Часть 5 Мечта Хаширамы о новой эре

Хаширама смотрит на то место, где всего несколько мгновений назад сидел его младший брат. В одну секунду Тобирама был там, как всегда, собранный и невозмутимый, а в следующую, без единого слова или даже взгляда предупреждения, он исчез — растворился в безупречном шоке. Последовавшая за этим тишина оглушительна, нарушаемая лишь ошеломленным шорохом одежд, когда старейшины Сенджу поворачивают головы, их взгляды устремлены на пустой стул с различными выражениями замешательства, негодования и недоверия. На мгновение Хашираме захотелось рассмеяться. Но он сдержал смех, заставив себя сохранять серьезное выражение лица, даже когда абсурдность ситуации заставила его губы дрогнуть. «Что только что произошло?» — спрашивает один из старейшин, нарушая тишину. «Он что, только что…» — начинает другой, замолкая, словно не в силах поверить своим глазам. Старейшина Аме, как всегда строгая глава совета, прищуривается, глядя на пустое место. «Тобирама не может просто так уйти — или использовать технику шуншин — с заседания совета без объяснения причин. Это недопустимо!» Тоука, сидящая слева от Хаширамы, приподнимает одну бровь, выражение её лица колеблется между весельем и раздражением. Она поворачивается к нему, её голос лёгкий, но с оттенком недоверия. «Серьёзно?..» Хаширама скрестил руки на груди, откинулся на спинку стула и с драматическим вздохом сказал: «Похоже, моему всегда такому рассудительному младшему брату надоели эти, как положено, самые светлые тактические умы клана, препирающиеся, словно ссорящиеся дети». Тоука сжимает губы, явно сдерживая смех, но веселье в ее глазах выдает ее. Однако старейшины были гораздо менее довольны. Раздавался ропот, перераставший в настоящие крики. «Он должен немедленно вернуться!» — резко воскликнул один из старейшин. «Это неподчинение!» — восклицает другой. «Хаширама-сама, вы должны немедленно призвать его обратно!» — требует старейшина Аме, её голос прорезает нарастающий хаос. Хаширама игнорирует их, задумчиво постукивая пальцами по столу, обдумывая свой следующий шаг. По правде говоря, Тобирама, вероятно, уже на полпути к тому, что он решил сделать важнее этой встречи, и Хаширама его не винит. Не говоря ни слова, он отодвигает стул и встает, привлекая внимание всей комнаты. Старейшина Аме пристально смотрит на него. «Что ты, по-твоему, делаешь?» Хаширама улыбается, и эта улыбка излучает тепло и уверенность — ровно столько, чтобы скрыть скрытые под ней проказы. «Я следую примеру своего брата». Шепот стихает, уступая место широко раскрытым взглядам. «Простите?» — в голосе Аме слышно недоверие. Хаширама складывает руки за спиной, его тон разговорчивый, но твердый. «Я даю вам всем время, чтобы уладить ваши разногласия. Когда мы снова соберемся завтра, я надеюсь, вы разрешите свои споры и будете готовы к продуктивной дискуссии. Я верю в вас всех». Тоука подавилась чем-то, что могло бы быть смехом, быстро замаскировав его под кашель. Старейшины разразились возмущением. «Это абсурд!» «Вы не можете просто…» «Это крайне безответственно, Хаширама-сама!» Хаширама делает вид, что не слышит их, весело машет рукой и направляется к двери. «Удачи! Увидимся завтра!» Идя по коридору, а Тоука следует за ним на шаг, он слышит приглушенные крики совета, которые с каждым шагом становятся все тише. Напряжение совещания, кажется, исчезает в тот момент, когда за ними закрываются тяжелые двери, и в воздухе воцаряется благословенная тишина. Примерно две секунды. Затем Тоука фыркает, и это быстро перерастает в приступ хохота. Она сгибается пополам, хватаясь за живот, и ее обычное спокойствие полностью исчезает. Вскоре она смеется так сильно, что у нее подкашиваются ноги, и она падает на колени посреди коридора, по ее лицу текут слезы. Хаширама не может сдержаться. Он присоединяется к ней, его глубокий, громкий смех эхом разносится по пустому коридору. Звук заразителен, и вскоре они оба задыхаются, полностью поглощенные весельем. «Вы видели их лица?» — с трудом