Часть 24

POV Егор Я проснулся от того, что солнечный свет падал мне на лицо. Но он был каким-то особенно ярким, настойчивым. Я открыл глаза и посмотрел на часы — 15:00. Мы проспали почти до вечера. Но это было неудивительно — мы легли почти под утро, слишком долго не могли оторваться друг от друга после вчерашнего концерта. Я повернул голову и увидел Миру. Она всё ещё спала, прижавшись ко мне, и её дыхание было ровным и спокойным. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается счастье. Её волосы разметались по подушке, лицо было безмятежным, беззащитным. Она была так прекрасна в этом уже почти вечернем свете. Я осторожно поцеловал её в лоб, и она зашевелилась. Её ресницы дрогнули, и она медленно открыла глаза. — Который час? — спросила она сонным голосом. — Три часа дня, — улыбнулся я. Она приподнялась на локте и посмотрела на меня с удивлением. — Мы проспали почти весь день! — Мы легли почти под утро, — я поцеловал её в плечо. — Нам нужно было отдохнуть. — С тобой я отдыхаю, — она улыбнулась и придвинулась ближе. — Даже когда не сплю. Я рассмеялся и обнял её. Мы лежали в обнимку, слушая, как за окном шумит город. Это был идеальный момент — тихий, тёплый, наполненный её присутствием. — Мира, — сказал я, когда мы наконец встали и пошли на кухню. — Да? — она повернулась ко мне, держа в руках кружку с кофе. — Я хочу с тобой кое-что обсудить. Она приподняла бровь, заинтригованная, и села за стол, глядя на меня с любопытством. — Что? Я сел напротив и взял её руки в свои. Я не хотел, чтобы это звучало как давление. Я хотел, чтобы она знала — это предложение, а не требование. — Мы живём вместе почти месяц. То у тебя, то у меня. Но твоя квартира маленькая, а моя — большая и пустая. Там есть место для твоей мастерской. Для твоих красок. Для тебя. Она замерла, и я видел, как она напряглась. Я чувствовал, как её пальцы слегка дрогнули в моих руках. — Ты хочешь, чтобы я переехала к тебе? — спросила она тихо. — Я хочу, чтобы мы жили вместе, — сказал я, сжимая её руки. — По-настоящему. В одном пространстве. Чтобы твои вещи были рядом с моими. Чтобы каждый день начинался с тебя и заканчивался тобой. Чтобы у нас был общий дом. Она молчала, и я чувствовал, как внутри нарастает напряжение. Я боялся, что она скажет нет. Что она испугается. — Ты не боишься, что будет сложно? — спросила она. — Что мы не выдержим быт? Что я буду тебе мешать твоей работой? — Я не боюсь, — твёрдо сказал я. — Я был с тобой в самые сложные моменты. Я видел, как ты проходишь через ад и выбираешься из него. Если мы выдержали это, мы выдержим всё. А насчёт работы… — я усмехнулся, — ты никогда не будешь мне мешать. Ты вдохновляешь меня. Твои краски, твой запах, твоё присутствие в квартире — это и есть дом. Я хочу, чтобы это было по-настоящему. Она смотрела на меня, и я видел, как в её глазах борются страх и надежда. Страх — что это слишком серьёзно. Надежда — что это правильно. Я ждал, боясь дышать. — Ты правда хочешь этого? — спросила она. — Ты уверен, что я не буду тебе мешать? Твоя работа, твои записи, твои репетиции… — Мира, — я притянул её к себе и обнял. — Ты никогда не будешь мне мешать. Ты — то, что делает меня счастливым. Ты вдохновляешь меня. Твои краски, твои кисти, твой запах в квартире — это и есть дом. Я хочу, чтобы это было по-настоящему. Она подняла на меня глаза, и я увидел, что страх уходит, уступая место улыбке. Её глаза заблестели, и я чувствовал, как её руки обнимают меня в ответ. — Тогда, наверное, мне нужно собрать вещи, — сказала она. Я рассмеялся и поцеловал её. — Давай сделаем это сегодня. Я помогу. ******* Мы начали собирать