Впечатление [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]: к▉ыс▉ (18+)

      Холодные грани маски-респиратора впиваются в щёки поверх шрама. Дейв шумно выдыхает через фильтры и осматривается. Редкая лесополоса на границе с уже давно разрушенным поселением. Он сканирует пространство на предмет растяжек и мин, но ничто не мигает и не подсвечивается. Нахмурившись, Дейв оглядывается. Левый глаз, специально перекрытый непросвечивающим стеклом, непрерывно работает в режиме сканера.              Их направили в этот квадрат с простой задачей — уничтожить один из ретрансляционных узлов Империи, скрытый в этих самых руинах. Последние две недели эта чёртова коробка координировала удары по базам, мешая продвигаться вглубь.              Небольшой разведотряд из девяти человек рассредоточен по местности. В ушном вкладыше Райя-Прайм зачитывает мысли и короткие доклады соотрядцев. Двигаться в темноте тяжело, но вроде они справляются. Дейв всматривается вперёд, чуть щурясь. На полупрозрачном, только ему видимом экране, выводятся данные.              ▉ 23:51:28 // SCAN MODE: RF-HUNTER       ■ ЦЕЛЬ: Поиск ретрансляционного узла Имп-7       ■ ГЛУБИНА СКАНИРОВАНИЯ: 15 м (грунт/руины)       ■ ТЕКУЩИЕ ПОКАЗАНИЯ:              Дейв сворачивает характеристики, бегло пробежавшись по ним. Рядом разворачивается карта с пульсирующей точкой — эпицентром сигнала. Дейв слегка щурится, и стекло фильтра чуть мутнеет, убирая лишние данные. Предполагаемая точка спуска в туннель к ретранслятору помечена синим. Дейв улыбается.              Всё же не зря Райя — лучший П.Е.Р.С.И.К. во всей Империи, если не мире.              В ухе слышится механический треск:              — Т-172 просит разрешения подойти.              — Разрешаю.              Слева, медленно, тщательно выверяя шаг, приближается Винцент. Он молчаливо отдаёт честь и идёт рядом. Дейв то и дело смотрит на него, тщательно следя за состоянием.              Мальчишка немногим младше, буквально на пару лет. Попал под его крыло после облавы Империи на небольшую деревню, которую сожгли дотла. Винца Дейв лично вытаскивал из-под обрушившейся крыши.              Он отстёгивает маску с одной стороны и смотрит на Винца.              — Дежавю? — Винц кивает. Руки сжимаются в чуть дрожащие кулаки. Тому ещё тяжело видеть подобные сцены, особенно когда через них сам проходишь.              Дейв собирается что-то сказать, когда слышит слишком знакомый звук. Звук, от которого маска тут же защёлкивается на место. У него есть доли секунд, чтобы принять единственное верное решение.              Миномётный снаряд прилетает с характерным свистом и взрывается в паре десятков метров от них, там, где раньше шёл Винцент. Дейв закрывает его собой, загораживая от взрыва и опрокидывая на землю. Комья грязи вперемешку с камнями, корнями деревьев и прочим, что скрывалось в земле, мгновенно взлетает в воздух. Дейв накрывает голову руками, зажмурившись в ожидании завершения «дождя».              Осколок снаряда прилетает ему в спину. Тут же приходит боль. Что-то горячее — две полосы боли, будто кто-то вырвал клешнями куски плоти. Помня, что под ним один из «утят», он проглатывает крик. Дейв стонет сквозь зубы, перекатываясь на бок. Кровь течёт по спине, смешиваясь с потом и насыпавшейся сверху грязью.              Винц пытается приподняться, но Дейв придавливает его голову обратно. Сверху начинается перепевка пуль, летящих в их сторону. Приметив относительно недалеко от них поваленное дерево, Дейв ползёт в его направлении. Каждое движение приносит жгучую вспышку боли вдоль позвоночника. Когда укрытие перекрывает его тело, Дейв подносит коммуникатор на запястье к маске:              — Рассредоточиться!              В ушном вкладыше уже наперебой несутся перепутанные крики:              «Квадрат 7-Г, под огнём!»              «Не вижу стрелков!»              «Чёрт, это...»              