Часть 1

Мир был так юн — Что это здесь? Мальчик поднимает голову. Он уже давно один. У него болит живот, и он думает, что тётя будет очень на него сердиться. Но он не может найти дорогу обратно, правда-правда не может. Над ним склоняется существо, похожее на некрасивого человека. Но мальчик привык, что его дядя и кузен тоже некрасивые, поэтому просто смотрит на острые зубы, прищуренные глаза и когти на руках этого существа. Он не вздрагивает, когда существо протягивает руку и поднимает его с земли. Он думает, что, может быть, его отведут домой. — Почему ты здесь? — спрашивает его существо. Люди редко задают мальчику вопросы. Ему приходится хорошенько подумать, прежде чем он наконец отвечает: — Я ушел из сада. — Ты заблудился? Мальчик кивает. Этого достаточно для объяснения, думает он, и теперь существо отведёт его домой. Но оно продолжает смотреть на него, как будто потерявшиеся мальчики — это что-то странное. Потом оно протягивает руку и откидывает волосы мальчика со лба. Он вздрагивает. Он уверен, уверен, что в любую секунду существо посмеётся над его шрамом. Тётя всегда говорит, что он уродливый. Иногда мальчику кажется, что было бы приятнее, если бы она не называла его уродливым, но этого никогда не происходит. — Тебя зовут Гарри Поттер? Мальчик колеблется. — Я не знаю? — Ты должен знать. К твоему возрасту человеческие дети уже достаточно взрослые, чтобы знать свои имена! — Меня обычно называют уродом, — говорит мальчик, хотя ему не нравится это объяснять. — Может, меня зовут Гарри Поттер? Кажется, тетя Петуния однажды назвала меня Гарри. Существо закрывает глаза и что-то бормочет себе под нос, как будто на другом языке. Мальчик с интересом слушает. — Можно мне выучить этот язык? — спрашивает он, когда существо замолкает и снова открывает глаза. — Послушай. Я назвал тебя человеческим дитя. Разве ты не понимаешь, что это значит? — Вы не человек? Существо начинает отвечать, но затем замолкает. — Тебя это не беспокоит? Мальчик качает головой. В глубине души у него теплится надежда. Может, он нашел такого же урода, как он сам. Может, это существо заберет его в страну, где живут все уроды, и тогда он будет среди таких же, как он, и ему больше не придется мыть посуду или полоть огород. — Можно я пойду с вами в вашу страну? Существо просто продолжает смотреть на него. Потом оно спрашивает: — Какие у тебя родственники? — Я им не нравлюсь. Они называют меня уродом. Я сплю в чулане… — Что? — В чулане, — повторяет мальчик, сверля существо взглядом. Он не сможет ответить, если его будут постоянно перебивать! — Он под лестницей. У моего кузена две комнаты, но мне говорят, что я не могу занять одну из них. Потому что я урод. Существо резко щелкает зубами. Звук такой, будто происходит что-то опасное. Мальчик надеется, что тоже научится так делать. Но прежде чем он успевает задать вопрос, существо улыбается. — Значит, они не будут тебя искать? — Не думаю. Они не знают, где я сейчас. Существо кивает и говорит: — Тогда ты можешь пойти со мной. У моего народа — нас называют гоблинами — есть свои земли, и я думаю, что мы должны взять на себя ответственность за твое воспитание. Раз уж твои опекуны так плохо с этим справились, — он смеется, и его смех звучит глухо. Мальчику кажется, что этот звук немного пугающий, но от него грудь гоблина вибрирует. — Хорошо. Можно мне выучить ваш язык? Можно я буду делать зубами, как вы? Гоблин кивает и начинает тянуть его прочь. Мальчик понимает, что люди, проходящие мимо, их не замечают. Как будто их окружает пузырь. — Возможно, тебе понадобится помощь с зубами. Но мой клан окажет тебе всю необходимую помощь и даже больше. *** — Полагаю, ты не понимаешь, что делаешь. — Конечно, понимаю. Мальчик