Глава 1: Первый лепесток

Холодный камень стен Слизерина всегда успокаивал. Он был тверд, предсказуем и не требовал ни чувств, ни слов. Драко шёл по коридору, механически отвечая кивком на приветствие какого-то второкурсника. В голове крутился завтрашний зачёт по Зельеварению список ингредиентов, порядок помешивания, ничего лишнего. Именно тогда он её увидел. Грейнджер вынырнула из-за поворота, погружённая в спор с Уизли. Её голос, отрывистый и уверенный, резанул воздух. «...не интуиция, Рон, а очевидная логика! Если в уравнении заменить руту на шалфей, то...» Она прошла мимо, не взглянув на него. Запахло старостью книг, чернилами и чем-то ещё простым, обычным, не магическим. Яблоками, что ли? Драко замер. В груди что-то дрогнуло. Не сердце нет, что-то глубже, физиологичнее. Резкий, сухой спазм сдавил горло. Он попытался сглотнуть, но ком стал только больше, колючим и горячим. Что за... Аллергия? На что? На её глупость? Он резко свернул в ближайший потайной альков, скрытый за гобеленом с морскими чудищами. Давился беззвучно, слёзы выступили на глазах от усилия. Руки уперлись в холодную стену. И тогда у него вырвался хриплый, раздирающий звук. На ладонь, поднесённую ко рту, упало нечто тёмное, мягкое и неестественное. Драко застыл, не веря глазам. Лепесток. Один-единственный лепесток. Цвета спёртого вина, почти чёрный в тусклом свете. Бархатистый. Совершенно реальный. Он ткнул в него пальцем. Не галлюцинация. Он принюхался — слабый, горьковатый запах, как у увядших цветов в заброшенной оранжерее. Паника, острая и беззвучная, ударила в виски. Проклятие. Это должно быть проклятие. Поттер? Нет, слишком изощрённо. Может, какая-то новая гадость от Грейнджер? Но она даже не смотрела в его сторону. Разум, отшлифованный годами высокомерия и страха, заработал на пределе. Симптом. Неизвестный. Опасный. Нужна информация. Сжимая лепесток в кулаке так, что костяшки побелели, Драко выскользнул из алькова. Он прошёлся по коридору, выпрямив спину, отточенной, неспешной походкой Малфоя. Ничто не должно было выдать внутреннего шторма. Его ноги сами понесли его в библиотеку. Не к мадам Помфри ни в коем случае. Её сочувствующие глаза, её вопросы, её диагноз, который может стать известен всем... Нет. Только не это. Библиотека была почти пуста. Мадам Пинс дремала за конторкой. Драко, не глядя по сторонам, прошмыгнул к знакомой железной решётке, отделявшей Запретный отдел. Старое, подслушанное у отца заклинание щелчком раздвинуло прутья ровно настолько, чтобы протиснуться. Здесь пахло пылью, пергаментом и чем-то металлическим запахом старой, забытой магии. Он бежал взглядом по корешкам: «Проклятия Древнего Рима», «Неестественные болезни гиппогрифов», «Тёмные метки: теория и практика»... Его пальцы скользнули по грубой коже одного тома «Редкие аффликции магического происхождения. Том II. От Келпи до Ящеровой чешуи». Он стянул тяжеленную книгу с полки. Пыль взметнулась столбом. Присев на корточки в узком проходе, он лихорадочно стал листать пожелтевшие страницы. Диагнозы, симптомы, ужасающие гравюры... Сердце колотилось где-то в горле. И там, между «Кровохарканьем феникса» и «Лунной лихорадкой оборотней», он нашёл это. Ханахаки. Небольшая глава. Всего три страницы. Он впился в слова, глаза бегали по строчкам. «...проявляется у магов, испытывающих глубокое, продолжительное и безнадёжное чувство привязанности...» «...физическая манифестация в виде цветов, соответствующих эмоциональной составляющей аффликции...» «...прогрессирующее удушье...» «...два исхода: взаимность чувства... или смерть...» Слово «смерть» будто выжгло на странице. Воздух перестал поступать в лёгкие. Он не чувствовал пола под ногами. Всё внутри обратилось в лёд. Это не проклятие. Это не болезнь в привычном смысле. Это он сам. Его собственная, никем не навязанная слабость, выворачивающаяся наружу в такой уродливой, постыдной форме. Грейнджер. Невозможная. Несбыточная. Грязнокровка. Горло снова запершило, предательски и настойчиво. Он с силой сомкнул челюсти, подавив спазм. Пальцы впились в страницы, чуть не порвав древний пергамент. Медленно, очень медленно, он закрыл книгу. Звук глухо отдался в тишине заброшенного отдела. Он положил ладонь на твёрдый переплёт, как бы давая клятву. Голос в его голове, холодный и четкий, прозвучал с абсолютной, бесповоротной ясностью: Никто. Никогда. Не должен. Узнать. Он встал, поставил книгу на место. Его лицо в полумраке было похоже на маску — бледную, бесстрастную, высеченную из мрамора. Только в глазах, если бы кто-то заглянул в них сейчас, бушевала тихая, совершенная паника. Выскользнув из-за решётки, Драко Малфой направился в подземелья. Его походка всё ещё была безупречной. Но в кармане мантии, сжатый в горсти, одинокий черный лепесток медленно превращался в труху.