Левая рука уже держит гранату — привычным движением выдёргивает чеку, считает до трёх. Взрыв сотрясает воздух, но ответный огонь не прекращается. Дейв на локтях приподнимается из-за укрытия, сканируя местность левым глазом. Пуля свистит над макушкой, врезаясь где-то за спиной в ствол. Тепловые, словно призрачные, следы мелькают между деревьев, слишком быстрые, чтобы быть людьми. Земля снова содрогается. В ушном вкладыше слышится короткий вскрик и очень много ругани.              — Райя, тепловые метки! — шипит Дейв. Голос раздаётся сразу в голове, в обход общего канала связи:              — Не вижу источников. Вероятно, турели с...              Полуавтоматические боевые машины, управляемые удалённо. Какие-то с гранатомётными башнями, какие-то с пушками, третьи с крупнокалиберными пулемётами. Слишком шикарное разнообразие для защиты одного узла ретранслятора.              Больше похоже на спланированную засаду.              Слышится звук откупоривания баночки. Услышав это, Дейв молча кивает. Подползший Винц разбрызгивает на его раны специально разработанный в подполье абсорбент, содержащий кровоостанавливающие и обезболивающие. Тот запечатывает раны, не давая им раскрыться ещё больше. Потом, в укрытии, они снимут лекарство, обработают и достанут застрявшие куски и обломки, которые могли остаться в коже и мышцах.              Дождавшись утихания боли, Дейв подносит запястье ко рту:              — Отход! Квадрат семь-дельта! — рявкает он в ком, поднимаясь на руках. Рядом с большими от страха за него, Дейва, глазами лежит Винцент, — Помоги мне.              Автомат привычно, даже слишком, лежит в руках.              Отряд двигается назад, к траншее, прикрывая друг друга огнём. Они бегут, спотыкаясь о корни, падая в липкую грязь из-за прошедшего днём дождя. Дейв раз за разом кидает короткие взгляды на поддерживающего его под талию Винца, стараясь прицельно стрелять в противника, стоит тому дать огонь по их направлению. Спина вносит, конечно, свои коррективы, но Дейву как-то наплевать на себя.              Нутро скручивает. Во рту появляется кислый металлический вкус. В голове стучит: добежим, должны добежать, расчёты верны. Машины Империи, хрустя ветками, стволами и камнями, приближаются. Медленно и неумолимо, словно играя с отрядом в кошки-мышки со смертельным исходом.              Один из членов отряда, Кисад, оказывается ближе всех к врагу — Дейв видел до этого, как он перекатывается за укрытие, его маска была сорвана, по щеке текла кровь. Судя по сгорбленности, его зацепило в области живота. Тепловизор не обманывает.              Кисад что-то делает.              — Прикрываем! — Дейв выпускает очередь вдоль предполагаемой линии огня, быстро снова прижимая запястье к маске. — Кисад, к нам!              Но тот, кажется, игнорирует его слова, так как медленно перебегает в другое место, ныряя в яму из-под снаряда. Машины всё ближе подбираются к нему.              — Это приказ!              И тогда Дейв во вкладыше слышит смех — сухой, надтреснутый.              — Кисад! — Дейв дёргается в его сторону. Винц удерживает его на месте, оттаскивая за дерево, спрятав от очередной автоматной очереди противника. Сквозь помехи слышится хриплый голос Кисада, шорох ткани и жужжание молнии.              — Прости, комиссар... — он хмыкает, слышно, как что-то металлическое бряцает о зубы. — Похоже, не срослось.              Руки и ноги Дейва холодеют. Он вспоминает, что Кисад нёс взрывчатку на случай, если нужно будет добираться сквозь преграды к ретранслятору, или чтобы подорвать устройство, если не выйдет отключить.              — Не смей!              Слишком поздно.              Мир взорвался.              Огненная волна ударяет в дерево. В ушах звенит где-то на границе слышимости. Он боком вжимается в ствол, закрывая голову Винца руками и прижимая к себе.              Резко возвращается обоняние. В нос бьёт химический запах — тротил, металл и пластмасса.              Сквозь шум и звон слышно, что коммуникатор не повреждён. Райя-Прайм отдаёт приказы:              — ...все живые, отходим к...              Дейв раскрывает глаза и промаргивается. Мир плывёт и качается перед глазами. Он снимает маску, кашляя и сплёвывая желчь куда-то под ноги.              — Райя, обстановка.              — Живы... почти все.              