узнал, что гоблина, который спас его, зовут Когтервак. Он считает, что это прекрасное имя. Он играет рядом со столом в кабинете, куда его привел Когтервак. Они думают, что он не слушает, но это не так. Мальчик научился слушать, когда был маленьким. Иногда это помогает ему избегать дядю Вернона или тетю Петунию, когда они не в духе, или Дадли, когда он приходит со своей бандой. — Волшебники придут за ним. — Давай спросим у него. Поттер! Мальчик встаёт и послушно обходит стол. Они под землёй — это он понял по каменным стенам и прохладному воздуху вокруг. Но стол выглядит в точности как те, что он иногда видел по телевизору, когда Дадли не замечал его в дверях кухни. Он огромный, сделан из белого камня с золотыми прожилками. Из-за стола выглядывает ещё один гоблин и смотрит на мальчика. — Кто такой волшебник? — спрашивает гоблин. Мальчик внимательно обдумывает ответ. Он надеется, что это не какой-то тест. Он, наверное, его провалит. — Я не знаю, — наконец вынужден сказать он. Когтервак усмехается. Гоблин за столом, у которого тоже золотые зубы, бросает на Когтервака суровый взгляд, и мальчик отступает на шаг. Он не хочет оказаться между ними, если гоблин за столом набросится на Когтервака так же, как дядя Вернон бросается на Гарри. Но вместо этого гоблин за столом поворачивается к Гарри. — Волшебник — это такой же человек, как и ты, только умеющий колдовать. — Я не умею колдовать. — Наверняка с тобой что-то происходило? Что-то странное, что маглы не могли объяснить? — Не знаю, я не понимаю, кто такие маглы, — мальчик надеется, что гоблин за столом спокойнее, чем кажется, иначе его, скорее всего, вышвырнут отсюда. Тогда он никогда не выучит их язык и не научится делать зубами как Когтервак. — Магглы — это люди, такие же, как твои тётя и дядя, не имеющие магии, — гоблин за столом опускает руку и с громким скрежетом ломает часть стола. Мальчик надеется, что и он сможет так научиться. — О, — мальчик задумывается. — Однажды я забрался на крышу школы, сам не знаю, как мне это удалось. Дадли, мой кузен, гнался за мной со своими друзьями, и я знал, что они хотят меня побить, и я быстро бежал, а потом ветер забросил меня на крышу школы. — Это не ветер. Это была твоя магия. Мальчик обдумывает это. Дядя Вернон говорит, что магии не существует. Но, с другой стороны, дядя Вернон, наверное, сказал бы, что и гоблинов не существует. Мальчик чувствует, что, возможно, дядя Вернон не такой умный, как ему всегда казалось. — Ладно. Значит, я волшебник? — Да. И среди них ты знаменит тем, что пережил проклятие, от которого никто другой не смог бы оправиться, — Когтервак наклоняется вперед, и мальчик замирает, пока тот когтем проводит по зигзагообразному шраму на его лбу. — Тебе невероятно везет. Или, может быть, кто-то наложил на тебя мощную защиту. Гоблин за столом говорит что-то на языке, который мальчик хочет выучить. Когтервак отвечает, и кажется, что они спорят. Мальчик слегка пожимает плечами. Он не любит споры. Они всегда заканчиваются тем, что ему достается. — Но они должны знать, где он, — наконец говорит гоблин за столом по-английски. — Думаю, нет, — Когтервак смотрит на мальчика. — Я хочу, чтобы ты рассказал Глоткорезу то же, что и мне. О том, как тебя называли родственники и где ты спишь. — Они называют меня уродом. Я сплю в чулане. Мой кузен часто меня бьет, — добавляет мальчик, потому что лицо Глоткореза мрачнеет, но мальчик начинает думать, что он злится не на него. — Они хотят, чтобы я готовил. Иногда я должен это делать, а иногда нет. Им не нравится, когда я веду себя как урод — в смысле, использую магию. Глоткорез встает и выходит из кабинета. Мальчик смотрит на Когтервака. — Я могу