выдавила из себя Тоука, голос её дрожал от смеха. — «Они выглядели как рыбы, выброшенные на берег!» Хаширама хватается за бока, качает головой, пытаясь — и безуспешно — прийти в себя. «Я думал, что у старейшины Аме сейчас лопнет кровеносный сосуд». Им потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться, их смех стих, сменившись редкими смешками и затянувшимися улыбками. Хаширама вытер слезу с глаза, чувствуя себя легче, чем за последние несколько недель. Когда они расходятся, Тоука поправляет одежду, всё ещё улыбаясь. «Удачи в поисках. Он мог снова исчезнуть в одном из своих экспериментов». «Спасибо, кузина. Постарайся не слишком терроризировать старших, пока я буду его навещать», — сказал он, подмигнув, в ответ получив закатывание глаз, после чего она ушла. Хаширама отправляется на поиски своего брата, и его первой остановкой становится лаборатория Тобирамы. Это наиболее логичное место для поисков, учитывая драматический уход младшего брата. Может быть, что-то пошло не так с одним из экспериментов Тобирамы? Тобирама, как правило, постоянно следит за опасными экспериментами, поэтому он бы заметил это раньше всех… Когда Хаширама приблизился к лаборатории, в воздухе повис слабый едкий запах, и Хаширама нахмурился. «О нет», — бормочет он себе под нос. «Только не еще один взрыв…» Он ускоряет шаг, с некоторой опаской открывая дверь. В лаборатории царит привычный контролируемый хаос: полки заставлены банками со странными жидкостями, свитки разбросаны по рабочим столам, а на одной из стен видны едва заметные следы от ожогов, которые могут быть новыми, а могут и быть таковыми. Но Тобирамы нигде не видно. Хаширама хмурится и заходит внутрь, чтобы осмотреть всё более тщательно. Он наклоняется над наполовину завершенным экспериментом, включающим в себя серию взаимосвязанных печатей, но ничего, казалось бы, не представляет непосредственной опасности. «Странно», — пробормотал он, почесывая затылок. — «Если его здесь нет…» Следующая его остановка — медицинский пункт. Если бы произошёл взрыв , что ещё не подтверждено, Тобирама, возможно, отправился бы туда за лечением. Шаг Хаширамы ускоряется по мере продвижения по территории комплекса, и с каждым шагом его беспокойство нарастает. Когда он прибыл, дежурные медики с легким удивлением подняли глаза, увидев его появление. «Хаширам-сама», — приветствует один из них, кланяясь. — «Чем мы можем вам помочь?» «Я ищу своего брата», — говорит он, оглядывая комнату. «Он был здесь?» Медики переглянулись, после чего один из них покачал головой. «Нет, мы его не видели. Не сегодня». Хмурое выражение лица Хаширамы становится всё более мрачным. Для Тобирамы нехарактерно исчезать без предупреждения — или не оставляя следов. Методичность его брата делает его предсказуемым, поэтому это внезапное отсутствие так тревожит. «Странно…» — бормочет он, скорее себе под нос, чем кому-либо еще. Вежливо кивнув в знак благодарности, он покидает палату, его мысли кружатся, как осенние листья, захваченные вихрем. Тобирамы нет в лаборатории, и он не был в палате. Так где же он сейчас? Его брови глубоко нахмурились, и обычно жизнерадостное выражение лица стало суровым от беспокойства. Он остановился перед зданием, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Территория огромна, но есть один способ эффективно её обыскать. Он складывает руки вместе, его чакра расходится волной жизненной энергии. Знакомое жужжание мокутона разносится по его телу, и деревья на территории комплекса отвечают ему, их корни и ветви шепчут ему, словно старые друзья. «Покажи мне, пожалуйста», — тихо пробормотал Хаширама, словно обращаясь к самим деревьям. Его чувства обострились, слившись с жизненной силой окружающего его леса. Он оглядел территорию, исследуя каждый уголок. Но Тобирамы там нет. Тревога Хаширамы нарастает, сжимая его в животе, словно колючая лоза. Он расширяет зону поиска, выходя за пределы поместья и проникая на территорию окружающих Сенджу. Деревья расширяют зону своего внимания, и