Часть X. Объятия в тени

День в доме тянулся тяжело, словно воздух сам стал гуще. Новость о том, что родители Евы начали поиски, повисла над всеми, как приговор. План, который ещё недавно казался логичным и выгодным, теперь начинал трещать по швам Джейсон стоял у стола, скрестив руки, его лицо было каменным, но внутри он ломался. Он не показывал этого — ни взглядом, ни голосом, ни жестом. Ева… она ему нравилась. Слишком сильно, чтобы это игнорировать. Но признать это — значит показать слабость. А слабость в их мире стоила слишком дорого Макс резко поднялся, не выдержав: — "Она стала для меня… для нас… для Крота семьёй, как…" Он не договорил — "Как Лора?" — резко перебил Джейсон, голос его прозвучал жёстко, почти с вызовом. — "Открой глаза, Макс. Ты не сможешь заменить её Евой" Макс замер, взгляд стал холоднее — "Во-вторых", — продолжил Джейсон, — "она сейчас обуза. От неё здесь никакого толка" Слова ударили сильнее, чем пощёчина Ева не выдержала. Слёзы моментально выступили на глазах, и, не сказав ни слова, она резко развернулась и побежала наверх. Её шаги глухо отозвались по лестнице, а затем — тишина Макс проводил её взглядом, и внутри него будто что-то окончательно сорвалось — "Макс, очнись", — бросил Джейсон уже более раздражённо. — "У нас есть дела поважнее, чем твои подружки. Нам жопу спасать надо" Он даже не стал ждать ответа. Отмахнулся, развернулся и вышел на улицу Дверь хлопнула Снаружи он уже действовал: доставал бумагу, ручку, собирался ехать в город, чтобы оставить записку у дома её родителей. Всё должно было закончиться. Быстро, чётко, без лишних эмоций... В доме повисла тишина. Крот сидел в гостиной, опустив голову. Он всё слышал, всё понимал. Но молчал, сдерживая свои чувства и переживания Макс повернулся к нему резко, почти требовательно, пытаясь найти хотя-бы поддержки у него: — "А ты что молчишь? Скажи хоть что-нибудь" Крот тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу, будто собирался с мыслями — "Я не хочу, чтобы Ева уходила…" Он сделал небольшую паузу — "Но?" — тихо, почти угрожающе, нетерпеливо спросил Макс Крот нехотя продолжил: — "Но она сейчас в опасности. Эти головорезы… это не шутки. С ними нужно разобраться. И… лучше не подвергать её этому" Он поднял взгляд на Макса, осторожно, будто проверяя, не взорвётся ли тот Макс всё-таки взорвался — "ДА БЛЯТЬ!" Он со всей силы ударил кулаком в стену. Глухой звук разнёсся по дому и с потолка посыпалась пыль Кулак мгновенно покраснел, кожа содралась, но он даже не почувствовал боли. В груди кипела ярость не только на Джейсона и не только на ситуацию, но и на себя. Он снова теряет того, кого сильно любит. Как когда-то потерял Лору. Он не мог этого допустить. Но и ситуация была паршивая. Макс снова оказался слабым, жалким, который ничего не может изменить. Он ругал себя, винил за это... Не думая больше ни секунды, он резко развернулся и рванул на второй этаж — к Еве Комната встретила её тяжёлой, давящей тишиной, в которой даже собственное дыхание казалось слишком громким. Ева медленно опустилась на кровать, подтянула колени к груди и уткнулась в них лицом, стараясь сдерживать слёзы, но они всё равно тихо текли по щекам, оставляя после себя неприятное жжение и ощущение полной внутренней пустоты. Она даже плакала осторожно, почти беззвучно, будто боялась лишний раз напомнить о своём существовании Слова Джейсона продолжали звучать в голове, раз за разом повторяясь, не давая покоя. Это короткое, колкое «обуза» будто застряло где-то внутри, разрастаясь и пуская корни. Ева не могла от него избавиться, сколько