Приносить удачу

Воропаев зашёл в квартиру и откинул свой портфель в сторону. Туда же отправил галстук. Образ уверенного президента нравился ему лишь немногим больше ненавистной госслужбы. Выгода финансовая была очевидна, но деньги не решали главного — не заполняли пустоту, копившуюся месяцами. Он жил успешной жизнью, но словно не своей. Можно было пуститься во все тяжкие и бегать по клубам в поисках мимолётных увлечений, как Андрей. Но на то не было ни сил, ни желания. Президентство занимало почти всё его время, но он был не один, и, пока они вместе выводили компанию из кризиса, привык к Пушкарёвой как к родной. Хотя общий язык они нашли не сразу. Голова всё ещё болела. Саша выпил воды без газа со льдом и подошёл к окну. Где-то в Москве бродит одна Пушкарёва. Одна. Других таких просто нет. И её надо срочно найти. Воропаев порадовался, что накануне не полез с расспросами к женсовету: уже сегодня они бы разнесли сплетни по всем коридорам, а знать о его намерениях не должен никто. Удивительно, но именно на трезвую голову, а не в стельку пьяным, он был решительнее. Быстро оделся и поехал к ней домой. Времени — пять утра. Кем бы она ни работала, вряд ли выезжает из дома так рано. Ближе к шести Алекс заглушил машину у её подъезда. Позвонил своему секретарю и предупредил, что задержится. Знал, что никто не будет его искать, но считал нужным соблюдать формальности. Ближе к семи Воропаев хотел бросить свою затею. А что, если Пушкарёва не живёт с родителями? Нашла себе кого-нибудь и переехала к нему. Или квартиру сняла. Второй вариант нравился больше, и в порыве задумчивости он чуть не упустил Катю. Она быстрым шагом спешила к такси. И выглядела иначе. Воропаев с ужасом понял, что буквально на днях видел её в «Мармеладофф». Тогда сомневался, но теперь точно знал — это была Пушкарёва. На каком-то почти семейном обеде. А он сам что забыл в ресторане? Общался с Хмелиным. Тот предлагал ему взятку за отсрочку выхода новой коллекции. Большую сумму, даже для такого небедного человека, как Воропаев. И тотчас же был послан. — Катя, постойте, — Саша вышел из машины и направился ей навстречу. Пушкарёва не ожидала его увидеть и испугалась. — Александр Юрьевич? — Вы можете ехать, — Воропаев сунул водителю единственную купюру, что была в кармане (тысячи ему должно хватить). Тот что-то проворчал себе под нос, но решил не доводить дело до конфликта. — Что вы себе позволяете? Я опаздываю на работу. — Катя, у меня тоже нет времени стоять здесь с вами всё утро. В «Зималетто» аврал. — Тогда что вам опять от меня нужно? — она злилась и была в этот момент слишком хороша собой. Лёгкий румянец в сочетании с холодным тоном. Струящиеся локоны, плавно спускающиеся по плечам строгого белоснежного пальто. В такси в таких не ездят, Катя. Напоследок его внимание привлекли изумрудные туфли на каблуке, захотелось увидеть образ полностью, но Пушкарёва, словно читая его мысли, спешно начала застёгивать ворот. — Сегодня прохладно. Мы так и будем стоять на улице? Или вы пригласите сесть в машину, раз уж приехали? Кате некогда было разводить сопли. В офисе её ждала Виноградова, которая терпеть не могла опоздания. Александр смутился. — А вы очень изменились с нашей последней встречи. Пушкарёва ничего не сказала и уверенно направилась к его машине. Как же ей надоели все эти комплименты в свой адрес. Михаил делал их постоянно. С недавних пор к нему присоединился их новый клиент — Хмелин, и другие мужчины, с которыми Катя знакомилась по работе. Воропаев вскинул брови и проследовал за ней. — Катя, почему вы такая дикая? — он хотел сказать что-то другое, но она снова сбила его… на этот раз с толку. — А вас бы больше устроила тихая серая мышка? — Нет, — тогда она тоже вызывала у него интерес, но сейчас ещё и привела себя в порядок. — И вы правы, я приехал не для того, чтобы делать вам комплименты. — Тогда слушаю. И не могли бы вы отвезти меня на работу, раз уж решили занять моё время? — Где вы работаете? — В агентстве Юлианы Виноградовой. — Что? — теперь и Воропаев мог выйти из себя. Виноградова заходила в «Зималетто» регулярно: она отвечала за пиар-кампанию новой коллекции и словом не обмолвилась, что