после того, что кажется вечностью, он наконец чувствует его присутствие. Там, на самой границе их территории, находится Тобирама. Облегчение Хаширамы было кратким и мимолетным. Его брат не один. Рядом с Тобирамой виднеется огненная, безошибочно узнаваемая чакра — Учиха Изуна. Но что-то в ней кажется… неправильным. Она слабее обычного, мерцает, как свеча, попавшая на сквозняк. Хаширама также чувствует присутствие двух более мелких существ неподалеку, их чакровые сигнатуры устойчивы, но незнакомы. Дети Учиха. У него сердце сжимается. Во что же ввязался Тобирама? Не теряя ни минуты, Хаширама выбегает из поместья, его шаги быстры и верны. Мир вокруг него расплывается, когда он мчится к границе их территории, и с каждым шагом его беспокойство нарастает. Ветер треплет волосы Хаширамы, когда он бежит, его ноги едва касаются земли. Деревья указывают ему путь, их ветви изгибаются и раздвигаются, словно верные стражи, расчищающие дорогу своему господину. Но даже с их помощью гнетущее чувство тревоги в груди не утихает. Он не может чувствовать происходящее во время бега — не может сосредоточиться должным образом, — и это лишает его возможности видеть, что сейчас происходит с Тобирамой. Неведение невыносимо. Чакра Изуны… она была такой слабой. Он ранен? От одной мысли об этом у Хаширамы сжимается желудок. А потом ещё и дети. Дети, Хаширама! Почему с ними дети? Вопросы жужжат в его голове, словно разъяренный улей пчел. Чем может объяснить это странное скопление людей на окраине территории Сенджу? У него перехватывает дыхание, когда его осеняет еще одна мысль: а что, если все хуже, чем я себе представляю? Что, если начнется драка, и дети окажутся в эпицентре? Он яростно качает головой и заставляет себя бежать быстрее, ноги горят от напряжения. Держись, Тобирама. Я иду. Только, пожалуйста, не делай ничего безрассудного. Приближаясь к поляне, где он их видит, он обнаруживает, что разворачивающаяся картина совсем не соответствует его ожиданиям. Он резко останавливается, сидя на ветке, и, широко раскрыв глаза, смотрит вниз. Тобирама стоит там, держа на руках ребёнка из клана Учиха, и выглядит почти… спокойно. Изуна, хотя и бледный и явно уставший, стоит прямо и передаёт Мадаре ещё одного ребёнка из клана Учиха, который принимает мальчика с выражением лица, балансирующим между раздражением и облегчением. Они не воюют. Хаширама моргает, ошеломленный. Напряжение, к которому он готовился, явно отсутствует. Тобирама не выглядит так, будто собирается применить одну из своих разрушительных водных техник, а Мадара, хотя и явно раздражен, не тянется за своим гунбаем. Это нереально. Почему Тобирама держит на руках ребёнка из клана Учиха? Хаширама смотрит на него, его замешательство нарастает. Не то чтобы Тобирама когда-либо причинил бы вред ребёнку — он скорее умрёт, чем сделает такое, — но почему Мадара и Изуна позволили это? Ребенок на руках у Тобирамы внезапно засиял, и его голос раздался в тишине: «…Деревня Скрытого Листа!» Хаширама, совершенно озадаченный, наклоняет голову. О чём он говорит? Он спрыгивает со своего насеста и легко приземляется на низкую ветку рядом с Мадарой. «Где эта деревня, спрятанная в листьях?» — спрашивает он, любопытство берёт верх. Мадара застыл. Всё его тело напряглось, словно само присутствие Хаширамы было оскорблением его души. Он резко повернул голову к нему, его Шаринган вращался с тем, что Хаширама мог описать только как смиренное раздражение. Мадара громко застонал, в его голосе звучало многострадальное раздражение. «И ты тоже», — пробормотал он себе под нос, потирая переносицу. Хаширама вздрогнул. «Что значит „и я тоже“? Что здесь происходит, Мадара?» Он перевел взгляд с одного брата Учиха на другого, затем на Тобираму, который выглядел подозрительно невозмутимым, и наконец снова на улыбающегося ребенка на руках у брата. Мадара вздыхает, опуская плечи. «Знаешь что? Неважно. Ты всё равно всё узнаешь». Хаширама нахмурился, его любопытство разгорелось в полную силу. «Что именно узнаю?»