бы ни пыталась. Неужели он действительно так думает? Неужели она правда лишь лишний груз для них? Эти мысли болезненно сжимали грудь, не давая нормально дышать Она сжала руки на коленях сильнее, впиваясь пальцами в ткань, словно пытаясь удержать себя от того, чтобы окончательно не развалиться на части. Ведь она старалась. Изо всех сил старалась не мешать, не создавать проблем, не быть слабой. Училась ориентироваться в доме, запоминала каждую деталь, каждую мелочь, чтобы не зависеть от них. Терпела резкость, грубость, странные шутки, которые иногда ранили, но всё равно принимала их такими, какие они есть. И главное — она искренне хотела быть рядом Ева медленно подняла голову, глядя перед собой пустым, расфокусированным взглядом. В её серых глазах всё ещё стояли слёзы Её родители никогда не давали ей того, что она сейчас чувствовала рядом с этими людьми. С самого детства она ощущала холод и отстранённость, которые со временем стали для неё привычными. Они не кричали, не наказывали, но их равнодушие было куда больнее любых слов И именно поэтому то, что происходило сейчас, имело для неё такую ценность Джейсон… Ева слабо всхлипнула и опустила взгляд Он мог быть грубым, резким, иногда даже жестоким в словах, но за этим она всё чаще замечала что-то другое. Он заботился. Пусть странно, неловко, через насмешки и подколы, но всё же заботился. Он следил за тем, чтобы у неё была еда, помогал ей, даже если при этом обязательно отпускал какую-нибудь колкость. Его голос, его присутствие давали странное чувство безопасности. Даже его дурацкое «принцесса» уже не звучало как насмешка — в нём было что-то тёплое, почти родное Макс… Её дыхание дрогнуло С ним всё было иначе. Рядом с ним она чувствовала спокойствие. Он не давил, не высмеивал, не заставлял чувствовать себя лишней. Он слушал её, пытался понять, поддерживал. Его присутствие было тихим, но надёжным. И то, что между ними произошло… то тепло, та близость… Ева закрыла глаза, и по щеке скатилась новая слеза Он подарил ей чувства, которых у неё никогда не было. Настоящую нежность. Ощущение, что она кому-то важна Крот… На её лице сквозь слёзы появилась едва заметная, слабая улыбка Странный, ворчливый, иногда совершенно невыносимый, но при этом искренний и по-своему добрый. Он не смотрел на неё как на проблему. Он разговаривал с ней, делился своими интересами, рассказывал о вещах, которые были ему важны. Через это он как будто принимал её в свой мир, не отталкивая и не отгораживаясь Ева глубоко вдохнула, но дыхание снова сбилось. Они все стали для неё чем-то большим, чем просто люди рядом. Они стали её семьёй И именно поэтому слова Джейсона ранили так сильно — "Я правда… обуза?.." — тихо прошептала она, даже не рассчитывая услышать ответ — "Нет" Этот ответ ударил по ней как гром среди ясного неба. Она резко оторвалась от колен и повернула голову на голос Макса. Лицо её было заплаканное, опухшее, усталое, сильно грустное. Ева быстро принялась вытирать слёзы, будто ничего не было Макс тихо закрыл дверь у неё за спиной, аккуратно, почти бесшумно, будто боялся, что даже лишний щелчок замка может разрушить хрупкую атмосферу внутри комнаты. Он на секунду задержался у порога, опустив взгляд, собираясь с мыслями, а затем медленно подошёл к кровати и сел рядом с Евой. Она всё так же сидела, сжавшись, с опущенной головой, будто стараясь стать как можно меньше, незаметнее. Макс посмотрел на неё с грустью, но в его взгляде читалась твёрдость — "Мы не считаем тебя обузой", — спокойно, но уверенно повторил он — "Но Джейсон…" — тихо начала Ева, не