Пушкарёва работает на неё. Хотя он не спрашивал. — Вы же знаете адрес? — Да, хорошо, едем, — первые минуты прошли в напряжённом молчании. — Как дела в «Зималетто»? — Катя первой нарушила тишину. — Я приехал как раз за этим. Никак. Стоим на месте, как сломанный вышивальный станок, — Воропаев вспомнил, что именно предлагал Хмелин, и мысленно отправил ему ответное: не дождёшься! — Какие-то проблемы на производстве? Станки ведь совсем новые. Мы с Андреем подписывали договор на поставку нового оборудования всего пару месяцев назад, — она внезапно изменилась в лице и замолчала. Воропаев пытался понять, что так расстроило Катю. Да, именно расстроило. Вряд ли она распереживалась из-за производства. — Катя, успокойтесь. Со станками всё в порядке. Просто к слову пришлось. Но мне нужна ваша помощь, — она подняла на него глаза. Они блестели, словно секунду назад Пушкарёва намеревалась заплакать. И Саша мысленно поблагодарил Катю за то, что сдержалась. Женские слёзы он терпеть не мог. Достаточно было того, что Кира постоянно ревела у него на плече. Он бы уже давно послал Жданова куда подальше, но сестра вцепилась в Андрея, как в последний шанс. — Что именно нужно? — Ярослав Ветров уволен из «Зималетто», и я остался без правой руки, Катя. — Я буду с вами откровенна: не думаю, что это какая-то катастрофа. — Радуетесь чужому несчастью? — Нет. Наоборот. Считаю, что такому скользкому человеку, как Ярослав, не место в компании. И что теперь? Вам срочно нужен новый финансовый директор? Могу предложить кандидатуру Зорькина. Он всё ещё ищет работу. Воропаев не подумал об этом сразу и теперь жалел. Николая он на дух не переваривал, но Зорькин разбирался в отчётах и мог быть полезен. — Этот вопрос уже закрыт. Павел взял своего человека. Думаю, ему можно доверять. Но мне необходим вице-президент, Катя. Который разбирался бы в вопросах «Зималетто» лучше, чем я сам. — Предложите Жданову эту должность. Если вас волнует будущее компании, хоть раз перестаньте соперничать, — Александр хотел возразить, но Пушкарёва говорила так спокойно и уверенно, что меньше всего ему хотелось прослыть в её глазах истеричкой. — Это исключено, Катя, — она наконец поняла, чего он хотел от неё. — Я тоже не вернусь в «Зималетто». Это невозможно. Вы ведь за этим приехали? — Но почему, Катя? Уверен, что условия, которые я могу вам предложить, не идут ни в какое сравнение с тем, что вы сейчас получаете у Юлианы. — Возможно. Но не вы ли отлично обрисовали мне перспективы моего возвращения в нашу прошлую встречу? Когда я подписала на вас доверенность на управление «Никамодой». — Ммм, с тех пор ситуация несколько изменилась, Катя. И вы изменились. И я сейчас не о внешности. — Думаете, если я стала увереннее в себе, акционеры примут меня в коллектив с распростёртыми объятиями? Очень сомневаюсь. — Возможно, вы правы. Но чего вы боитесь, Катя? Или кого? Пушкарёва внимательно посмотрела на Воропаева. Раскрывать перед ним душу она не собиралась. — Я никого не боюсь. Но эту главу своей жизни я закрыла. И возвращаться в компанию не вижу никакого смысла. — А, я понял. Вы решили так изящно отомстить всем нам за то, как мы все относились к вам тогда. — Если бы я хотела отомстить, давно бы сделала это. — Тогда помогите мне, Катя, — они уже подъезжали к офису. — Для меня унизительна вся эта ситуация. И я знаю, что вам доставляет наслаждение то, что сейчас мы с вами поменялись ролями, — Катя поморщилась: Воропаев и наслаждение были для неё на противоположных полюсах. — Вы знаете, что коллекция Хмелина один в один повторяет коллекцию «Зималетто»? Так вот почему этот гадёныш рассчитывал на поломку вышивального станка. — Впервые слышу. И удивлён, что вы осведомлены. Катя решилась сделать шаг ему навстречу, понимала, что, не будь ситуация серьёзной, Воропаев никогда бы не стал унижаться перед ней. — Юлиана занимается пиар-кампанией «Зималетто». А я работаю с Хмелиным. — С главным конкурентом? Пушкарёва, и чем вы лучше Ветрова? — Давайте без лишних эмоций, Александр Юрьевич. Для вас он конкурент, для меня — заказчик. И я делаю свою работу. Катерина опустила подробности того, как она не хотела браться за