остаться? — Глоткорезу нужно кое-что проверить, — Когтервак откуда-то достает длинный нож. В одну секунду его руки пусты, а в следующую он уже в ней. — А пока иди сюда, я покажу тебе, как правильно обращаться с клинком. *** К тому времени, как возвращается Глоткорез, мальчик уже неплохо управляется с клинком и может поворачивать его так, чтобы он резал плоть или шкуру. За ним идут другие гоблины. Мальчик держит клинок острием вниз. Первое, что сказал ему Когтервак, помимо того, кто выковал клинок и сколько ему лет, — это то, что нельзя направлять его на другого гоблина, если только ты не бросаешь ему вызов. Мальчик по-прежнему хочет стать гоблином. Это звучит гораздо интереснее, чем быть волшебником. — Мы приняли решение, — говорит Глоткорез, указывая на гоблинов одним из своих когтей. Мальчик смотрит на них. У них в руках самые разные клинки, а у некоторых — копья. У них есть браслеты, плоские ожерелья и кольца, а у некоторых — металлические шапки. Шлемы, думает мальчик, вот как они называются. — Если он не нужен людям, мы его заберём. Мальчик радостно вскрикивает и пританцовывает с клинком в руке, стараясь держать его острием вниз. Он останавливается, заметив, что Глоткорез пристально смотрит на Когтервака. — Это — необходимо? — спрашивает он, указывая на клинок. — Он хочет стать гоблином. Нельзя начать слишком рано. — А мне уже шесть, — считает нужным дополнить мальчик. — Я на шесть лет отстаю от всех остальных гоблинов. Некоторые гоблины за спиной Глоткореза перешептываются, и один из них, который Гарри кажется женщиной, выходит вперед. На шее у нее цепочка из зубов, а на запястьях — широкие браслеты. Мальчик смотрит на неё. — Как вас зовут? — спрашивает он. — Зубодроба, — говорит она. — Я кузнец. Знаешь, кто это такой? Мальчик качает головой. Зубодроба легонько касается его лба. — Тогда я расскажу тебе, как только ты назовешь свое имя. В гоблинском обществе очень невежливо предлагать свое имя, а потом не слышать чужого в ответ. — О, — мальчик краснеет. — Простите. Меня зовут… Гарри Поттер, — он произносит это имя с большей уверенностью, чем когда-либо, и понимает, что навсегда распрощался с прозвищами «урод» и «мальчик». — Лучше. Я делаю из металла оружие, украшения и многое другое. Пойдём, покажу кузницу. Зубодроба берет его за руку, и Гарри с тихим «спасибо» возвращает нож Когтерваку. Или пытается вернуть. Когтервак отступает и качает головой. — Оставь себе. Первый клинок всегда приносит удачу. И ты вспомнишь старого Когтервака, когда станешь великим и могущественным. Гарри считает это глупостью, потому что он не хочет быть великим и могущественным, он просто хочет быть гоблином. Но он кивает и улыбается Когтерваку, а потом Зубодроба ведет его через дыру в стене в длинный туннель, чем-то освещенный. Гарри считает, что это круто. Это не факелы, а языки пламени, которые танцуют на стенах. В какой-то момент Зубодроба позволяет ему остановиться и протянуть руку, чтобы коснуться одного из них. — Это жеоды, — говорит она ему. — Кусочки драгоценных камней, которые мы вставили в стены, чтобы они отражали слабое освещение и наполняли нашу жизнь светом. Сегодня Гарри учит много новых слов, но не тех, которые он хочет выучить. — Как они называются на вашем языке? Зубодроба смеется и отвечает ему. Гарри перекатывает слова во рту, как камешки, пока они идут все ниже и ниже под землю. Наконец они подходят к огромной арке, за которой царит тьма. Нет, не тьма. Прищурившись, Гарри различает в темноте красные всполохи. Кажется, будто вдалеке что-то горит. — Иди сюда, посмотри, — говорит Зубодроба и ведет его под арку. Там изображена змея с распростертыми крыльями. Но Зубодроба говорит, что это дракон, и его изображение