поднимая глаз — "Джейсон тоже так не считает", — сразу же перебил её Макс, не дав договорить В его голосе не было раздражения, только настойчивость. Он хотел, чтобы она услышала его, понялa, приняла Ева замолчала, слегка нахмурившись, но не стала спорить. Макс провёл рукой по волосам, тяжело выдохнул и продолжил, чуть тише: — "Он ведёт себя ужасно, да… Его слова резкие, грубые. Иногда даже слишком. Но…" — он на мгновение запнулся, подбирая слова, — "его слова часто вообще не совпадают с тем, что у него в голове. Мы это давно уже поняли" Ева медленно повернула голову в его сторону. В её взгляде сквозь слёзы появилась слабая искра интереса — "Он… хорошо к тебе относится", — продолжил Макс, глядя на неё. — "Просто по-своему. Ты напоминаешь ему его младшую сестру. Грейс" Имя прозвучало тихо, но тяжело. Ева замерла, чуть приподняв голову. Она не знала об этом. Никогда не слышала. И это внезапное откровение заставило её на мгновение забыть даже о собственной боли Она быстро вытерла слёзы ладонью и уже внимательнее посмотрела на Макса. Он это заметил и продолжил, уже чуть мягче: — "Она погибла… из-за тех же уродов, которые сейчас охотятся за нами. И после этого… он сильно изменился" В комнате повисла короткая тишина — "Джейсон просто не хочет снова терять близких", — добавил Макс, глухо. — "Он боится. За всех нас. Особенно за тебя" Ева опустила взгляд, сжав пальцы — "Он потерял отца… сестру… Эндрю…" — Макс говорил медленно, будто сам заново проживал всё это. — "Даже Лора для него многое значила" Макс замер всего на секунду, но внутри будто что-то резко потянуло назад, в прошлое. В голове всплыло воспоминание — тяжёлое, вязкое, от которого до сих пор неприятно сжималось внутри Холодная ночь. Пустая улица, освещённая редкими, тусклыми фонарями. Асфальт сырой, тёмный, будто впитал в себя всю грязь и боль этого города. Воздух был тяжёлый, давящий, и в нём висела какая-то глухая тишина Джейсон сидел у обочины, прямо на холодном асфальте, не обращая внимания ни на грязь, ни на холод. Он выглядел так, будто его просто выключили из жизни. Спина сгорблена, голова опущена, плечи подрагивают. В руке — бутылка, почти пустая, которая едва держалась в ослабленных пальцах Его дыхание было рваным, тяжёлым, будто каждый вдох давался через силу. Иногда он проводил рукой по лицу, грубо стирая слёзы, но они всё равно продолжали течь, не останавливаясь. Он не пытался скрыться, не пытался взять себя в руки — он просто сидел и позволял этому состоянию поглотить себя полностью В какой-то момент его рука сжалась в кулак, и он резко, с глухим звуком, ударил по асфальту. Сильно. До треска кожи. Но он даже не дёрнулся, не отреагировал, будто боли уже не существовало — ни физической, ни какой-либо другой Он оставался там долго. Почти неподвижный, лишь иногда слегка покачиваясь вперёд-назад, как человек, который потерял опору и не знает, за что держаться В нём не было той привычной дерзости, той уверенности, за которой он обычно прятался. Не было ни насмешек, ни злости. Только пустота. И что-то тяжёлое, давящее, что невозможно было выразить словами Макс тогда впервые увидел его таким. Не тем, кем он казался всем Воспоминание оборвалось так же резко, как и появилось Макс глубоко вдохнул, возвращаясь в реальность, но ощущение тяжести никуда не делось. Оно осталось внутри, напоминая о том, что уже было… и что он не имеет права допустить снова — "Вы все кого-то потеряли…" — тихо сказала Ева, с грустью в голосе — "Да, конечно" — сразу же согласился Макс Он осторожно протянул руку, коснулся её подбородка и мягко