её вещи после завтрака. Я смотрел, как она перебирает свои вещи, как аккуратно складывает одежду в коробки, как упаковывает свои краски. Всё это было таким родным, таким её. — У тебя так много красок, — удивился я, когда она достала из шкафа целый ящик с тюбиками и кистями. — Это моя жизнь, — улыбнулась она. — Без них я не я. — Тогда мы найдём для них самое лучшее место, — сказал я. — У меня есть свободная комната. Можно сделать из неё твою мастерскую. Она замерла и посмотрела на меня. В её глазах было столько благодарности, что у меня сжалось сердце. — Ты серьёзно? Ты отдашь мне целую комнату? — Это будет твоя комната, — сказал я. — Место, где ты можешь творить. Где никто не будет тебя отвлекать. Где ты будешь чувствовать себя свободной. Она подошла ко мне и обняла так крепко, что я почувствовал, как её сердце бьётся рядом с моим. — Ты слишком хороший для меня, Егор. — Нет, — я поцеловал её в макушку. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Мы продолжили собирать вещи. Я упаковывал коробки, она сортировала одежду, книги, рисунки. Мы смеялись, когда она находила старые вещи, которые забыла, когда я случайно уронил коробку с кистями и они рассыпались по полу. — Ты специально? — спросила она, глядя на разбросанные кисти. — Это был несчастный случай! — оправдывался я, собирая их. — Я же не знал, что там будет дырка! — Я тебе не верю, — она улыбнулась, но было видно, что ей весело. Через несколько часов большая часть вещей была упакована. Я смотрел на коробки и чувствовал, как внутри разливается тепло. Мы делали это. Мы переезжали вместе. Мы строили наш дом. — Я не знаю, как сказать тебе спасибо, — сказала она, садясь на диван рядом со мной. — Ты не должна говорить спасибо, — ответил я. — Ты просто должна быть рядом. Всё остальное — детали. Она положила голову мне на плечо, и я чувствовал, как она дышит. Это был идеальный момент. Вечером мы вернулись в мою квартиру с двумя машинами, полными вещей. Я открыл дверь, и она вошла первой. Встала в центре гостиной и огляделась. Я смотрел на неё, ожидая реакции. — Здесь так много места, — сказала она. — И так пусто. — Скоро здесь будет уютно, — я подошёл к ней и обнял. — Потому что здесь будешь ты. Твои вещи, твои краски, твой запах. Она повернулась ко мне и улыбнулась. В её глазах был свет, и я чувствовал, как внутри разливается тепло. — Тогда давай делать это. Мы начали распаковывать вещи. Я помогал ей расставлять книги, вешать одежду, раскладывать краски в её новой мастерской. Я смотрел, как она оживает, как её глаза загораются, когда она видит своё новое пространство. — Здесь можно поставить мольберт, — говорила она, показывая на свободный угол. — А здесь я буду хранить свои краски. А на эту стену я повешу свои рисунки. Я слушал её и улыбался. Она была дома. Она была там, где ей было суждено быть. Поздно вечером мы сидели на диване, уставшие, но счастливые. Квартира уже не казалась пустой — она была наполнена её вещами, её запахом, её присутствием. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается счастье. — Ну что, — сказал я, обнимая её. — Теперь мы дома. — Дома, — повторила она. — Как красиво звучит. Я поцеловал её в висок. — Мы будем делать этот дом лучше день за днём. Вместе. Она подняла голову и посмотрела на меня. В её глазах была та самая любовь, которая заставляла моё сердце биться быстрее. — Спасибо, Егор, — прошептала она. — За всё. — Я люблю тебя, Мира. — Я тоже тебя люблю. Мы сидели на диване, смотрели на первые звёзды за окном, и я знал, что этот день — только начало. Мы переехали вместе. Мы построили дом. Теперь мы могли строить жизнь.