приносит кузнецам удачу, потому что у драконов самый жаркий огонь. Они входят в темноту, и Зубодроба произносит что-то на языке гоблинов. Тьма внезапно озаряется все более яркими вспышками, и Гарри оказывается в самой большой пещере, которую он когда-либо видел по-настоящему или во сне. Он даже не видит стен. Повсюду пылают красные костры, а огромные озёра отливают серебром и золотом — Зубодроба говорит, что в этих озёрах не просто вода, а настоящий металл, — и ходят гоблины с камнями, топорами и жеодами, кольцами и ножами, и шипит пар, когда на костры льют воду, и звенят молоты, и слышны поющие голоса. Сначала Гарри не уверен, что это пение, но потом прислушивается и понимает, что так и есть. Он подпрыгивает от радости. Песни звучат то громче, то тише. Они на языке гоблинов. Гарри хочет знать, о чем они. Он хочет знать, о чем они, больше, чем чего-либо в своей жизни. Кажется, будто поет сама земля. — Добро пожаловать, — мягко говорит Зубодроба на английском, — в Царство Песен. — И она повторяет это на языке гоблинов, чтобы Гарри мог запомнить. Палаты под горой Гарри взрослеет в Царстве Песен. Оно простирается повсюду под землей, вбирая в себя тьму и потоки теплого воздуха из кузниц и озера из серебра и золота, бурлящие в самых глубоких пещерах. Гарри висит над краем раскаленной докрасна пропасти и смотрит вниз, а гоблины, Зубодроба или ее ученик Резномеч, учат его названиям всех камней и точным оттенкам света, которые он может увидеть. Он ходит в тенях и учится видеть в них лучше, чем при дневном свете. На самом деле, когда он иногда выходит на Косой переулок, чтобы прогуляться под маскировкой, ему приходится прятать глаза от солнца. В темноте он видит гораздо лучше. Он учится обращаться с молотом, хотя Зубодроба — строгая наставница, которая то и дело останавливает его, чтобы показать, как лучше держать рукоятку, или направить молот на то место в металле, которое нужно отбить, или прочитать ему лекцию о том, что нельзя просто бить, не задумываясь, ведь все инструменты, которые он делает, должны быть разной прочности. Затем Гарри снова берется за молот, но через минуту она снова останавливает его и учит чему-то новому. Но наступает день, когда Гарри без перерыва делает шестьдесят ударов, и Зубодроба, изучив металлическую заготовку, заявляет, что из неё получится хороший меч. В ту ночь Гарри был так счастлив, что чуть не ударился головой о низкую каменную крышу над своей спальней. Такого с ним не случалось с тех пор, как он впервые оказался здесь. Он играет в салки с детьми гоблинов в заброшенных шахтах и каменоломнях, и они всегда вместе. Хотя здесь мало опасностей, связанных с газом — гоблины давно всё очистили — или с темнотой, в которой все они видят, иногда шахты уходят глубоко под землю, и тогда просыпаются Глубинники. Гарри узнает от детей гоблинов обо всех тревожных признаках: о том, как земля под ногами вздрагивает слишком резко, чтобы это можно было списать на землетрясение, о том, как стены становятся фиолетовыми, а не черными или серыми, о том, как сладкий запах паслена наполняет ноздри. А потом ты бежишь, бежишь и не оглядываешься, пока существа, спящие в глубинах мира, не вернутся к своему сну. За то время, что Гарри рос в Царстве Песен, съели только одного ребёнка. Но крики этого ребенка, звуки, которые издает плоть, когда ее разрывают на части, навсегда останутся в кошмарах Гарри. Он запоминает названия драгоценных и полудрагоценных камней, рудных жил, пронизывающих все туннели этого мира, и учится с первого взгляда определять, достаточно ли прочен туннель, чтобы по нему можно было пройти. Он учит гоблинский, как и хотел, и латынь, потому что, по словам Зубодробы, её необходимо