приподнял её лицо, заставляя посмотреть на себя. Их взгляды встретились — её растерянный, пустой, заплаканный, и его — серьёзный, глубокий Он приблизился чуть ближе, не отрывая от её лица взгляд: — "Не злись на нас" — тихо сказал он. — "И не грусти" Его голос стал мягче, но в нём чувствовалась тяжесть — "Как бы сильно я ни хотел, чтобы ты осталась… я не могу рисковать тобой. Я тоже боюсь за твою жизнь" Он на секунду прикрыл глаза, словно собираясь с духом, а затем продолжил уже твёрже: — "Дома тебе будет безопаснее. И я… я не хочу снова совершать те же ошибки. Не хочу снова терять тех, кого я сильно люблю" Его пальцы чуть крепче сжали её щёки, но в этом не было боли — только отчаянная попытка удержать её внимание — "Я никого не смог защитить…" — глухо произнёс он. — "Вёл себя как идиот, как ребёнок. Но сейчас…" — его голос стал ровнее, увереннее, — "сейчас я сделаю всё, чтобы ты была в безопасности. Даже если это значит отпустить тебя" Ева не выдержала. Слёзы снова покатились по её щекам, уже не сдерживаясь — "Я люблю тебя, Ева…" — тихо, но абсолютно искренне сказал Макс. — "И буду любить. Но ты должна жить… ради меня. Ради нас" Она закрыла глаза, и её плечи дрогнули от новой волны эмоций Макс осторожно провёл большими пальцами по её щекам, вытирая слёзы, которые всё равно продолжали течь. Его прикосновения были тёплыми, аккуратными, почти бережными На мгновение он замер, глядя на её губы, будто сомневаясь. А затем, медленно и очень осторожно, наклонился ближе. Их губы соприкоснулись мягко, почти невесомо Их поцелуй начался как отчаянная попытка заглушить невыносимую горечь, соленый привкус слез еще ощущался на губах, но ритм дыхания стремительно менялся. То, что секунду назад было криком души, стало глубоким, жадным исследованием. Боль отступала, вытесняемая нарастающим жаром, который разливался по венам Евы, заставляя ее пальцы судорожно вплестись в его волосы. В этот миг пришло осознание: «если не сейчас, то когда?». Страх перед неизвестностью рухнул под тяжестью томительного, накопленного желания Он бережно опустил ее на прохладу простыней, которые тут же смялись под тяжестью их тел. В полумраке комнаты каждое движение казалось замедленным и значительным. Его прикосновения к ее коже были осторожными, почти благоговейными, словно он боялся разрушить эту хрупкую магию Ева чувствовала, как ее тело отзывается на каждое касание — от легкого прохода пальцев по ребрам до обжигающих поцелуев на шее Когда преграды в виде одежды исчезли, их нагота стала высшей формой искренности. Линии их тел переплелись в единый контур, а тишину нарушало лишь сбивчивое, горячее дыхание Когда наступил момент перехода через черту, Ева на мгновение замерла. Резкий вдох, пальцы, впившиеся в его плечи, и мимолетная вспышка острой, новой боли — символ прощания с детством и невинностью — "Ахх..." — простонала зажмурившись от боли Но эта боль была мгновенно окружена его нежностью. Он замер, давая ей привыкнуть, заполняя собой всё её пространство, становясь её миром Вскоре дискомфорт растворился в ритмичных, глубоких толчках. Каждое движение становилось все более уверенным и страстным, превращая их близость в танец на грани экстаза. Это не было просто физическим актом; это было обещание, запечатанное в каждом движении тел на измятой постели В кульминационный момент всё вокруг перестало существовать. Ощущения достигли пика, взрываясь миллионами искр за закрытыми веками. Ева чувствовала, как его сердце бьется в унисон с ее собственным, а тяжесть его тела кажется самой правильной и желанной вещью на