Часть 3. Чта...?

Знаю-знаю, глав давно не было, но я пишу сразу несколько фф, да и болела недавно) Но в любом случае это глава тут, а значит фф не заброшен! Выписывают меня уже к вечеру, одежду доставили заранее, за что спасибо, пускай ее и взяли из спортивной сумки, которую я таскаю в штаб ежедневно на всякий случай. Внутренний хомяк горько плачет над подтаявшем счетом, но делать нечего. Все проходит в пустом молчании: подпись бумаг, переодевание, кивок администратору на прощание — вот я уже на улице, в лицо ударяет порыв теплого безмятежного ветра, вроде все как обычно, но я чувствую подвох, так еще бывают после смерти кого-нибудь близкого или потери конечности. Ты вот пытаешься взять кружку привычной рукой, сказать привет на входе в квартиру, а нечем, ну или некому. Так и сейчас, только мне никак не удается понять, где же эта самая пресловутая кружка, которую я так отчаянно хочу схватить. Смотрю под ноги, так и до хожу до метро, затем около получаса покачиваюсь в ритм колес вагона. Я еду домой, несусь через город, но тревожность все никак не хочет отстать. Недавний сон растворяется в памяти, как и сотни других, однако в памяти прочно засело то теплое яйцо, его твердая скорлупа и глаза матери, которая приняла решение. Выхожу из вагона под звук диктофона. Сейчас голубой час, платформа ярко залита белым техническим светом, порой он надоедает, очень уж вездесущ: на работе, дома, на улицах, в большинстве ТЦ. Хочется чего-то другого, дикого что ли. Да и сама не знаю. Однажды я бывала в России и там такое состояние назвали «тоской», пожалуй, именно оно и подходит. Ничего, и это пройдет, завтра в любом случае на работу. Нервно тереблю повязку на ране, странно, но ничего не болит, да и синяков от катетеров не осталось — сразу видно, что профессионалы работают. Вокруг все одно и то же, что путь от больницы, что путь домой — все одно. Копошусь в кармане сумки и достаю ключи от моей коробочки. Внутри… не то чтобы убого, наоборот даже, чистенько, пусто вот только, будто и не живет никто. Ладно, нет у меня сил сейчас на что-либо, так что швыряю сумку на пол, быстро чищу зубы и падаю на кровать.

***

Темная жидкость вокруг. Это то же место, что и в прошлый раз и я все в той же длинной белой тунике. Встаю и осматриваюсь — да, это именно то место. Я замираю, ненавижу эту реакцию на испуг, потому что когда-нибудь она меня убьет. Сон повторяется, только вот это не кошмар, как в детстве. В памяти всплывают слова драконицы о том, что надо позаботиться о «ней». Медленно приближаюсь к гнезду, из кустов и дальнего леса то и дело слышаться шорохи и вой. Плохо. Не знаю почему, но я радуюсь, когда вижу в сплетении веток это светлый шар. Царапая кожу я забираюсь внутрь и беру его в руки. Теплое, и внутри что-то начинает шевелится, но это вовсе не похоже на сцену из хоррора. Скрещиваю ноги и кладу яйцо между ними, мне ведь сказали о нем заботится, а это я умею, ну, наверное. Все-таки медицинское образование не проходит зря. Начинает накрапывать дождь, но он теплый, почти горячий, так что я никуда не ухожу, а остаюсь сидеть так. Кажется, именно чего-то такого я желала, пока стояла на платформе метро. Медленно заваливаюсь на бок, все еще обнимая яйцо. Наверное, зря та драконица доверила его мне — я умею пугать только ворон, да и то однажды я от нескольких огребла. Не знаю, сколько я так лежала, только вот теперь не только дождь стучит по коже, но и внутри яйца что-то скребется. Аккуратно ставлю его на ветки и оглядываюсь вокруг на наличие каких-нибудь угроз. Все же яйцо можно спокойно нести, а вот при вылуплении куда-то бежать весьма затруднительно. Скорлупа надламывается и я вижу небольшой серо-голубой глаз с вертикальным зрачком, совсем как у ее мамы… Не спешу помогать, не орнитолог ведь, так что пусть все своим чередом идет. Спустя примерно полминуты в половинке скорлупы лежит дракончик. Она уставилась на меня и открыла беззубую пасть, издав пронзительный писк, потянулась вперед и неудачно плюхнулась передней частью тела на ветки, да, быть похожим на змею с лапами — это не шибко удобно. Неуверенно пытаюсь погладить дракончика меня цапают за палец, не больно, но ощутимо. Щелкаю по носу и отдергиваю руку. Скорее это делаю по привычке, раньше я часто общалась с животными и такое вот помогало. Драконица изогнула шею в недоумении, затем издала что-то похожее на всхлип, одновременно полностью выкарабкиваясь из скорлупы. Странно, но она полуползком приближалась ко мне. «Не будешь кусаться больше?» — задаю риторический вопрос и подхватываю на руки. Чешуя у нее очень приятная, гладкая, как у питонов, в этот раз мне удается ее погладить, и постепенно скулеж затихает. Не знаю, но даже такое создание, как дракон, имеет сейчас очарование не меньше, чем щенок или котенок.

***

Утро начинается не с кофе, а с падения с двадцатисантиметрового матраса. Я просто-напросто спотыкаюсь и лечу вниз, совсем как дракончик из сна. А как я вообще умудрилась споткнуться? А еще я сейчас вроде как стою в полный рост, тогда почему все еще ниже стола?