника.              Азарт программиста жжёт кончики пальцев.              — Ты с ума сошёл?! — Лололошка выпрямляется, хмурясь. — Я, конечно, всё понимаю, но настолько наглый подкат...              — Что? Ло, не неси бред! — глаз нервно дёргается, а Дилану приходится зажать переносицу, чтобы унять нарастающую головную боль. — Это не подкат. Просто ты до одури скрытный, а если мы хотим выяснить информацию, о которой ты там написывал у себя в заметках, то нужно доверие. Считай, что просто подвернулся случай.              — А раздеваться обязательно? Или для тебя доверие равнозначно в том числе и обнажённости?              Дилана начинает бесить эта манера Лололошки уходить от вопроса. Отлипая от двери, он садится на свою кровать, рассматривая соседа. Он пытается подобрать правильные слова, чтобы убедить Лололошку.              — Мне нужно больше информации, чтобы понять, куда дальше действовать. Возможно, что хрень, происходящая тут, связана не только с тобой. Или, наоборот, только с тобой. Ты же до сих пор не рассказываешь, что ты делал в Империи.              — Был Комиссаром и трудился на благо Империи, — внезапно отчеканивает Лололошка, из-за чего хмурится ещё сильнее и чертыхается. С долгим вздохом он оседает на пол, подтягивая ноги к себе. Под задравшимися штанинами Дилан тоже видит шрамы, которые уже когда-то замечал, в том числе — опоясывающие щиколотки. Такие показывали в криминальных документалках, которые иногда Дилан включает на фон, чтобы не заснуть в процессе работы.              — Ладно, Свет с тобой, — Лололошка располагает ноги по-турецки и стягивает с себя футболку. — Если бы знал, что для улучшений отношений с тобой нужно просто раздеться, давно бы это сделал. Вуайерист.              Подколка остаётся без ответа. Дилан откровенно пялится на торс Лололошки. Столько шрамов и ранений он не видел никогда и ни у кого. От осознания того, что все эти раны были получены через боль, волосы встают дыбом настолько, что приходится тереть руки и ноги, дабы избавиться от этого ужасного колющего ощущения. Сосредоточившись, Дилан сползает на пол и переводит взгляд на тату. Которых, внезапно, оказалось три.              Первая — клеймо на правой стороне медленно вздымающейся грудной клетки. Опалённая по краям, старая, зажившая рана. Клеймо состоит из четырёх символов.              — Это слово?              — Аббревиатура, — сухо отвечает Лололошка, стараясь не смотреть на клеймо, — таким отмечали пленённых. В переводе, эм, как бы сократить?              Всё же он смотрит на клеймо и говорит на родном языке, мешая с местным в удивительное звучание. Дилан и раньше слышал, как Лололошка разговаривает на нём (вроде террский, да — поправляет себя Дилан), но только в сравнении рядом, в одном предложении, он чувствует разницу. Сразу становится понятно, почему у соседа такой, можно сказать, "округлый" акцент.              — И.З.О.В.              Лололошка подводит итог перевода с печальной улыбкой. Дилан выгибает бровь. Лололошка касается каждого символа по очереди:              — "Империя заботится о вас". Этакий призыв, девиз, можно сказать, сама цель Империи: она заботится о нас так же, как и мы трудимся на её благо. В извращённой манере, конечно. И вообще, это другая история, о которой расскажу как-нибудь в другой раз.              Дилан смотрит на него непонимающе, страдая от разъедающего кислотой любопытства, но решает в этот раз промолчать, переключая внимание на следующую татуировку.              На груди, почти напротив сердца, покоится четырёхгранная звезда, в центре которой он видит зажившую ямку. Долго-долго смотрит на неё, не желая слышать подтверждение догадки.              — А это?.. — он неуверенно показывает в центр груди. Лололошка смотрит и так по-доброму улыбается, обводя края татуировки.              — А, это... выстрел прямой был, во время атаки на моё поселение. Думал, что умру, но атомное сердце оказалось сильнее любых имперских пуль. Которую, кстати, потом врачи извлекли и отдали на долгую память. Вообще у меня таких много, показать?              ...Дилану никогда не понять эту странную натуру и блеск в глазах при разговоре о шрамах и прочей подобной фигне. Он мотает головой и смотрит на третье тату. Лололошка, заметив взгляд, убирает с шеи волосы, приподнимая их рукой. Дилан снова видит прямоугольник со звездой и трёхзначным числом. Дилан против осознанности притягивает руку и почти касается шеи. Лололошка отстраняется, смотря серьёзным взглядом, в котором желание убийства на месте мешается с чувством настороженности.              — Прости, чел, оно само, — пытается оправдаться Дилан. Лололошка закрывает рукой тату, отпуская волосы обратно. Его лицо, которое всегда, в любых эмоциях, всё равно оставалось светлым, вдруг будто меркнет и становится более серым, более уставшим. — А что означает эта?              — Мою судьбу, грех и дело жизни.              — Грех?              Каждое слово даёт лишь больше вопросов. Лололошка резко встаёт и надевает футболку обратно. Дилан лишь с пола наблюдает, как Лололошка снова упаковывается в шарф, толстовку и очки, умело скрывая шрамы, отметины и татуировки. Он прикладывает палец к губам:              — Какие-то вещи — тайна, и эта уйдёт со мной в могилу.              Когда Лололошка собирается ещё что-то сказать, Дилан его резко перебивает:              — Аграрный комиссар. Комиссар Дейв. Революционер. Искра. Главнокомандующий Сия-кха!              Дилан замолкает, нервно сглатывая. В неуловимое мгновение Лололошка укладывает его на пол на лопатки, несильно, но ощутимо прижимая коленом грудную клетку и прижав к шее небольшой рыбный ножик. Очки, удерживаемые одними дужками, качаются. Дилан видит в их размытом отражении своё испуганное, но в то же время наглое выражение лица.              — Откуда?              — Убери нож, — хрипит Дилан. Лололошка хмурится. Очки сползают ещё ниже, держась на самом кончике оправы. — Псих. Ладно... ты сам дал много подсказок. А дальше лишь сопоставление информации.              — Я не давал информацию.              — А как же твой рассказ в самый первый день? Твоя поездка и интервью? Твои приехавшие друзья? Чёрт, да даже слежка! — Дилан сглатывает, из-за чего кадык ходит ходуном, опасно прижимаясь к лезвию. — Я слишком много шерстил о тебе инфу даже до слежки, да, признаюсь! Ты сам давал намёки и разрешение на это!              Дилан злится. Его сейчас несправедливо обвиняют в том, что он поддался на уловку? Приманку, отданную прямо в руки, словно кубик Рубика? Дилан, пусть и ленив, но загадки любит. И он смутно догадывается, что именно может ему сделать Лололошка, если он сделает лишнее движение или скажет лишнее слово. Сдерживаясь от желания заорать или перехватить руку соседа своими, Дилан вдавливает затылок в пол.              — Я не знаю всего, но примерную картинку сложить можно. Некоторые файлы о тебе были в даркнете. Сейчас их уже там нет, я чуть приложил к этому руку тоже, но перехватить и запомнить хватило времени.              — Я могу с лёгкостью тебя убить. И не делаю сейчас только по причине того, что мне нужны ответы.              — Если бы я сдавал о тебе информацию, то разве помнил бы всё это? Меня бы стёрли, чтобы я не проболтался тебе!              Лололошка ему не отвечает, продолжая смотреть в глаза. Очки соскальзывают по вспотевшей коже и падают Дилану на лицо под его «ауч». Лололошка медленно встаёт и убирает нож. Дилан поднимается с пола, потирая шею, куда впивалось лезвие. Его пальцы дрожат — не от страха, а от ярости. Он ненавидит, когда его прижимают к стенке. Ненавидит, когда кто-то знает больше, чем он.              А ещё он ненавидит моменты, когда глаза Лололошки становятся как у мёртвой рыбы.              Глубоко выдохнув, Дилан садится напротив слишком глубоко ушедшего в себя Лололошку. И вдруг усмехается.              — Вообще знаешь, осознание того, что я не человек, должно было, типа... сломать меня... И сломало. Но очень быстро отпустило, будто бы... — Дилан замолкает на полуслове. Увидев приподнятую бровь, мотает головой, — Ах, ладно, не важно. Вернусь к этому позже.              Лололошка медленно поднимает очки с пола, протирая их краем толстовки. Его пальцы слегка дрожат, и Дилан понимает — не от страха, а от адреналина, который ещё не успел утихнуть.              — Ты прав, — наконец произносит он почти шёпотом. — Я дал тебе слишком много информации.              Дилан фыркает, потирая шею.              — Ну, поздравляю, ты только что осознал очевидное.              — Зачем ты вообще полез в это? Я же много раз говорил, что-              — Потому что мне интересно, — Дилан пожимает плечами, прерывая. — И потому что, если всё это правда, то мы все в жопе. А я не люблю быть в жопе без понимания, как оттуда выбраться.              Лололошка молча кивает. В его глазах мелькает что-то — то ли признание, то ли усталость.