свете. Когда буря утихла, осталось лишь чувство абсолютного единства и тихий шелест простыней в наступившей тишине Макс ещё какое-то время оставался над ней, не спеша отстраняться, будто боялся разрушить то хрупкое состояние, в котором они оба оказались. Его дыхание было тяжёлым, сбивчивым, как и у Евы. Их грудные клетки поднимались и опускались почти в одном ритме, постепенно успокаиваясь после пережитого Тепло между ними никуда не исчезло — наоборот, стало каким-то более тихим, глубоким, уютным. Не таким ярким и обжигающим, как мгновения назад, а мягким, обволакивающим, в котором хотелось просто остаться Макс приподнялся чуть выше на руках, чтобы лучше видеть её лицо, но всё равно не отдалялся. Его взгляд был спокойным, тёплым, внимательным. Он смотрел на неё так, будто пытался запомнить каждую деталь — каждую черту, каждое движение, каждую эмоцию, отразившуюся на её лице Ева лежала под ним, уставшая, разгорячённая, с растрёпанными волосами, которые разметались по подушке. Щёки её всё ещё были слегка красными, губы приоткрыты от тяжёлого дыхания. Она медленно моргнула, будто возвращаясь в реальность, и на её лице появилась слабая, но искренняя улыбка И это молчание между ними было не неловким — наоборот, в нём было что-то очень личное, почти сокровенное. — "И я тебя люблю…" — тихо произнесла Ева, всё ещё дыша неровно Её голос был мягким, чуть охрипшим, но в нём не было сомнений. Макс на секунду замер, а затем уголки его губ медленно приподнялись в искренней, тёплой усмешке — "Запоздала ты с ответом", — спокойно сказал он, не отрывая от неё взгляда Ева тихо усмехнулась в ответ, чуть прикрыв глаза, словно наслаждаясь этим моментом — "Никогда не поздно…" — выдохнула она Макс лишь качнул головой, всё так же улыбаясь, и, наконец, медленно опустился рядом с ней, перекатываясь на спину. Он вытянулся на кровати, тяжело выдохнул, чувствуя приятную усталость во всём теле Воздух в комнате был тёплым, немного тяжёлым, пропитанным их дыханием, их присутствием. За окном было тихо, только где-то далеко доносились едва слышные пение птиц И они ещё какое-то время лежали так, рядом, постепенно остывая, успокаиваясь, будто пытаясь удержать этот момент как можно дольше

***

Звук приближающейся машины прорезал тишину, настороженно вибрируя по пустым стенам старого района. Макс тяжело выдохнул и опустил голову, словно отпуская невидимую тяжесть, которая висела над гостиной. Ева, сидящая рядом, пыталась удержать уверенность на лице, но внутри её сердце сжималось от предчувствия неизбежного. Никто из них не хотел этого момента, но слова, которые прозвучали из уст Джейсона, не оставляли сомнений: — "Сегодня вечером, на улице Крикс. Старая заброшенная улица, в красный ящик, — сказал он, заходя в дом, крутя ключи от машины в руке, голос был ровный, почти спокойный, но в каждом движении и взгляде угадывалось внутреннее сопротивление Эта улица была пуста, если не считать редких странников, бродяг и наркоманов, чьи тени исчезали в заброшенных домах, и теперь именно здесь предстояло решать судьбу Евы Макс отпустил плечи и медленно кивнул, не отводя взгляда от Джейсона. Ева загрустила, но молчаливое кивание стало единственным согласным ответом. Джейсон подошёл к ней, мягко и спокойно, словно боясь разбить её внутреннюю защиту, и сказал: — "Ева, придётся тебя подготовить как пленницу. Извини… это вызовет меньше подозрений" Она молча кивнула, не споря, потому что понимала неизбежность. Машина стояла, ожидая их, и дорога займёт два часа, ровно столько, чтобы успеть к вечеру Джейсон устало оперся об стену, но