Дейв выходит из-за укрытия. Его спина ноет, просит покоя, но он заставляет ноги нести себя туда, где ещё клубится дым и взвесь пыли. Пальба прекратилась со взрывом. Райя-Прайм сканирует через глаз Дейва обстановку и сообщает, что машины обезврежены. Заставив себя надеть вновь респиратор, Дейв шагает внутрь взвеси. Он не знает, что надеется найти, но то, что находит, явно не то, на что он рассчитывает.              Кисад лежит в нескольких метрах от него в воронке из развороченных машин.              Всё, что ниже рёбер — исчезло. Пустота. Кровавая каша. Разорванная плоть, обугленные края формы, клочья кожи. Кишки, как спутанные верёвки, растянулись по земле. Но самое страшное — это слизь. Густая, тёмная, она медленно вытекает из разорванного живота, смешиваясь с кровью и растекаясь по грязи. Холодный расчёт требует перестать видеть, словно Кисад ещё дышит. И жёлтые пузыри — это желчь, а проблески слизи — на самом деле лимфа и содержимое разорванного желудка, полупереваренная пища.              Дейв, пошатываясь, идёт к нему. Внезапно вернувшаяся боль режет спину, но он продолжает двигаться. Пальцы впиваются в ткань формы, пытаясь удержать ощущение реальности.              — Тупой... самоубийца... — вырывается сквозь зубы.              Кисад не один из «утят», но на этой миссии — его подчинённый. Гнев клокочет внутри, горячий и ядовитый.              Кисад нарушил прямой приказ. Никто не просил его жертвовать собой.              Хочется упасть на землю и взвыть. Шею под клеймом жжёт огнём, как в первый раз. Но сейчас нет времени на ярость.              Опустившись на одно колено, Дейв нажимает пальцами на чужие веки и закрывает глаза. Жетон помялся от взрыва во рту. Это распространённая практика, когда обезображенные тела идентифицируют по зубам, а с жетоном это сделать намного проще.              Винцент, хромая, приближается к ним. Его лицо бледное, с мазками грязи и травы на коже, глаза — широко раскрыты. Дейв отдаёт в его руки свой автомат, стягивает с себя разорванный плащ и расстилает на земле. Он укладывает внутренности на ткань, ловя ускользающий сквозь пальцы кишечник. Уместив всё внутри, он заворачивает подол, закрепляет рукавами и поднимает за остатки формы. Кисад весит теперь легче ящика с боеприпасами.              Тело было тёплым.              Винцент слишком сильно и громко рыгает, но удерживает тошноту. Дейв останавливается и опускает тело, понимая, что на руках он далеко Кисада не унесёт. Осторожно поворачивается спиной и смотрит на Винца.              — Помоги.              Винцент кивает и дрожащими руками закрепляет верёвкой тело к спине Дейва. Тот встаёт, подхватив под низ. Под тканью внутренности перекатываются и кажутся непривычно мягкими.              Дейв тащит его, оставляя за собой кровавый след. Жидкости слишком много, она сочится сквозь пропитавшийся тяжёлый плащ, окрашивает штаны и капает сквозь пальцы. Винцент срывает ещё оставшийся мох и затирает с куртки следы чужих внутренностей.              В горле стоит ком. Дейв подключается через внутренний имплант к системе с коммуникатором.              — Отмена операции. Возвращаемся на базу.       

* * *

      Райя-Прайм возмущённо пищит в подсознании, молчаливо зависая перед лицом Дейва. Причём пищит абсолютно обоснованно.              «Лололошка, скажи, мне уговорить Сияние запереть тебя в тылу? Почему каждый раз, когда ты отправляешься в бой, вероятность твоего ранения возрастает на сорок три целых и две десятых процента?»              «Зато вероятность успеха миссии возрастает на сколько, шестьдесят процентов?»              Судя по очередному возмущённому писку, Райя-Прайм таки умудрилась выучить несколько ругательств и теперь виртуозно вписывает их в двоичный код.              Подлетев ближе, Райя-Прайм вкалывает в подставленное плечо смешанный заранее раствор, о составе которого Дейв даже не спрашивает, полностью доверяя помощнице. Сидящий за спиной полевой врач затягивает широкие бинты, закрепляя. Операция по извлечению осколков длилась меньше часа, дольше зашивали и бинтовали. Но сразу сказали, что из-за грязи, долгой нагрузки (то есть перенос тела Кисада) и попадания химических веществ точно будут шрамы.              