В больнице имени святого Мунго

      Пробуждение было мучительным. Сколько времени Гермиона провела без сознания, она сказать не могла, но чувствовала себя сейчас так мерзко, что предпочла бы не приходить в себя. Внутри всё будто горело, каждый вдох прокатывался по телу болезненной волной, в животе пульсировало и тянуло.       Попытка осмотреться не увенчалась успехом: приподняться на локтях сил не было, перед глазами всё плыло, и единственным, что удалось различить Гермионе, был цвет потолка. Белый. В Больничном крыле Хогвартса потолок был другой, это она хорошо помнила, а значит, сейчас она была где-то в другом месте. Вряд ли в плену, никому она не нужна, чтобы держать её. Значит, Мунго? Вероятнее всего…       Раздался звук открывающейся и закрывающейся двери, затем шаги. Рядом мелькнуло что-то ярко-зелёное. Значит, точно Мунго. Всё настолько плохо, что её побоялись отправлять в школу на попечение мадам Помфри? Гермиона попыталась заговорить, спросить, что с ней самой, что с остальными ребятами, но у неё изо рта донеслось только хриплое бульканье, а затем она снова отключилась.

***

      Дни сменяли друг друга, тянулись бесконечно, ничем не отличимые друг от друга. Гермиона иногда вот так же внезапно приходила в себя, пыталась смотреть по сторонам, пыталась хоть что-нибудь сказать, но в итоге снова проваливалась в блаженную темноту, где не было боли. Иногда она бодрствовала чуть дольше — когда дышать было не настолько нестерпимо тяжело. Иногда отключалась обратно почти сразу, не успев даже толком осознать, что очнулась. Но ощущение, будто время вокруг остановилось, не оставляло её.       А потом, видимо, ей всё же стало немного лучше, потому что в какой-то из дней помимо боли Гермиона почувствовала ещё и холод. После некоторых усилий ей удалось повернуться на бок и поджать ноги, пряча их глубже под одеяло. От смены положения в первый момент ей показалось, что она сейчас снова потеряет сознание от боли, но этого не случилось, зато через несколько секунд боль сменилась приятным покалыванием, какое бывает, когда всё онемело от неподвижности и ты наконец меняешь позу на более удобную. Пожалуй, это был прогресс! Оставалось только выяснить, что именно с ней произошло и как дела у остальных.       Снова зашёл целитель — как и в самое первое её пробуждение. Но зато сейчас Гермиона смогла сфокусировать на нём взгляд и рассмотреть. Целителем оказалась пожилая женщина, чуть полноватая, с резкими движениями и цепким взглядом. Заметив, что Гермиона смотрит на неё осознанно, женщина отвлеклась от приборов, стоявших в изголовье кровати, и повернулась к ней:       — Ну что, как ты? Попробуй что-нибудь сказать.       Гермиона открыла было рот, но тут осознала, что все мысли из головы улетучились, и она не знает, как сформулировать интересующие её вопросы. Несколько секунд она растерянно смотрела по сторонам, пытаясь придумать, как выразить свои мысли, и наконец решила начать с самого нейтрального:       — Я… Я же в Мунго, да?       Голос её звучал слабо и хрипло, но по крайней мере теперь у неё в груди не булькало, что не могло не радовать.       — А что, у тебя были другие варианты? Конечно, в Мунго. Чудом откачали тебя.       — А как давно я здесь?       — Да уж месяца полтора точно. Чуть больше даже. И как только тебя угораздило… — целительница покачала головой и снова занялась приборами.       Гермиона скосила взгляд наверх и заметила, что женщина меняет в каком-то аппарате опустевшие флаконы на полные. Как только она поменяла последний, кристаллы на аппарате перестали моргать красным и равномерно засветились зелёным, а ещё через секунду Гермиона почувствовала по всему телу лёгкое жжение.       Правильно расценив любопытство девушки, целительница пояснила:       — Это всё восстанавливающие зелья. Пока ты была без сознания, глотать не могла, поэтому вводили тебе всё сразу в кровь. Это специальный артефакт, который переносит зелья непосредственно в организм. Для надёжности ещё какое-то время будет так, а потом будешь сама пить всё.       Гермиона вздохнула. Больше полутора месяцев в больнице — и почти всё это время без сознания. Что же там было за заклинание такое, которым в неё попали? И угораздило же её со страху лишить того Пожирателя голоса! Так бы хоть услышала, что именно он колдует, и могла бы потом поискать в библиотеке…       Интересно, наверное, ребята беспокоились о ней. Вряд ли их пускали в палату всё это время, но теперь, раз ей стало лучше, наверняка им должны будут сообщить об этом. Хоть бы с ними всё было в порядке… Так хотелось всех увидеть, убедиться, что никто больше серьёзно не пострадал.       — А что с остальными? — опасаясь услышать ответ, всё же спросила Гермиона. Хоть бы всё обошлось…       — С кем? С магглами? Да кто ж их знает. Может, и выжил кто в итоге. Но погибших, говорят, много было, — целительница пожала плечами, а Гермиона уставилась на неё с непониманием.       — Магглы? Я не… — она даже запнулась на полуслове. Какие ещё магглы? Они же были в Министерстве магии, там были Пожиратели смерти, а магглам там было неоткуда взяться. Гермиона ничего не понимала. Она что-то пропустила, пока была без сознания? Битва вышла за пределы Министерства?       — А, ты имеешь в виду… — кажется, целительница как-то по-своему объяснила себе реакцию Гермионы. — Ты не одна была? Никаких других волшебников не нашли. Ну или по крайней мере не смогли опознать, что это волшебники. Мне жаль. Надеюсь, если кто-то из твоих близких выжил, они рано или поздно дадут о себе знать.       Не нашли… Вопрос о том, где искали, задвинулся куда-то на задний план. Что-то произошло такое, что её не забрали. Решили, что умерла, или не нашли сразу. Точно можно было сказать только одно — ребята её не бросили бы, а значит, что-то случилось и с ними. Убили? Взяли в плен? И за полтора месяца никто ещё их не хватился, не нашёл…       — С тобой там поговорить хотели, — тем временем, не обращая больше внимания на шоковое состояние Гермионы, продолжала целительница. — Из Министерства. Если ты в целом ничего так, могу им сообщить, они подойдут, пока ты не спишь.       — Из Министерства? — девушка вздрогнула. Да, их вторжение не могло пройти незамеченным. Наверняка, кто-то из Отдела Тайн, больше некому. Может, от них она сможет узнать больше о том, что произошло и чем закончилось?       — Да, из Отдела магического образования. Но если ты не хочешь сегодня никого видеть, тогда не надо, конечно.       Такого разочарования, как сейчас, Гермиона не испытывала уже очень давно. Наверное, с тех самых пор, как узнала правду о том, каким обманщиком был Локхарт. На кой чёрт ей этот Отдел магического образования именно сейчас, когда не известно, живы ли её друзья?! Разве что… Разве что только это прикрытие для рядовых волшебников? Невыразимцы же не должны афишировать, где именно работают… Последняя мысль и определила решение Гермионы.       — Да нет, почему… Пускай придут…       — Хорошо. Тогда я дам им знать, что ты готова поговорить.

***

      Волшебники пришли к ней примерно через полчаса и, к большому огорчению Гермионы, действительно оказались из Отдела магического образования — девушка узнала их. Профессора Тофти и Марчбэнкс принимали у неё экзамены, и не запомнить этих колоритных старичков было невозможно. Правда, Гермионе на мгновение показалось, что выглядят они гораздо лучше и бодрее, чем в экзаменационную неделю. Профессор Марчбэнкс не горбилась так сильно, да и профессор Тофти не выглядел таким усохшим и морщинистым.       — Милочка, очень, очень рады, что ты очнулась, — не здороваясь, заговорила профессор Марчбэнкс. — С ног уже все сбились, пытаясь найти, откуда ты!       — Мракоборцы пытались опознать тебя по обломкам твоей палочки, — включился в разговор профессор Тофти, — но она оказалась слишком сильно повреждена, поэтому ничего не вышло. А без имени человека очень сложно найти!       — Бюрократия, что поделать, — вздохнула, всплеснув руками, профессор Марчбэнкс. — Директора Дамблдора мы, конечно, приглашали заглянуть к тебе, но других директоров так запросто сюда не позвать, всё-таки другие страны. Запросы им, конечно, всё равно направили с твоим колдофото, но никто тебя не опознал как свою ученицу. Из Штатов только, правда, ответ пока не пришёл, ждём ещё.       — А… А директор Дамблдор? — сердце Гермионы застучало где-то в ушах, заглушая слова старых преподавателей из экзаменационной комиссии. Может, она что-то не так поняла? Может, Дамблдор просто ещё не приходил сюда, чтобы опознать её? Наверняка он занят поисками Гарри, если с ним что-то случилось…       — А что он? — профессор Тофти пожал плечами. — Если мы не найдём твоих родных, а ты была до сих пор на домашнем обучении, то он готов тебя принять. Как тебя зовут и где ты училась?       — Г-гермиона Грейнджер, сэр… — у девушки внутри всё оборвалось. Что-то страшное случилось, раз даже директор её не признал. — Я…       Но ничего сказать по поводу своего обучения она не успела. Дверь в палату открылась, впуская… Дамблдора. Ну или по крайней мере кого-то очень на него похожего. Этот — как и Тофти с Марчбэнкс — выглядел бодрее и моложе. Быстрая, решительная походка, не такое иссушенное возрастом лицо, борода скорее пепельно-серая, а не белоснежная. Одет он был строже, мантия на нём была однотонная, цвета красного вина, а на цепочке на груди висели очки в широкой роговой оправе.       — Профессор Тофти, профессор Марчбэнкс, доброго дня, — поздоровался он, и Гермиона почувствовала, что у неё начинает кружиться голова от страха. Голос был совершенно точно того Дамблдора, которого она знала столько лет.       — Альбус, здравствуйте, — кивнул ему Тофти, только подтверждая, что Гермиона не обозналась. — Как хорошо, что вы нашли время прийти.       — Да, пока последние спокойные дни лета. Правда, не очень понимаю, с какой целью вы меня пригласили. Кажется, мы уже всё выяснили по данному вопросу.       — Ну на всякий случай ещё раз, — профессор Марчбэнкс легонько похлопала Дамблдора по плечу. — Ну сложно же всех учеников в лицо упомнить, согласитесь. А девочка наконец очнулась и в состоянии разговаривать. Говорит, её Гермиона Грейнджер зовут.       — Да нет у нас такой ученицы, профессор Марчбэнкс. Я пока на память не жалуюсь, и помню действительно всех ребят, если не по имени, то уж в лицо точно. Мисс Грейнджер, — с этими словами он перевёл взгляд на Гермиону, и она испуганно уставилась ему прямо в глаза, — где вы учились?       Повисла пауза. Утверждать, что она училась в Хогвартсе, было бесполезно, её бы приняли за сумасшедшую или сдали бы в Отдел Тайн на опыты. А врать, что была на домашнем обучении или в какой-то другой школе, достаточно убедительно, чтобы не запутаться в собственной лжи, она не смогла бы. Положение было безвыходное…       И Гермиона расплакалась. От усталости и боли в теле, от непонимания, что происходит, от потери друзей, от того, что никто её не узнаёт — от всего. Слёзы катились у неё по щекам, нос мгновенно распух и забился, дышать стало тяжело. Через несколько секунд прибежала откуда-то целительница и выставила всех в коридор, сунула Гермионе в руки пузырёк с успокоительным зельем, заставила сразу же выпить, уложила на подушку. Ругалась долго на стариков с полным отсутствием такта…       Наконец Гермиону оставили одну. Успокоительное зелье начало действовать минут через пять, и теперь девушка лежала, сжавшись в комок, и тихонько всхлипывала. Это было невозможно. Даже если бы с ней случилось что-то, что изменило бы её внешность до неузнаваемости, уж имя с фамилией Дамблдор бы точно узнал. А Дамблдор ли это был? Конечно, профессор Тофти обратился к нему по имени, но… Слишком уж отличался внешне этот Альбус от того, которого знала Гермиона. Этот был… как будто действительно моложе? Как и Тофти с Марчбэнкс.       Последнее, что Гермиона помнила об Отделе Тайн, — это та комната с часами, где её вырубили незнакомым заклинанием. Часы, часы, в огромном количестве часы — песочные, механические, какие-то совсем уж необычные, названия которым она не знала. И тот странный птенец, который то вылуплялся из яйца, то возвращался в него обратно… Мысль никак не могла до конца оформиться в её голове. Наверное, шоковое состояние мешало ей думать. Но это было что-то важное, невероятно важное! Что-то…       Это были маховики времени. Не просто часы. Осознание ударило Гермиону под дых. Там кругом были маховики времени. Видимо, падая, она как-то зацепила их или как-то ещё активировала. Это было единственное логичное объяснение — её перенесло в прошлое, где её ещё никто не знает. И это была катастрофа. Как ей вернуться обратно? Неужели придётся ждать все эти годы? Сколько, кстати? А если она нарушит что-то в прошлом так сильно, что не узнает потом своё настоящее? А если помешает своему рождению или перемещению в прошлое? Что станет со вселенной?       Снова открылась дверь, и Гермиона, глубоко ушедшая в свои мысли, испуганно дёрнулась. На пороге стоял Дамблдор и пристально смотрел на неё. Затем он прошёл в палату, прикрывая за собой дверь, и сел на стул рядом с больничной койкой.       — Я смотрю, вы больше не плачете, мисс Грейнджер? Извините, что довели вас своими вопросами. Но если есть что-то, о чём вы хотели бы рассказать, но стеснялись посторонних, можете сделать это сейчас. Обещаю, я не сочту вас сумасшедшей. Мне показалось, что вы… ожидали, что я узна́ю вас. Я прав?       — Угу… — Гермиона всхлипнула, завозилась в одеяле и попыталась сесть, но в итоге только приподнялась на локте. — Я… Я не знаю, что рассказать. Не знаю, с чего начать. Это звучит дико, но… Мне кажется, я поняла, почему вы меня не узнали… Это… Это сложно. И я не знаю, могу ли рассказать вам всё, чтобы ничего не нарушить…       — Расскажите кратко, только самое основное.       — Мы с друзьями были в Министерстве магии… В Отделе Тайн. Так получилось… Не важно… И на нас там напали. А там была комната с часами. Наверное, это были не часы, а маховики времени… Меня ранили, и я, наверное, задела какие-то из маховиков, когда падала… Это единственное логичное объяснение… Потому что я с самого первого курса училась на Гриффиндоре, и вы меня знали, профессор Дамблдор… Какой сейчас год?       — Тысяча девятьсот семьдесят седьмой, — Дамблдор несколько раз задумчиво кивнул, поглаживая бороду. — Я подозревал нечто подобное. У меня есть в Мунго знакомые, и мне сказали, что у вас в крови нашли много песка времени. Поэтому лечение так затянулось — ваши раны постоянно возвращались назад во времени и открывались, как их ни залечивали. Пришлось мне поучаствовать немного в вашем восстановлении. К счастью, вашим лечением занимались те люди, которым я могу доверять, поэтому Отдел Тайн привлекать не стали. Есть у меня подозрения, что там не всё в порядке… Откуда вы, мисс Грейнджер?       — Из девяносто шестого, — Гермиона тяжело вздохнула. С одной стороны, стало немного легче от того, что хотя бы кто-то подозревал о её проблеме, а теперь и вовсе точно знает. Но с другой стороны, Дамблдор ни словом не намекнул, что знает, как ей помочь. — Я ещё даже не родилась. И я не представляю, что мне теперь делать…       — Будем импровизировать, — директор пожал плечами. — Для начала, стоит выработать легенду, которая удовлетворит министерство и преподавательский состав. Скажем… Будете у нас с домашнего обучения. Сейчас сложная обстановка в стране. Возможно, вы слышали о группировке «Пожиратели смерти», — Гермиона кивнула, и Дамблдор продолжил рассуждать вслух. — Так вот, о чём я… А, да. Будете из смешанной семьи: мать маггл, отец магглорождённый волшебник. Не стали отдавать вас в Хогвартс, потому что боялись, что вас там будут третировать чистокровные. Обучением вашим занимался отец и его знакомые. А в середине лета, когда вы были в Лондоне, на вас напали. Родители погибли, вы чудом выжили. Ну а поскольку вам надо продолжать учиться и сдавать экзамены, вас зачислим в Хогвартс.       — А ни у кого не будет вопросов, что я делала в Отделе Тайн? — Гермиона снова всхлипнула. То, что придумал Дамблдор, звучало очень складно и логично, если забыть о том, откуда её перенесло в прошлое.       — Помилуйте, мисс Грейнджер, если бы вас нашли в Отделе Тайн, вас оттуда не выпустили бы. Вам не сказали? Вас нашли в центре Лондона в самом эпицентре взрыва. Пострадало большое количество магглов, повреждено здание торгового центра. Наше министерство свалило ответственность на ирландцев, причём эту версию продвигают и среди волшебников, потому что следов тёмной магии не нашли. Впрочем, народ в это не верит, так что наша легенда очень хорошо ляжет на общую картину.       — А почему мне верите вы?       — А почему я не должен вам верить, мисс Грейнджер? — Дамблдор усмехнулся и снова пристально посмотрел Гермионе в глаза. — Если бы вы были вражеским шпионом, у вас самой была бы какая-нибудь складная легенда, в которой путешествия во времени не фигурировали бы.       Гермиона кивнула, судорожно вздохнув. Наверное, Дамблдор был прав — история с маховиками была слишком сложной и невероятной, чтобы придумывать такое с целью обмануть кого-нибудь. Если бы она была завербована Пожирателями и направлена специально с целью втереться в доверие и проникнуть в школу, чтобы шпионить там или вербовать других, она шла бы с легендой попроще и пореалистичнее.       — Справедливо… Но всё-таки… Что мне делать? Я… Я хочу домой… Там мои друзья, мои родители. Я даже не знаю, что с ними всеми!       — Подозреваю, что ваши друзья тоже ещё не родились, как и вы, мисс Грейнджер. Так что пока вам стоит беспокоиться только о том, чтобы случайно не нарушить пространственно-временной континуум. Я постараюсь придумать что-нибудь, чтобы вернуть вас обратно. А пока могу вам посоветовать только скорее выздоравливать. Как только вас выпишут, направлю кого-нибудь сопроводить вас до Хогвартса. Распределим вас куда-нибудь, и приступите к учёбе.