внутри него всё сжималось от тревоги — действовать нужно было быстро, без промедлений Макс с Кротом уже готовили оружие, маски и костюмы, проверяя каждую деталь с точностью, которая могла показаться паранойей. Ева тем временем сидела у окна, рисуя что-то на запотевшем стекле, будто пытаясь перенести свои мысли и страхи на бумагу, и Джейсон, войдя в зал, обратил на неё внимание: как она стояла спиной, погружённая в свои размышления, словно вся её сущность была сконцентрирована в этом тихом движении руки — "Ев, я всё хотел сказать тебе…" — Джейсон говорил тихо, осторожно, словно подбирая слова, чтобы не разрушить момент, который уже висел в воздухе. Ева не перебивала его, продолжая рисовать на запотевшем стекле окна, как будто старалась удержаться в своей тишине — "Прости…" — он остановился на мгновение и слегка повернул голову к ней боком, пытаясь поймать её взгляд. — "Я был неправ насчёт тебя. Ты…" — он сглотнул, подбирая слова, — "ты хороший человек: добрая, честная, веселая. Ты не обуза, как я называл тебя раньше" Ева окончательно повернулась к нему лицом, удивлённо слушая, словно слова исходили не от Джейсона, а от Макса, который всегда говорил с ней проще и прямее — "Я рад, что мы тебя тогда… украли", — добавил он с лёгкой усмешкой, — "как бы это ни звучало" Ева улыбнулась, искренне, чуть робко, будто в этот момент действительно случилось что-то забавное и тёплое. Джейсон сделал шаг ближе, осторожно, и продолжил: — "И прости за тот поцелуй… я не знаю, что на меня нашло…" — "Всё хорошо", — перебила его Ева с мягкой улыбкой, от которой внутри Джейсона что-то дернулось Он почесал затылок, смущённо приблизился и поцеловал её в лоб. Тепло и нежность этого жеста словно разлились по комнате. У Евы снова защипало глаза слезами, но она не отводила взгляда. Джейсон не хотел смотреть на это, но крепко, с заботой обнял её, пытаясь хоть немного успокоить — "Я надеюсь, мы ещё встретимся…" — сказал он шёпотом В это время Макс с Кротом вышли из подвала. Макс с серьёзным лицом пошёл к машине, не добавляя ни слова. Крот стоял, держа в руках шапку, глаза его были грустны, и когда Ева подошла к нему, она улыбнулась сквозь слёзы — "Я буду скучать, друг…" — сказала она тихо Крот не выдержал и обнял её за талию. Его рост оказался ниже, чем у неё, но это не мешало эмоциям вырываться наружу: он кричал, что любит её и что будет скучать, а их объятия слились в долгий, сильный прощальный момент, который оказался глубже, чем они могли предположить. Джейсон, откашлялся и, чуть улыбнувшись, сказал: — "Ну ладно… погнали" Он шагнул к выходу, оставляя за собой шепот прощания, но в воздухе ещё долго висела их тёплая, тихая, почти болезненная связь Ева, выходя из дома в последний раз, остановилась на пороге и медленно повернула голову в сторону знакомых стен, словно пытаясь впитать каждый уголок, каждый шорох, каждый запах. Она не видела их глазами, но ощущала дом всем телом, всем сердцем, словно он оставался с ней невидимым присутствием. Шёпотом, почти для себя, произнесла: — "Спасибо… за моменты" Ветер подул ей в лицо, мягкий, но свежий, заставив волосы затанцевать и закружиться вокруг лица, мешая взгляду и мысли. Одной рукой она осторожно отодвинула пряди, ловя дыхание, когда из-за спины донёсся мягкий глухой звук двигателя — машина завелась. А следом, почти незаметно, раздалось лёгкое пение птиц, как будто мир пытался напомнить о спокойствии и жизни, которые продолжаются, несмотря на прощания Ева тяжело выдохнула, собрав силы и эмоции, которые еще цеплялись за сердце, и уверенно, хоть с лёгкой дрожью