проект, до последнего откладывала папку «Фонтаны» куда подальше, и Юлиане пришлось проявить настойчивость. — И что вы предлагаете сделать мне? — Проведите показ на неделю раньше «Фонтаны». — Это невозможно, Катя. Вам ли не знать. Всё уже расписано по минутам. И мы едва укладываемся в сроки. — Вы хотите выйти вперёд? — Хочу. — Тогда думайте, Александр Юрьевич. Решения есть всегда. А сейчас мне нужно идти, всего доброго. — Пушкарёва! — она уже открывала дверь машины, но остановилась. — Екатерина Валерьевна, Александр Юрьевич, — она поступательно надавливала на его болевые точки. Но Воропаев приходил от этого чуть ли не в восторг, хоть и выражал недовольство. — Екатерина Валерьевна, следите за новостями. Ещё увидимся. Она ничего не ответила. Саша вернулся на работу. Вызвал к себе Жданова и поручил задействовать станки на полную мощность. Андрей кипятился, пытался спорить, но в конце сдался. Следом Воропаев выслушал не менее динамичную истерику Милко. Но и тот не выдержал требовательного взгляда руководства. Оставалось договориться с Юлианой. Алекс набрал её и сообщил, что будет в офисе через час. Рабочий день в самом разгаре, он всё успеет. В офисе Виноградовой жутко воняло лилиями. Саша их не переносил, а Пушкарёва, по всей видимости, любила. Именно на её столе стояли цветы. От кого только? Самой Кати на месте не оказалось, и Воропаев сделал вид, что знать не знает о том, что Пушкарёва работает на Юлиану. — Саша, что-то не так? — Ненавижу лилии. И, похоже, у меня на них аллергия, — нос зачесался против его воли. — А мне нравится. И моя помощница их обожает, — она и глазом не моргнула, говоря о Пушкарёвой. — И где же она сама? — Хочешь познакомиться? — Виноградова ничего не заподозрила: Саша не выглядел напряжённым. И у него действительно была аллергия. Она протянула ему одноразовый носовой платок. — Вот, держи. Сейчас открою окно. — Спасибо. Так где К… твоя помощница? — чуть не выдал себя, но вовремя спохватился. — Уехала на свидание. И, кстати, имей в виду, мне тоже нужно уехать через полчаса. — Я успею, — свидание Пушкарёвой его разочаровало, но нужно было собраться. — Юлиана, мы должны изменить дату показа. — Что-то случилось? «Зималетто» не успевает выпустить коллекцию в срок? — как бы цинична ни была Виноградова, она переживала за компанию. «Зималетто», в отличие от «Фонтаны», стало для неё почти родным. Воропаев на ходу придумывал причину переноса. — Наоборот. Всё хорошо. Но мы запланировали важные переговоры в Лондоне. Показ 25-го, но мне нужно уехать к Павлу 23-го. Без нас двоих проведение невозможно. — И что ты предлагаешь? Ты вообще понимаешь, что так дела не делаются? Я не представляю, как сейчас всё сдвигать, — Юлиана не скрывала недовольства, но в глубине души понимала, что сделает всё возможное и невозможное. Вот только Воропаеву об этом знать необязательно. — Мы должны провести показ на неделю раньше. — У вас всё готово? — Да, — уверенно соврал Александр. Юлиана села на своё место и задумалась. Саша присел за стол Пушкарёвой. Кроме цветов, ничего не напоминало о Кате. Папки, листки для записей, канцелярские принадлежности. Никаких фото в рамке или бесполезных безделушек, которые так любят женщины. — Хорошо. Давай так. Я созвонюсь завтра с нашими партнёрами, и мы решим, как быть с залом и со всем остальным. Если что, вы готовы поменять место проведения показа? — Да, я думаю, это не проблема. Если надо, мы оплатим неустойку. Действуй, как считаешь нужным. Я полностью доверяю. — Спасибо, — она впервые обратила внимание на задумчивость Саши. Мыслями он был не на показе, а где-то намного дальше. И продолжал сидеть на рабочем месте Катерины. Она успела порадоваться, что Катя убрала все фото со стола. Ещё недавно Саша увидел бы родителей Пушкарёвой в рамке и счастливые лица Катюши и Миши в Египте. Но с Борщёвым они поругались, и все фото отправились в шкаф. Возможно, как раз сегодня помирятся. — Мне надо ехать. Я позвоню завтра, как только будут новости. — Хорошо, я на связи. Воропаев не сомневался, что вопрос разрешится в его пользу. Екатерина Валерьевна, сама того не ведая, начала приносить ему удачу, а не только отвешивать удар за ударом.