Натянув на голое тело куртку алгоритма, Дейв заматывает бандану вокруг шеи, скрывая клеймо с номером личного дела, забирает с койки лежащие рядом очки и идёт в свою палатку. У входа, сложив руки и попинывая досточку настила, стоит Радан. Заслышав чавканье грязи, он поднимает глаза и присвистывает.              — Хорошо, что девчонок в тылу оставили. Иначе с ума бы сошли.              Дейв подходит ко входу и останавливается. Радан цыкает и показывает на лицо. Дейв кивает, надевает очки и заходит внутрь. Радан остаётся снаружи, со стороны выглядящий расслабленным, но на самом деле — охраняющий вход, чтобы лишние люди не вошли внутрь.              Разведотряд, уже подлатанный, стоит внутри палатки, где временно установили стол с голокартами и бумажными вариантами, определив как штаб. Услышав и увидев входящего Дейва, все тут же выпрямляются по стойке смирно. Дейв жестом показывает «вольно», понимая, что раненным будет сложно стоять.              Злость и гнев, рыча, поднимается изнутри.              Как ты посмел потерять одного из подполья?              Он умер на твоих глазах.              Он умер за тебя и из-за тебя.              Ослушался приказа.              — Кто-нибудь, — голос Дейва тише скрипа разложенной фанеры под берцами, но от этого, кажется, только страшнее, — объяснит мне, какого хуя Кисад решил, что имеет право взрывать себя?              Отряд молчит, уперев взгляд куда угодно, но не на него. Дейв обходит стол и опирается на него руками, создавая преграду. С точки зрения психологии — так легче достать информацию с точки зрения «лидер-подчинённый», но желание заорать никуда не делось.              — Много раз при подготовке мною говорилось, что ни в коем случае нельзя лезть на амбразуру. Что выбираться живым. Потому что каждый из нас ценен и важен для победы.              Тишина давит. Дейв напрягает до белизны пальцы, скрипит зубами.              — Я жду ответа.              — Он сам решил, — все дружно вздрагивают. Девушка со стрижкой под ёжик с рукой на перемотке выпрямляется, — это было его взвешенное решение.              — Да кто, блять, в здравом уме решит себя угрохать?!              — А разве за лидера так не поступают? Что лучше умереть героем, чем бесславным трусом, который сбежал.              И тут Дейв даже не знает, что сказать. Он лишь ошарашенно моргает. Медленно снимает очки и смотрит на отряд. Они вздрагивают, даже Винц, хотя тот был к этому готов.              В левой глазнице пусто. Дейв вынул имплант на диагностику и калибровку. И теперь он смотрит на стоящих перед ним участников подполья единственным целым глазом.              — Вы действительно верите, что я нуждаюсь в мёртвых героях? Какой, к чёрту, лидер? Вы слышите, что говорите? — Дейв зачёсывает волосы назад, из-за чего седая прядь становится видна ещё сильнее. — Райя.              Он не повышает голос, не кричит. Дейв не поддаётся гневу изнутри, понимая, что подчинённые не виноваты.              Райя-Прайм появляется над левым плечом, отключая режим маскировки.              — Подтверди маршрут.              Не меняя выражения экрана, Райя-Прайм коротко пищит.              — Маршрут согласован.              Кивнув, Дейв отворачивается от всех, предпочитая рассматривать полог палатки.              — Так, слушайте все, — он говорит сквозь зубы, и каждое слово бьёт, как пуля, — с этой секунды вы — не боевой отряд. Завтра утром грузитесь в грузовик и едете в тыл. Месяц будете чистить сортиры, разгружать ящики и хоронить наших. Может, за это время до ваших пустых голов наконец дойдёт, что я не собираюсь таскать ваши кишки вместо боеприпасов.              — Но комиссар, мы можем...              — МОЛЧАТЬ! — рявкнув, Дейв становится ещё прямее, ощущая, как по спине ползёт холодный пот, смешиваясь с жжением свежих швов. — Вы уже проебали бой, который имел значение, допустив мысль о «жертве».              Снаружи слышится чей-то громкий смех. Дейв устало выдыхает и делает лёгкий жест рукой, словно отгоняет муху.              — Вон. Все. Сейчас же.              Шаги по фанере смолкают, оставляя Дейва наедине с собой. Райя-Прайм уже давно ощущается как часть его самого, так что Дейв даже не задумывается о том, что он, вообще-то, не один.              — «Сорок три целых и две десятых процента», — передразнивает он недавний результат расчётов, поворачиваясь к столу и включая голокарту. На ней — тот самый злополучный квадрат семь-дельта, в котором их застали врасплох. Дейв даже вычислил то место, где Кисад погиб. Не удержавшись, Дейв ударяет кулаком о стол костяшками вниз. Голокарта подпрыгивает и моргает. — Сука!              Райя пищит, подлетая в поле зрения.              — Я проанализировала их внутренние импланты на уровень кортизола в крови, то есть на гормон стресса. Они действительно считали, что Кисад поступил правильно.              — Не интересует.              — Но если...              — Райя, — Дейв поднимает на неё взгляд, устало выдыхая и опускаясь на скрипнувший ножками стул. — Пожалуйста. Проанализируй их контакты последние несколько дней и найди того, кто вбил им это в головы.              Райя-Прайм вздыхает слишком уж эмоционально и опускается на стол, включив на экране символ песочных часов, который переворачиваются. Это «режим калькуляции», который она предпочитает либо в режиме невидимости проводить, либо рядом с Дейвом.              — Ты действительно считаешь, что месяц в тылу выбьет это дерьмо из их мозгов?              Дейв поднимает взгляд на вошедшего Радана и разжимает кулак, с удивлением и досадой смотря на четыре кровавых полумесяца от ногтей на руке. Трясёт ладонью, облизывая раны и дуя на них. Радан хмыкает и подходит, лихо запрыгивая на стол и устраиваясь прямо на картах.              — Нет, но они будут вдали от пропаганды.              — Давай начистоту. — Радан закидывает голову. — Твои утята и то более смышлёные, чем большая часть повстанцев. Уж на что я дурак, и то понимаю.              — Тебя просто Кейт выдрессировала. И передала под присмотр Шерон.              — Эй, помидорку мою не трогай!              Дейв фыркает, расслабляясь. Нет, всё произошедшее ещё никуда из мыслей не ушло, не утихомирилось. Оно затаилось, выжидая, словно опытный снайпер — свою жертву, которая непременно пройдёт по заданному маршруту. Дейв научился ждать с детства, молчаливым наблюдателем подмечая все детали.              Райя издаёт завершающий писк. Радан всем корпусом поворачивается и хмыкает.              — О, банка, и ты тут.              — Твоё внимание просто ограничено радиусом руки.              — Эй! — Райя игриво двигает ушками и запускает антигравитационные урчащие двигатели, поднимаясь в воздух.              — Итак, я проанализировала данные за последние сорок восемь часов. Помимо разведотряда, командиром которого был назначен Дейв, однотипные паттерны поведения были замечены ещё у нескольких человек. Я проанализировала пересечение сигналов внутренних имплантов и выявила закономерность.              — Давай проще, летающая библиотека, — Радан хмурится. Райя замирает, на мгновение заменяя мордашку на хмурящуюся, однако быстро возвращается.              — Хорошо. Выявлен один человек, который пересекался со всеми. Старший медик, не так давно присоединившийся к Сиянию. Сейчас он находится в главном штабе.              Радан хмыкает, ударяя кулаком о раскрытую ладонь.              — Попалась, крыса!              — Радан, возьми списки у Райи и организуй перевод в тыл всех, кто даже гипотетически может быть связан. Раскидай как можно дальше друг от друга, давай разную работу. Можешь даже в свои любимые фермы для перевоспитания.              — Мне как раз нужны руки для ухода за свинюшками.              Радан как-то уж слишком хищно ухмыляется, кивает, спрыгивает со стола и уходит из палатки. Дейв потягивается, ощущая движение мышц под свежими шрамами. Он смотрит в цифровые глаза монитора присвистывающей Райи-Прайм.              — Выдвигаемся немедленно.              — Принято! Сообщение получателю «OTERATAR» направлено. С уточнением, чтобы не забыл любимую дрель.       