в руках, направилась к машине, делая шаг за шагом навстречу неизбежности Дорога протянулась перед ними длинной серой лентой, а внутри машины царила тишина, которая была тяжелее любых слов. Джейсон изредка бросал взгляд в зеркало заднего вида, и в его грустных глазах отражалась Ева, будто он пытался запомнить каждый изгиб её силуэта, каждый момент, который им пришлось разделить Ева же лежала в объятиях Макса на заднем сидении, который развалился, слегка расслабившись, но всё равно держал её одной рукой, как будто именно эта невидимая нить удерживала их вместе. Больше не было смысла говорить, обсуждать или пытаться понять — и так всем было ясно, что будет дальше, и какая тяжесть нависла над их сердцами Крот сидел в широком багажнике, не ковыряясь в проводах, как обычно. Он грустно шмыгал носом и держал в руках маленькую вещицу, подаренную Евой ещё в бункере — крохотное кольцо с изумрудным камушком. Оно казалось ему драгоценнее всего на свете, и он понимал: будет хранить его всегда, как символ того, что потерять нельзя Макс поцеловал Еву в лоб. Она лежала с закрытыми глазами, будто спала, но всё чувствовала: тепло его рук, биение сердца, вибрацию мотора, и даже дыхание других. Она запоминала это, каждое прикосновение, каждый звук, каждый взгляд, будто хотела врезать этот момент в память навсегда. И в глубине души ей было почти невозможно поверить, что всему этому придет конец Подъехав к красному ящику на заброшенной улице, они издалека заметили мужчину с женщиной — "Хорошо, что номер закрыл", — сказал Макс, натягивая маску на лицо. Джейсон тоже быстро надел свою. Крот, с серьёзным выражением, осматривал периметр через свой пульт — "Вроде чисто", — коротко заявил он, и тишина снова повисла в машине Макс бережно завязал Еве руки сзади и аккуратно прикрыл рот. Тихо, почти шепотом, сказал ей на ухо: — "Прости, зай, так нужно" Джейсон бросил последний взгляд на Еву сзади, тяжело выдохнул и, собирая волю в кулак, сказал: — "Пошли" Они подошли к почтовому ящику, сохраняя безопасное расстояние. Родители стояли, усталые и напряжённые: отец обнимал мать, словно пытаясь защитить, а мать, заметив Еву, воскликнула: — "Моя девочка!" И сразу начала сдерживать слёзы Макс держал Еву сзади, уверенно, но осторожно. Джейсон, держа в руках пистолет, подошёл к ящику, направив оружие на родителей, и аккуратно открыл его, доставая конверт с деньгами. Макс подтолкнул Еву вперёд, к родителям. Она шла медленно, но твёрдо, и, пройдя полдороги, повернула голову в сторону ребят. Они проводили её взглядом — серьёзные, не показывая слабости, но в душе все плакали Мама взяла Еву в объятия, развязала руки и начала целовать её щеки и лоб, шепча трепетно: — "Как ты, моя девочка? Что с тобой сделали? Не ранили ли?" Ева лишь качала головой, отрицая В это время Джейсон открыл конверт и увидел всю необходимую сумму — огромные деньги. Он принялся пересчитывать, сосредоточенно и быстро. Отец, нервно сжимая кулаки, крикнул: — "Можете не переживать!" — "Заткнись!" — резко перебил его Джейсон, не отрываясь от денег Макс подошёл ближе и заменил Джейсона, держа пистолет наготове — "Чисто?" — спросил он — "Чисто", — уверенно ответил Джейсон Молча они двинули к машине, а родители осторожно направились обратно к дому, всё ещё обнимая и поддерживая Еву

