Часть 23

POV Егор Последние дни перед концертом были адом. Но самым сладким адом в моей жизни. Я репетировал до изнеможения, возвращался к ней поздно ночью, падал на кровать и чувствовал, как её руки обнимают меня, как её дыхание успокаивает моё разбитое тело. Она была моим якорем. Моим домом. Каждый вечер мы смотрели фильмы. Это стало нашим ритуалом. Она готовила ужин, я помогал ей, мы садились на диван, и я чувствовал, как мир вокруг перестаёт существовать. Только она. Только мы. — Ты не устаёшь от этого? — спросила она однажды. — От чего? — я приподнял бровь. — От однообразия. Каждый день одно и то же. Я притянул её ближе и поцеловал в макушку. — Это не однообразие, Мира. Это жизнь. И это лучшая жизнь, которая у меня была. И я говорил правду. Каждый вечер с ней был лучше, чем любой концерт, любая слава, любые деньги. Она была моим счастьем. Но чем ближе был концерт, тем больше я нервничал. Не из-за выступления — я был уверен в себе. Я нервничал из-за того, что хотел сделать этот вечер особенным для неё. Я хотел, чтобы она знала — она не просто моя девушка. Она — всё. Утром я проснулся раньше неё. Лежал и смотрел, как она спит. Её волосы разметались по подушке, лицо было спокойным, беззащитным. Я хотел запомнить этот момент. Запомнить, какая она — настоящая, моя. Я осторожно поцеловал её в лоб и встал с кровати. Пока я готовил завтра Мира проснулась и отправилась в душ. А мне нужно было подготовиться. Сегодня был не просто концерт. Сегодня я хотел сказать всему миру о том, что она — моя. Мы приехали в комплекс за несколько часов до начала. Толпы уже собирались у входа. Плакаты, крики, шум — это было моей стихией. Но в этот раз я чувствовал что-то другое. Волнение. Не перед сценой. Перед ней. — Ты готова? — спросил я, сжимая её руку. — Я нервничаю, — призналась она. — Я тоже, — улыбнулся я. — Но когда я выйду на сцену, я буду знать, что ты там. Это придаёт мне сил. Маша встретила нас у служебного входа. Она быстро провела Миру наверх, показала ей ложу, а я отправился за кулисы готовиться. Но перед этим я поцеловал её. Быстро, но так, чтобы она почувствовала — всё, что я делаю сегодня, я делаю ради неё. — Я люблю тебя, — сказал я. — Я тоже тебя люблю, — ответила она. Я ушёл за кулисы, но внутри меня всё ещё пульсировало её тепло. Я знал, что она там. И это придавало мне сил.   ********** Концерт начался. Свет, звук, крики толпы — всё это смешалось в один огромный поток энергии. Я вышел на сцену, и в первые секунды я искал её глазами. Я знал, где она — в ложе, прямо напротив. Я не видел её лица, но чувствовал её взгляд. И это было всё, что мне нужно. Я пел песню за песней. Пот лился с меня градом, но я чувствовал только воодушевление. Я жил на сцене. Я делал то, что любил. И она была там, чтобы видеть это. В какой-то момент, между песнями, я остановился. Зал затих. Я взял воду, сделал глоток и посмотрел на толпу. Я видел тысячи людей, но среди них я искал только одну. — Ребят, — сказал я в микрофон. — Я хочу вам кое-что сказать. Зал ответил одобрительным гулом. Я улыбнулся и провёл рукой по лицу. Я волновался. Сильнее, чем на любом концерте. — Сегодня особенный день, — продолжил я. — Я очень долго готовился к этому концерту. Я вложил в него всю свою душу. Но сегодняшний вечер — особенный не только потому, что я на сцене. А потому что в этом зале есть человек, который сделал меня счастливым. Вы уже знаете про нее, но… но никогда не видели ее лица. Поэтому сегодня мне хочется, чтобы все ее увидели.  Зал затих. Я слышал только собственное сердцебиение. — Я не думал, что когда-нибудь встречу её, — продолжал я, чувствуя, как голос дрожит. — Она изменила меня. Она научила меня любить по-настоящему. Она — самый важный человек в моей жизни. Толпа загудела. Кто-то свистел, кто-то хлопал. Я улыбнулся и поднял руку, прося тишины. — Её зовут Мирослава, — сказал я, и голос сорвался. — Она — моя девушка. Моя муза. Моя жизнь. И я хочу, чтобы вы все знали: я люблю её. Зал взорвался. Крики, свист, аплодисменты — всё смешалось в один огромный звук. А потом я увидел на экране позади себя её лицо. Я повернулся и посмотрел на неё. Она стояла в ложе, вся в слезах, но улыбалась. Она была прекрасна. Я поднял руку и показал на неё. — Это моя девушка,— сказал я громко. — Моя Мирослава. Зал взорвался снова. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается бесконечное счастье. Она была моей. И я хотел, чтобы весь мир знал об этом. Я подмигнул ей и повернулся к музыкантам. — Следующая песня, — сказал я, — для неё. И заиграла музыка. Песня, которую она готовила ужин, пританцовывая бедрами. Я пел, глядя на неё, и видел, как она плачет. Как слёзы текут по её щекам. Как она улыбается сквозь слёзы. Я пел для неё. Каждая строчка была о ней. И я чувствовал, что этот момент — самый важный в моей жизни. *********** Мы сидели в маленьком кафе. Все вместе. Мои родители, Мира, я. Мы смеялись, болтали. Мама рассказывала смешные истории из моего детства, и Мира слушала с таким вниманием, будто это был самый важный разговор в её жизни. — Знаешь, — сказала мама, глядя на неё. — Когда Егор рассказал мне о тебе, я сразу поняла — ты особенная. Он никогда раньше никого не представлял нам так, как представил тебя. — Мы видели, как он смотрел на тебя во время концерта, — добавил папа. — Это был взгляд человека, который нашёл своё счастье. Мира улыбнулась, и я видел, как она счастлива. Я сжимал её руку под столом и чувствовал, как внутри разливается тепло. Это был идеальный вечер. Когда мы прощались, мама обняла Миру и прошептала что-то на ухо. Я не слышал слов, но видел, как Мира улыбнулась и обняла её в ответ. — Ты обязательно приезжай к нам, — сказала мама громче. — Мы будем рады. — Обязательно, — пообещала Мира. Папа пожал ей руку, и я чувствовал, как они принимают её. Как она становится частью нашей семьи. Мы стояли на улице, держась за руки. Родители ушли, оставив нас вдвоём. Я повернулся к ней и посмотрел в глаза. — Ты как? — спросил я. — Я счастлива, — ответила она. — Это был самый лучший день в моей жизни. Я улыбнулся. Я хотел сказать ей, что она — самое лучшее, что случалось со мной. Что я люблю её больше жизни. Что я никогда её не отпущу. Но вместо этого я просто сказал: — Это только начало, Мира. Только начало. Я поцеловал её. Долго, нежно, и чувствовал, как она тает в моих руках. Она была моей. И я был готов идти с ней по жизни. Медленно, но уверенно. Навсегда. Мы вернулись домой ближе к полуночи. Усталость навалилась на меня, как только мы переступили порог её квартиры. Адреналин концерта постепенно уходил, оставляя после себя приятную тяжесть во всём теле. Я рухнул на диван, не в силах даже разуться. — Ты как? — спросила Мира, садясь рядом и кладя голову мне на плечо. — Я счастлив, — честно признался я. — Но я выжат как лимон. — Тогда отдыхай, — она поцеловала меня в щёку. — Я принесу чай. Я улыбнулся и взял телефон. Экран взорвался уведомлениями — тысячи сообщений, комментариев, отметок. Я открыл инстаграм и понял, что всё, что я сделал сегодня на сцене, уже разлетелось по всему интернету. Каждый паблик, каждый новостной канал, каждый блогер выкладывали видео с концерта. «Крид представил свою девушку», «Кто эта загадочная Мирослава?», «Егор Крид больше не холостяк» — заголовки пестрели на каждом экране. — Боже, — прошептала Мира, заглядывая в мой телефон. — Это же… это же везде. — Я знал, что так будет, — сказал я, обнимая её. — Я хотел, чтобы весь мир знал о тебе. — Но там же… там моё лицо. Все увидят меня. Узнают. — Ты боишься? — я повернулся к ней, заглядывая в глаза. Она задумалась на секунду, а потом улыбнулась. — Нет. Странно, но нет. Я не боюсь. Потому что я с тобой. Я поцеловал её в лоб. Она была сильной. Она всегда была сильной, даже когда не знала этого. Я открыл её соцсети — инстаграм, телеграм, даже старый аккаунт, который она почти не вела. Везде были уведомления. Тысячи подписчиков, комментарии, сообщения. Люди писали ей, поздравляли, спрашивали, кто она, откуда, как они встретились. Её лицо было на каждом экране. — Что мне делать? — спросила она, глядя на меня. — Ничего, — ответил я. — Ты не должна ничего делать. Ты просто будь собой. А я сделаю всё остальное. Я взял