Часть 58

Приятного прочтения💞 _____________________ Шум прибоя и теплый, соленый ветер Малибу всегда действовали на Элеонору отрезвляюще. Это был её родной город, место, где всё когда-то начиналось, еще до того, как её жизнь превратилась в бесконечную череду спасений мира, взрывов и костюмов, и работой. Уехав от Тони, Нора чувствовала себя так, словно из неё заживо вырвали огромную часть души. Сердце разрывалось от невыносимой тоски, она всё еще любила его. Любила его дурацкие шутки, его гениальный, вечно занятый ум, то, как он осторожно обнимал её по ночам, словно боясь сломать. Но оставаться рядом было выше её сил. Ей было больно видеть, как Старк ломает себя, пытаясь контролировать всё на свете. Её уход не был предательством — это был крик отчаяния. Это непрекращающийся внутренний плач по мужчине, без которого мир казался пустым. Она медленно шла по знакомой с детства улице. Мимо проносились редкие машины, а солнце ласкало кожу, заставляя на секунду забыть о Нью-Йорке в котором остался Старк. Но, Малибу все равно напоминала о их первой встрече. Гилберт точно помнила, куда идет. Ей была нужна Нэнси — добрая старушка, которая когда-то работала в местной библиотеке. Нэнси была одной из немногих, кто знал Нору еще маленькой девочкой. Подойдя к уютному, слегка обветшалому домику с деревянным крыльцом, Нора остановилась. Сердце предательски сжалось от нахлынувшей ностальгии. Она поднялась по ступеням и негромко постучала в дверь. Через минуту за дверью послышались неторопливые шаги. Замок щелкнул, и на пороге появилась пожилая женщина в уютном вязаном кардигане. Нэнси прищурилась, разглядывая гостью сквозь очки, и вдруг её лицо озарилось невероятным удивлением, а на глаза навернулись слезы. — Элиза? — тихо сказала Нэнси, едва веря своим глазам. — Это правда ты? Для всего мира она была Элеонорой, Норой, соратницей Тони. Но здесь, для старой библиотекарши, она оставалась той самой Элизой из тихой юности. — Здравствуйте, Нэнси, — мягко улыбнулась Элеонора, чувствуя, как к горлу подступает комок от этого простого, родного имени. — Господи, как ты выросла... — Нэнси всплеснула руками, поспешно открывая дверь шире и делая шаг назад, чтобы впустить девушку в дом. — Ты проходи, проходи скорее! Спустя десять минут они уже сидели на уютной, залитой мягким солнечным светом кухни: Старый деревянный стол, кружевные салфетки и фарфоровый чайник, от которого поднимался ароматный пар с нотками мяты и чабреца. Нэнси неторопливо наливала чай в кружки, бережно придерживая крышку чайника сморщенной ладонью. Она украдкой наблюдала за Норой. Девушка сидела у окна, обхватив себя руками, и невидящим взглядом смотрела, как солнечные зайчики прыгают по скатерти. В её позе, в её опущенных плечах и бледном лице читалась такая сокрушительная, неподъемная тоска, какую невозможно было скрыть за вежливой улыбкой. Старушка поставила чашку перед гостьей, тихонько села напротив и накрыла ладонь Норы своей теплой, суховатой рукой. — Элиза, девочка моя, — мягко позвала Нэнси, и в её голосе было столько тепла, что защитная броня Норы дала трещину. — Я ведь видела тебя в новостях. Красивая, сильная, рядом с этим твоим... Тони Старком. Весь мир смотрит на вас. Но сейчас я смотрю на тебя и не вижу той счастливой девушки. Что случилось, милая? Почему ты здесь одна, и почему у тебя такие грустные глаза? Элеонора опустила голову, судорожно выдохнув. Слёзы, которые она так долго сдерживала, всё-таки обожгли ресницы. Ей было невыносимо тяжело произносить это вслух, но скрывать правду больше не было сил. — Мы расстались, Нэнси, — тихо, почти шепотом произнесла Нора, и её голос дрогнул. — Это было... наше решение. Никто не виноват, но от этого не легче. Она подняла глаза, полные боли и отчаяния. — Когда случилась битва в Заковии, Тони совсем потерял покой. Он пытается затащить весь мир на свои плечи, пытается контролировать каждую мелочь, скрывал многое от меня, а я... я просто устала. Устала каждую секунду бояться, что в следующий раз он не вернется. Нэнси молча слушала