* * *

      Комната показательно чистая. Настолько, что умом, только взглянув, понимаешь, что тут явно что-то очень хорошо и долго вычищали. Настолько, чтобы не было следов.              В центре, к стулу, прикрученному к полу широкими железными уголками, сидит связанный медик. Его форма порвана, на лице — ссадины от ударов. Судя по взгляду, который мечется от одного угла к другому, он прекрасно осознаёт, зачем он тут и по какой причине. Рядом с медиком — небольшой хирургический столик на колёсиках, у которого, натягивая кожаные перчатки, стоит Калеб. И, судя по сведённым бровям, настроение у Калеба отнюдь не рабочее.              — Я не знаю, как мы это допустили, — он защёлкивает кнопки на запястьях, смотря в угол, — но постараюсь относиться к этому строже.              — Ты не виноват. И спасибо, что согласился.              Дейв стоит у стены, облокотившись на неё плечами. Под курткой и рубашкой всё ещё свежие бинты, стягивающие грудную клетку и недавние раны, но сейчас Дейв выглядит куда свежее. Он снимает очки и надевает на условную макушку Райи-Прайм, закрепляя. Та коротко свистит и пропадает.              — Я только рад, — Калеб кивает и берёт со столика дрель. Аккумуляторная, с регулировкой оборотов. Включает — жужжание наполняет комнату. Выключает. Повторяет.              — Ты знал, — чуть поворачивается в сторону Дейва, — что нервные окончания на пальцах — самые чувствительные? Здесь даже анестезия не всегда помогает.              Медик отчётливо сглатывает. Калеб кончиком пальца проводит по выложенным в порядке возрастания на столике свёрлам, останавливая выбор на самом тонком из доступных. С щелчком закрепляет в дуле, коротко нажимает на кнопку-курок.              Улыбнувшись, Калеб своей рукой поверх ремня фиксирует чужое запястье, приставляя кончик сверла к мизинцу.              — Первый вопрос: кто твой куратор в Империи?              Дрель касается ногтя. На низких оборотах. Медик молчит.              Слышится тупой скрежет удерживаемых оборотов, треск кератиновой пластины. Медик стискивает зубы, но не кричит. Дейв склоняет голову вбок.              — Молчишь? — Калеб хмыкает, облизывая губы. Он цыкает и жмёт на кнопку, увеличивая обороты. Ноготь крошится. Кровь пульсирует из-под ложа. Медик дёргается, но ремни и железная хватка Калеба не дают вырваться. — Ещё один интересный факт: кость проводит звук лучше, чем воздух. Хочешь проверить?              Кость трескается, как скорлупа. И вот теперь медик кричит. По-звериному громко, болезненно, но Калеб не останавливается, углубляя сверло. Кровь брызгает на его форму, пара капель попадает на щёку.              Дейв практически безразлично смотрит на всё творящееся перед ним, почти не моргая. Калеб достаёт сверло, смотрит на мясо, налипшее на спираль. Снимает его, кидает на колени медику и подставляет следующий палец. Дейв снова подаёт голос:              — Кто приказал тебе говорить моим людям, что умирать за меня — честь?              Медик прокусывает губу, часто дыша через расширенные ноздри. Пару секунд Калеб выжидает, словно играя в гляделки, но потом вновь цыкает:              — Неправильный ответ.              Запах палёной кожи и крови расползается по комнате. Новый визг, который больше напоминает свинюший. Дейв отталкивается от стены, подходя ближе. Закончив с пальцем, Калеб снова убирает мясо с осколками кости со сверла. Увидев короткий кивок Дейва, он сменяет сверло. Медик дышит через окровавленный рот, бледный и покрытый потом.              — Не хочешь говорить, не нужно, — Дейв улыбается. Сверло входит между пястными костями. — Ты скажешь это сам. Через три минуты.              — Я... Не...              Калеб переключает дрель на максимальные обороты.              — Давай по порядку.              Медик начинает сбивчиво рассказывать, прерываясь на крики. Когда Калебу откровенно не нравятся его ответы, он двигает сверлом из стороны в сторону, вызывая новый приступ ора.              — Он врёт, — кратко резюмирует Райя-Прайм из своего угла. Цокая, Калеб меняет сверло на какое-то особенное, толще и с зазубринами. Прикладывает к внутренней стороне локтя, где синяя вена пульсирует под кожей.              — Подожди! — медик задыхается. — Мне обещали, что их эвакуируют! Я думал...              Дрель вгрызается в плоть.              Вена рвётся. Кровь хлещет, как из крана. Медик бьётся в истерике, но Дейв лишь наблюдает. Калеб матерится, откидывает дрель и жгутом перетягивает плечо, заливая сверху экстренным кровоостанавливающим. Медик стонет.              — Живучий, сука... — Калеб брезгливо отряхивает руки, раскрывает глаз и смотря в зрачок. — Он словно накачан чем-то, но, блять, не понимаю, чем.              — Пропагандой, — выплёвывает Дейв, наблюдая, как Калеб вновь меняет сверло и подставляет к колену медика. — А самое интересное, что он, по сути, и не враг. Как говорит один наш знакомый, они — шестерёнки в механизме.              — Тогда ты кто?              Дейв улыбается, обнажая все зубы. Дрель поёт.              — А я вычищаю грязь из нашего механизма.              Медик хрипит:              — Они... убьют...              Дейв наклоняется, чтобы услышать.              — Кто?              Но медик уже теряет сознание. Дейв вздыхает, берёт шприц с адреналином.              — Мы ещё не закончили.       