телефон и открыл галерею. Там было столько фотографий — мы вместе, она улыбается, она смеётся, она спит. Но я хотел выбрать что-то особенное. Что-то, что расскажет о нас лучше любых слов. Я нашёл одно фото — мы стояли на балконе, обнявшись, смотрели на закат. Её лицо было спокойным, счастливым. Настоящим. Рядом с ним я сохранил видео с концерта — тот самый момент, когда я представил её залу. Когда я сказал «Это моя девушка. Моя Мирослава». Я открыл инстаграм и начал писать пост. Пальцы дрожали от волнения, но я знал, что делаю правильно. «Сегодня был самый важный концерт в моей жизни. Не потому что я пел, не потому что зал был полон. А потому что сегодня я показал миру человека, который изменил всё. Мою Мирославу. Она — моя муза, моя тишина, мой дом. Она прошла через ад и осталась сильной. Она научила меня любить по-настоящему. Я не знаю, что было бы со мной без неё. И я не хочу знать. Потому что теперь она есть. И это навсегда. Мира, спасибо, что ты есть. Спасибо, что веришь в меня. Спасибо, что ты — моя. Моя Мира. ❤️» Я добавил фотографию и видео. Нажал «опубликовать». И замер. — Ты только что выложил это? — спросила она, глядя на меня широко раскрытыми глазами. — Да, — я улыбнулся. — Это правда. Вся правда. Она посмотрела на экран своего телефона. Уведомления посыпались с новой силой. Она открыла мой пост и прочитала его вслух. Её голос дрожал. — «Она — моя тишина, мой дом…» Егор, это… — Это правда, — повторил я. — Я никогда не говорил таких слов никому. Только тебе. Она подняла на меня глаза. В них блестели слёзы, и я видел, как она счастлива. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Я тоже тебя люблю, — ответил я. Она придвинулась ко мне и поцеловала. Я чувствовал, как её губы касаются моих, как её руки обнимают меня. Я хотел, чтобы этот момент длился вечно. — Что теперь будет? — спросила она, отстраняясь. — Теперь всё будет по-новому, — сказал я. — Но я обещаю тебе: я буду рядом. Всегда. Я продолжал листать видео с концерта. Подписчики снимали с разных ракурсов, и я показывал их Мире. Она смотрела с затаённым дыханием, и я видел, как её глаза блестят. — Это невероятно, — прошептала она. — Я не видела себя со стороны. Ты был таким… живым. — Я был счастливым, — сказал я. — Потому что ты была там. Следующее видео было снято ближе к сцене. Я смотрел на себя — как я двигаюсь, как пою, как улыбаюсь залу. И в какой-то момент я увидел её — на экране позади меня появилось лицо Миры. Оператор поймал тот самый момент, когда я представил её залу. На видео было видно, как я поворачиваюсь, смотрю на экран, а потом говорю: «Это моя девушка. Моя Мирослава». — Боже, — прошептала Мира, прикрывая рот рукой. — Я не помню этого момента. Я просто смотрела на тебя, и всё. — А я помню, — сказал я, обнимая её. — Я помню каждую секунду. Я помню, как ты стояла там, вся в слезах, но улыбалась. Ты была самой красивой в этом зале. — Ты слишком много говоришь комплиментов, — она улыбнулась, но я видел, как ей приятно. — Я говорю правду. Я продолжал листать. Видео сменяли друг друга — я пел, танцевал, разговаривал с залом. Мира смотрела с восхищением, иногда комментировала: «О, я помню эту песню», «Как ты так долго можешь петь?», «Ты был таким энергичным». Я чувствовал, как её рука лежит на моей груди, как её дыхание касается моей шеи. Это было идеально. Но в какой-то момент я заметил, что она снова смотрит в свой телефон. Её лицо было удивлённым. — Егор, — сказала она. — Там… там столько комментариев. Люди пишут мне. Поздравляют. Говорят, что мы красивая пара. — Я же говорил тебе, — улыбнулся я. — Ты им понравилась. — Но я ничего не делала. Я просто была там. — Именно поэтому, — я взял её за руку. — Потому что ты была настоящей. Они это чувствуют. Она улыбнулась и поцеловала меня. Я чувствовал, как внутри разливается тепло. Этот вечер был идеальным. И я знал, что таких вечеров будет ещё много. Потому что она была рядом. И я был рядом. Навсегда. — Я хочу сохранить все эти видео, — сказала она. — Это память. О самом лучшем дне в моей жизни. — Это только начало, — повторил я свои слова. — Мы будем создавать такие дни каждый раз, когда будем вместе. Она посмотрела на меня, и в её глазах была та самая любовь, которая заставляла моё сердце биться быстрее. Я наклонился и поцеловал её. Тихо, нежно, чувствуя, как её губы отвечают на мой поцелуй. — Знаешь, — сказал я, отстраняясь. — Ты можешь ответить им. Не всем, конечно. Но хотя бы тем, кто пишет что-то тёплое. Это будет правильно. — Ты думаешь? — спросила она. — Я уверен, — ответил я. — Они хотят узнать тебя. Не как мою девушку. А как тебя. Мирославу, художницу,человека.  