её, лишь крепче сжимая её пальцы, позволяя Норе выплакать всю эту боль. Она грустно улыбнулась, и её глаза за стеклами очков подернулись дымкой воспоминаний. — Знаешь, Элиза... — тихо начала Нэнси, — твоя тоска и эти слова напомнили мне кое-кого. Твоя бабушка, Оливия, перед самой своей смертью оставила мне одну очень важную мысль. Она словно знала, какая судьба тебя ждет. Элеонора замерла, перестав плакать. Она утерла слезу и внимательно посмотрела на старушку. Имя бабушки Оливии всегда было для неё чем-то святым. — Оливия тогда сказала мне, — продолжала Нэнси, и её голос звучал удивительно твердо и глубоко, — «Нора — сильная девочка, но её сердце будет слишком преданное». Нэнси сделала паузу, давая Норе осознать услышанное. — Твоя бабушка знала, о чем говорит, милая. И если ты действительно любишь его так, как говоришь, твое место не на этом тихом побережье Малибу. Твое место там, где он. Подумай об этом. Нора опустила глаза на остывающий чай, и новая волна грусти накрыла её. Она тихонько покачала головой, словно пытаясь оправдаться перед самой собой и перед памятью бабушки. — Мы просто хотели дать друг другу время, думая, что всё будет хорошо... — сдавленно ответила Нора, и её пальцы сильнее сжали фарфоровую чашку. — Я ведь не собиралась бросать его навсегда, Нэнси. Мне казалось, что эта пауза спасет нас. Что Тони побудет один, остынет, поймет. Нэнси горько и понимающе вздохнула. Она перевела взгляд на старое тикающее радио на полке, а затем снова посмотрела на девушку. — Время — коварная штука, — тихо произнесла старушка. — Вы думали, что даете друг другу передышку, но миру плевать на ваши перерывы. Нора закусила губу. Слова Нэнси попали в самую точку. Оставшись один, он просто еще глубже зарылся в свои страхи и политические соглашения, о которых она мельком слышала из утренних сводок новостей. Нора не успела ничего ответить. Тишину кухни разорвала резкая, настойчивая вибрация мобильного телефона. На экране высветилось имя, от которого по спине пробежал холодок: Наташа Романофф. Гилберт содрогнулась. Она дрожащей рукой смахнула экран ответа и прижала трубку к уху. — Наташа?.. — тихо, сдерживая дыхание, позвала Нора. — Нора, слава богу, ты взяла трубку, — голос Наташи, всегда собранный и стальной, сейчас звучал пугающе хрипло и устало. На заднем плане слышался монотонный писк медицинских приборов. — Всё пошло к черту. Команда... команды больше нет. Мы сошлись в аэропорту. Стив не отступил, а Тони... Тони был в ярости. Мы пытались их остановить. Нора почувствовала, как воздух застревает в легких. Сердце забилось. — Нат, умоляю, скажи мне, что он жив! — из глаз Норы брызнули слезы, о которых она совершенно забыла. — Тони цел, физически он в порядке, если не считать разбитого лица, — быстро ответила Романофф, пытаясь её успокоить, но тут же сделала тяжелую, давящую паузу. — Но Роуди... Нора, Родди сбили в воздухе. Он упал с огромной высоты. Нора прижила ладонь к губам. Нэнси испуганно всплеснула руками, глядя на побледневшую девушку. — О господи... Родди... — прошептала Нора. — Что с ним? — Он жив, но поврежден позвоночник. Врачи говорят, его парализовало ниже пояса, — глухо произнесла Наташа. — Тони сейчас сам не свой. Стив и Баки сбежали, половина наших ребят под арестом. В трубке повисла тишина, прерываемая лишь далеким писком больничного монитора на стороне Наташи. Нора медленно опустила руку с телефоном. Время вышло. Пока они пытались «разобраться в себе», их мир разнесло на куски. — Я скоро буду, — твердо сказала Гилберт, она отключила вызов и медленно посмотрела на Нэнси. — Беги, моя девочка, — тихо, но уверенно сказала она. — Твое место там. Приезжай только почаще... Нора крепко, на секунду прижала к себе старую женщину, впитывая её тепло и аромат домашнего уюта. — Спасибо вам, Нэнси. За всё, — прошептала Нора. Она резко развернулась, подхватила свою дорожную сумку и выбежала на крыльцо. Солнце Малибу всё так же ярко заливало побережье, но мысли Норы были уже далеко. ______________________ Благодарю за прочтения💞