* * *

      Дверь в ячейку-комнату открывается со скрипом. Дейв, задевая мысами порог, заходит, не включая свет. Тело притягивает к земле с каждым шагом всё сильнее, стопы с трудом отрываются от пола, подтаскиваясь следом лишь усилием воли.              Остановившись на середине комнаты, словно забыв, зачем пришёл, Дейв вяло стягивает перчатки с непослушных рук, отпуская их сразу. Напитанные кровью, они падают на пол с неприятным шлепком. В этот момент, освободив руки, Дейва накрывает, он понимает, насколько же его сейчас буквально душит одежда. Он начинает суетиться, пытаясь стянуть с себя ненавистную куртку и рубаху, которая тоже успела пропитаться, ломая молнию и вырывая пуговицы. Даже с учётом того, что Дейв и пальцем не притронулся к крысе, но допрос проводился весьма и весьма... ярко.              Впервые за долго время Дейва охватывает чувство и желание вдохнуть полной грудью.              И задохнуться.              Куртка и рубашка наконец шмякаются на пол. Ремень, бряцнув пряжкой, остаётся висеть расстёгнутым. Дейв смотрит на пропитавшиеся бинты, цыкает, но не сдирает их. Он опускает голову, ощущая притяжение гравитации всё сильнее. Лечь сейчас кажется соблазнительнее всего на свете. Заставляет себя сделать ещё пару шагов к одной из двухэтажных кроватей блока. Он настолько устал, что даже не смотрит на свой ярус, пялясь на нижний. Он принадлежит, кажется, Винсу?..              Нижний пах Винсом: табаком, порохом и дешевой пеной для бритья, которую тот вечно воровал у Калеба. Простыня была чистой. Слишком чистой. Яркой. Как насмешка. Порывшись под кроватью, Дейв находит заначку Кавински. Пачка смятых сигарет, последняя самокрутка с полустертой надписью на коробке «На крайняк».              Крайняк настал.              Взяв пачку, Дейв возвращается к брошенным вещам и ложится прямо на них, чтобы к шрамам под бинтами не прилипла лишняя пыль и грязь: спина — на куртку, голова — на рубашку. Холодный бетон сквозь ткань, пыль, въевшаяся в бинты, — всё это лучше, чем чистое одеяло.              Сигарета зажата между пальцев. Зажигалка дрожит в руке, пламя освещает на мгновение лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами.              Дым заклубился, но Дейв не затягивается. Просто держит, наблюдая, как тлеет бумага, как пепел падает на окровавленную куртку.              Дейв не засекает, сколько проходит времени. Его мысли, тягучие, как мёд, просто текут в бессознательном, не концентрируясь ни на чём. Он старается не заострять внимания ни на единой мысли, отпустив их в разбег.              Ярость, злость, гнев, отклокотав, оставили после себя пустоту и пепел съеденных в напалме эмоций. Он так стремится не стать частью больной системы, что сам забывает иногда, а ради чего всё делается.              В чём смысл его жизни? Раньше был в тишине, потом в одиночестве. А потом всё завертелось.              И вот уже истинное имя прячется за именем Комиссара, как самый большой секрет.              Дейв кривится, поймав себя на том, что всё же поймал мысль и теперь её раскручивает. Двигает рукой с сигаретой, стряхивая пепел, смотрит в потолок.              Винс заходит бесшумно. Он застаёт наполненную под потолком дымом комнату и лежащего на полу Дейва. Одним взглядом оценивает скомканную одежду, дрожащие руки Комиссара и сигарету, горящую впустую.              Взявшись за бок и зайдя внутрь, Кавински молчит. Переступает через длинные ноги, садится на свою кровать и снимает куртку, вешая возле своего спального места. Достаёт из кармана сигареты и по привычке хлопает по карманам руками. Рядом с ним приземляется зажигалка, кинутая Дейвом. Винс кивает, благодаря, снимает очки и зажигает свою сигарету. К общему кумареву присоединяется ещё одна струйка дыма. Не снимая обуви, Кавински ложится на кровать, в молчании смотря на ламели верхней кровати над ним.              Калеб находит их так: два силуэта в полумраке, два огонька, дым, стелющийся по потолку.              — Вы совсем ёбнулись? — шипит он, но в голосе нет злости. Подходит к Дейву, рукой развеивая дым перед лицом, и смотрит сверху вниз. — Я думал, что это сиянцы опять нарушают дисциплину, а это, блять, двое из верхушки дурной пример показывают. Не стыдно?              