***

Дома царила обычная, почти натянутая атмосфера: за столом все сидели и ели, но настоящего аппетита никто не проявлял. Мать постоянно поглядывала на Еву, а та безучастно жевала, словно еда была просто фоном к мыслям и воспоминаниям, которые всё ещё держали её в плену — "Надо вызвать психолога, да, Ев", — сказала мать, голос полный заботы, но с едва скрытой тревогой. — "Бедненькая натерпелась… Бог знает, как они тебя там мучали и издевались эти твари" Ева сглотнула большой комок, с трудом удерживая слёзы — "Ещё надо улучшить безопасность", — заявил отец, сжав губы Младшая сестра, Зоя, осторожно спросила: — "Я видела в фильмах, что пленниц били по лицу…" — "Хватит!" — резко отдернула её мать. — "Видишь, твоей сестре и так плохо!" — "Можно, пойду к себе?" — тихо спросила Ева — "Конечно, иди", — ответила мать с наигранной мягкостью, а затем скептически добавила: — "Только выкинь этот ужас, что на тебе… фууу" Она говорила про одежду, которую ребята купили Еве, чтобы она не мерзла, и продолжила есть, не обращая внимания — "А ещё мы уволили Мэллису", — неожиданно сказал отец — "Что? Почему?!" — чуть ли не в крик выкрикнула Ева, чувствуя, как внутри поднимается ярость Мать нахмурилась: — "Что за манеры, Ева?" — строго и разочарованно — "За то что она не справлялась с обязанностями", — продолжил отец, голос твёрдый, без колебаний — "Она всё делала для меня!" — крикнула Эва, но мать мгновенно перебила: — ХВАТИТ! — громко и резко Ева игнорировала. Мэллиса была единственной подругой, с которой она чувствовала себя в безопасности, и потеря этого человека ударила по ней сильнее всего Отец повысил голос, не теряя твёрдости: — "Она бросила тебя одну в доме и подвергла опасности!" — ЭТО ВЫ МЕНЯ БРОСИЛИ!" — закричала Эва во всю глотку. — "ВСЮ ЖИЗНЬ БРОСАЕТЕ!" Мать резко встала, обходя стол, каждый её шаг отдавался злым стуком каблуков, который Ева знала и боялась. Сердце замерло, а внутри подступил страх — "Как ты смеешь так с нами разговаривать, неблагодарная дрянь?!" — воскликнула мать и резко ударила Еву по щеке. — "А ну марш в свою комнату, и чтоб я тебя больше не видела!" Ева дотронулась до горячей щеки, сдерживая поток слёз, и направилась к своей комнате. Несмотря на долгую разлуку с этим домом, она шла уверенно, будто каждый шаг уже миллион раз проходила Дойдя до комнаты, захлопнула дверь, упала на пол, обняв колени, и начала громко плакать. Внутри её всё кипело: тоска по ребятам, ненависть к дому и к тем, кто называл себя её родственниками, и тяжесть всего пережитого, которая не отпускала

***

В это время Джейсон и Макс сидели в машине напротив базы головорезов. Внутри машины стояла тишина, но напряжение ощущалось каждой клеткой. Они посмотрели друг на друга, и уверенные кивки были как слово «готов». Одновременно ударили кулаками друг другу, словно подтверждая безмолвный союз Крот, сидевший сзади, вылез из багажника с ехидной улыбкой, глаза блестели от предвкушения — у них уже был готов план. Натянув маски, двое медленно вышли из машины, каждое движение выверено и бесшумно. Они шептались между собой, обходя старый амбар, стараясь не оставить ни звука Они остановились у заднего выхода. У них были пистолеты, на поясе гранаты, в карманах — флешки, оружие и всё необходимое, чтобы уничтожить противников. Единственное, чего им не хватало — это Эндрю В этот момент на улице они заметили двух головорезов, стоявших на посту, которые смеялись и что-то обсуждали. Джейсон медленно посмотрел на Макса, и молчаливый кивок, полный уверенности, сказал всё Они достали стволки с ПБС и глушителями. В одно мгновение прозошли выстрелы, тишину прорезал только приглушённый звук пуль. Мир вокруг погрузился во тьму, и на мгновение казалось, что времени больше не существует — только холод, сжатые пальцы на спусковых крючках и план, который вот-вот должен сработать идеально