Глава 5: Синхронизация душ

Свист воздуха в ушах прервался жёстким приземлением. Всюду были горы сломанных деталей, оторванные лапы кукол и густая, липкая тьма. Группа оказалась разбросана по огромному залу. — Помни! — голос Лили прорезал тишину, в нём не было привычного холода, только чистая паника. Она нашла её под завалом из мягких игрушек. Лили буквально вырыла Помни из горы плюша, прижимая к себе своими длинными руками. Помни дрожала так сильно, что её бубенчики звенели не переставая. — Я здесь... я жива... кажется, — прошептала Помни, утыкаясь лицом в холодное плечо Лили. Лили не отпускала её. Она гладила шутиху по голове, и её движения были странно бережными. В этот момент, среди обломков и ужаса, Лили почувствовала, как её «черное сердце» — механизм, который Харли Сойер считал просто мотором, — забилось в такт сбивчивому дыханию Помни. — Помни... твой свет, — тихо произнесла Лили, глядя прямо в глаза-пуговицы. — Он проникает сквозь мою тьму. Я никогда не видела ничего настолько... настоящего. Даже если ты сделана из пикселей, в тебе больше жизни, чем во всей этой фабрике. Помни замерла. Она почувствовала, как между ними пробежала искра — не электрическая, а какая-то глубокая, программная связь. — Ты тоже... ты не монстр, Лили. Ты просто... очень одинока. Как и я в том Цирке. Среди гор металлолома и забытых протезов воцарилась странная, почти интимная тишина. Лили всё ещё держала Помни за плечи, всматриваясь в её цифровое лицо, словно пыталась прочитать скрытый код её души. — Помни, — тихо произнесла Лили, и её голос дрогнул, — ты когда-нибудь чувствовала, что твоё существование — это просто сбой в чьей-то программе? Что ты создана лишь для того, чтобы страдать в этом бесконечном цирке или на этой проклятой фабрике? Помни опустила голову, её бубенчики печально звякнули. — Каждый день, Лили. В Цирке я постоянно ищу выход, но нахожу только новые комнаты безумия. Я... я забыла, кто я была. Забыла своё имя. Я просто «Помни», и это звучит как издевательство. Лили медленно протянула свою тонкую, холодную ладонь и прижала её к груди Помни — там, где у людей бьётся сердце, а у Помни пульсировало программное ядро. — Теперь ты — это ты, — прошептала Лили. — Для меня ты не ошибка. Ты — единственная причина, по которой я всё ещё не стала окончательно грудой железа. Если этот мир решит стереть нас... я хочу, чтобы последним, что я увижу, были твои испуганные, но такие живые глаза. Помни почувствовала, как её виртуальное сердце сделало кувырок. Она робко накрыла ладонь Лили своей маленькой рукой. — Лили... это... это не дружеские чувства, да? Я никогда не чувствовала ничего подобного в Цирке. Там всё кажется... картонным. А здесь, с тобой... мне страшно, но я не хочу уходить. Лили не ответила словами. Она лишь осторожно прислонилась своим лбом к лбу Помни. Это было странное столкновение холодного пластика и цифровой проекции, но в этот момент они обе почувствовали нечто общее — синхронизацию. Их страхи и надежды на мгновение слились в одну общую мелодию. В паре шагов от них Джекс наблюдал за этой сценой, приобнимая Риббит. Он хотел вставить какую-то язвительную шутку про «лесную идиллию», но слова застряли в горле. Он посмотрел на нежно-зелёную лягушку рядом с собой. — Знаешь, Риббит, — буркнул он, глядя куда-то в сторону, — если мы отсюда выберемся... я, может быть, попрошу Кейна создать в Цирке пруд. С кувшинками. Не потому что мне это нравится, а просто... ну, чтобы интерьер разнообразить. Риббит тихо рассмеялась, и этот звук был самым прекрасным, что Джекс слышал за всё время своего пребывания в цифровом плену. — Ты безнадёжен, кролик. Но пруд — это хорошая идея. Их момент прервал резкий скрежет. Из вентиляции сверху вывалился Бокси Бу, его пружина распрямилась с такой силой, что он пробил стальную балку прямо рядом с ними. — Опять этот Джек-из-коробки! — вскрикнул Джекс, мгновенно меняясь в лице. — Ну всё, теперь это личное!