Дейв не отвечает.              Просто протягивает ему так и раскуренную сигарету.              Калеб выдыхает. Идёт к своему месту, на ходу смотря на поддерживающего в молчании Винса, пожимающего плечами. Оба понимают, почему Дейв так себя ведёт, и оба просто молчаливо принимают эту ситуацию. Калеб стягивает свой плащ и достаёт из внутреннего кармана флягу, кидая Кавински.              — На, идиоты.              Тот ловит её одной рукой, салютуя почти скуренной сигаретой. Металл холодный, как скальпель.              Сигареты медленно догорают, а дым так и остаётся стелиться под потолком, слишком уж гротескно подсвечиваясь красным. Дейв тушит догоревшую до фильтра самокрутку о пол, складывая руки на животе. Кавински, уже давно докуривший, начал даже клевать носом. Калеб молчит из своего угла, почти не шевелясь.              Холод бетона проникает сквозь ткань, заставляя мурашки бежать по спине. Но это лучше, чем чистое постельное белье — там Дейв чувствовал бы себя обманщиком. Здесь же, среди грязи и крови, он был на своём месте.              Пальцы сами нажимают на живот, где под бинтами прячется шрам. Старый, заживший, полученный несколько лет назад, но сейчас почему-то ноющий вместе с новыми ранами. Дейв представляет, как кожа расходится под ножом, как теплые, живые кишки...              Дейв вздыхает и шёпотом начинает говорить, не в силах удерживать мысли в себе:              — Я хочу потрогать свой кишечник.              — Что?.. — Винс приподнимается на локтях, ссыпая пепел с простыни в сторону, и пристально вглядывается в Дейва, скрытого полутьмой и дымом. Он говорит тихо, чтобы не разбудить Калеба, спящего безмятежным сном человека, перебравшего четыре стопки документов за день и качественно снявшего стресс пытками имперской суки.              В коридоре главного штаба тихо, лишь их открытая дверь и медленно то зажигающаяся, то гаснущая лампа аварийного освещения показывают признаки жизни. Оттого эхо пустого коридора придает словам Дейва зловещий оттенок. Кавински щурится в темноту, пытаясь разглядеть очертания лежащего Дейва.              В ответ ему раздается тихое сопение Калеба.              — Прям на палец намотать... — тихо продолжает Дейв, вдумчиво рассматривая перемотанную бинтом руку, будто представляя между пальцами витки органа. — И почувствовать какой он склизкий, теплый и мягкий...              Тишина вновь наполняет комнату, пока лицо Кавински искривляется в гримасе непонимания. После возвращения из горячих точек у Дейва случаются периодические ночные бредни, на подобии этих, и лишь мощная оплеуха могла вернуть его в реальность. Винс бы с удовольствием так и сделал, если бы не перемотанные рёбра Дейва и слишком большая лень, а Калеб спит. И вообще, никому же не мешает...              — Он бы извивался в моей руке, тянулся из распоротого живота... — голос будто уплывает в темноту, ровно гудя на краю уха. — С него бы капала слизь, и запах был бы чуть сладковатым, как у трупа...              — Чего... чё за слизь там может быть? — гнусаво интересуется Винс, переворачиваясь на живот и обнимая подушку.              — Она точно есть.              — Почему ты... так в этом уверен?.. — фразу прерывает зевок.              — У того парня без нижней половины из живота текла слизь. Смесь лимфы, желчи и содержимого желудка. Я сам видел. — убежденно шепчет Дейв. Его голос наполняется невнятной радостью. — Она текла, смешивалась с кровью и за нами оставался след... Т-172 затирал его остатки с себя, пытался меня оттереть... А когда я складывал внутренности в плащ, то он цеплялся за корни, мох, остатки...              — Жуть какая, — если бы Винс не так сильно хотел спать, прозвучало бы правдоподобнее. Комната на мгновение наполняется тишиной.              — Я потрогал его, но он был совсем холодным, и я подумал, а вот бы он был теп-              — Если ты не заткнешься сию блядскую минуту, я тебе это устрою, — сонный и хриплый голос Калеба заставил Винса подпрыгнуть на кровати и зашипеть на разбереженную свежую рану, которую он получил во время побега от некоторых шавок. — Заткнитесь, ради краха Империи.              На их блок, наконец, опускается блаженная, мертвецкая тишина.