Она задумалась, а потом улыбнулась. — Хорошо. Я попробую. Мы сидели на диване, она отвечала на сообщения, я смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается тепло. Этот вечер был идеальным. И я знал, что таких вечеров будет ещё много. Потому что она была рядом. И я был рядом. Усталость дала о себе знать. Мы оба чувствовали, как адреналин уходит, оставляя после себя только приятное тепло. — Мне нужно в душ, — сказал я, отстраняясь. — Не хочешь со мной?  — Иди первым, — улыбнулась она. — Я пока разберу вещи. Я кивнул и направился в ванную. Включил воду, и горячие струи обрушились на моё тело, смывая усталость и пот, оставшиеся после концерта. Я стоял под душем, закрыв глаза, и думал о том, как прошёл этот день. Как она смотрела на меня. Как я представил её всему залу. Всё было идеально. Я уже собирался выключать воду, когда дверь в ванную приоткрылась. Я обернулся и увидел Миру. Она стояла на пороге, с лёгкой улыбкой на губах, и смотрела на меня. — Я к тебе? — спросила она. — Я всегда жду тебя, — ответил я, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она сняла футболку и шорты, и я смотрел, как она идёт ко мне. Её тело было таким знакомым и таким родным. Она вошла в душевую кабину, и я почувствовал, как её руки обнимают меня, как её тело прижимается к моему. — Сегодня был невероятный день, — сказала она, подставляя лицо под струи воды. — Я хочу запомнить его навсегда. — Я тоже, — ответил я, проводя руками по её мокрым волосам. — Но этот день ещё не закончился. Она подняла на меня глаза, и я увидел в них желание. То самое, которое я так хорошо знал. Я наклонился и поцеловал её. Горячая вода лилась на нас, создавая ощущение, что мы находимся в каком-то другом мире — мире, где есть только мы. Её руки скользили по моей спине, я чувствовал, как её пальцы касаются моей кожи, как она притягивает меня ближе. Я отвечал на её поцелуй, чувствуя, как внутри разгорается огонь. — Я хочу тебя, — прошептала она. — Я знаю, — ответил я, касаясь губами её шеи. — Я тоже хочу тебя. Мы стояли под горячими струями, и вода стекала по нашим телам. Я гладил её, целовал, чувствовал, как её дыхание становится всё более частым. Она отвечала мне, и я чувствовал, как её руки сжимают мои плечи, как её тело изгибается под моими прикосновениями. — Ты такая красивая, — прошептал я, глядя на неё. — Самая красивая. — Ты говоришь это каждый раз, — улыбнулась она. — И каждый раз это правда. Я подхватил её на руки, и она обвила ногами мою талию. Я прижал её к стене душевой кабины, и наши тела слились воедино. Горячая вода лилась на нас, создавая ощущение, что мы находимся внутри водопада. Я чувствовал каждый её вздох, каждое движение. Это было идеально — неспешно, нежно, с той глубиной, которую могут дать только два человека, прошедшие через ад и нашедшие друг друга. Когда мы наконец отстранились друг от друга, вода стала остывать. Мы стояли под душем, обнявшись, чувствуя, как усталость и напряжение уходят, оставляя после себя только спокойствие и любовь. — Я люблю тебя, — сказал я, касаясь губами её лба. — Я тоже тебя люблю, — ответила она. Мы выключили воду и вышли из душа. Она завернулась в полотенце, я натянул джинсы. Мы стояли в ванной, мокрые, счастливые, и я чувствовал, что этот момент — один из тех, которые я запомню навсегда. — Пойдём, — сказал я, беря её за руку. — Я хочу обнять тебя и заснуть рядом с тобой. Она улыбнулась и пошла за мной в комнату. Мы легли в кровать, и я обнял её, чувствуя, как её тело прижимается к моему, как её дыхание становится ровным и спокойным.