знать волшебнику, а еще он учится драться на клинках, потому что ему не хватит сил поднять тяжелый гоблинский меч, даже если он теперь выше их ростом. Он изучает законы, обычаи и правила поведения, а также то, насколько он может их нарушить, прежде чем кто-нибудь на него накричит. Он хочет подпилить зубы, чтобы они стали острыми, как у охранников банка, но ему не позволяют. Гарри пытается сделать это сам, но в итоге ломает зуб и получает суровый взгляд от Черноглазки, главного гоблинского целителя. Никто не хочет злить Черноглазку. Гарри покорно принимает ее лечение, а затем возвращает резак, который пытался использовать, туда, где его нашел. Он учит математику, пересчитывая монеты, которые сыплются сквозь пальцы, когда вместе с детьми гоблинов пробирается в неиспользуемые или заброшенные хранилища. Он учит биологию, изучая драконов и подземные растения. Он учит историю по легендам о Глубинниках и по рассказам гоблинов о войнах, которые всегда начинаются из-за какой-нибудь глупости, совершенной Министерством, потому что там не понимают гоблинов. Гарри приходится качать головой, слушая рассказ о том, как началась Восьмая война. Представьте себе, они не позволили гоблину с железным навершием на мече занять главное место за столом. Гарри не понимает, как волшебники могут быть такими глупыми. Иногда он жалеет, что родился человеком. С другой стороны, гоблины учат его ещё и магии, и Гарри может освоить как гоблинскую, так и магию других волшебников. Гоблинская магия предполагает общение с предметами. Когда Гарри впервые просит огонь в кузнице нагреться до нужной температуры, а не раздувает его с помощью мехов, он радостно смеется, и не только потому, что его руки и плечи потом скажут ему спасибо. Он говорил, и огонь слушал! Это чудесно. Гарри понимает, что всегда может с чем-то поговорить. Мечи слушают, когда он просит их заточиться, и они могут сделать это, а могут и нет, но они его слышат. Стены пульсируют голосами металлов и камней, голосами земли, которые древнее всего остального. Вода поет для Гарри, когда он идет по самым темным местам, а однажды река просит его помочь ей изменить русло, потому что хочет течь по более глубокому руслу и снова соединиться с течением, которое слышит по ту сторону стены. Гарри потребовалось несколько дней и заклинания, чтобы взорвать стену и соединить реки, но в конце концов у него всё получилось. И вода поёт в знак благодарности, а Гарри ей улыбается. Волшебная магия — тоже весело: жонглировать светом, вызывать огонь, открывать запертые двери и призывать предметы. Но когда Гарри спрашивает, с кем говорят волшебники, Глоткорез качает головой. — Они разговаривают сами с собой, — говорит он. — А иногда с нами, кентаврами или русалками, если знают русалочий язык. Но даже в этом случае они не слушают. Гарри в ужасе смотрит на него. — Но ведь они должны слышать. — Слышать — не то же самое, что слушать. Гарри виновато кивает. Он усвоил это ещё в свой первый урок. — Они не слушают даже нас — то есть, вас? — Они не знают, что мы можем сказать что-то ценное. — Я очень рад, что Когтервак нашел меня. Они находятся в одном из кабинетов банка, вульгарно отделанном мрамором и золотом, чтобы произвести впечатление на волшебников. На самом деле, как известно Гарри, мрамор хотел бы вернуться в каменоломню, а золото — оказаться в одном из расплавленных озер. Это унылое место, где слышны тоскующие голоса, которым он не может ответить. Глоткорез улыбается ему. — Мы тоже, юный амарадж. Так его называют, когда не используют его имя для волшебников — сложное слово, означающее «человек» и «говорящий». Гарри сияет. Он знает, что они никогда не назовут так ни одного из упрямых глухих волшебников.