Первый ход

Катя стояла у входа в «Зималетто». Собеседование прошло. Павел её не узнал — это был главный тест, и она его прошла. Она выдохнула и пошла к остановке. В автобусе её толкали, дышали в затылок, кто-то настойчиво прижимался сзади. Она сцепила зубы и смотрела в окно, не видя улиц. Мысли возвращались к одному: если план удастся, сможет ли она потом просто уйти? И куда? Автобус выплюнул её на своей остановке. Пятиминутная прогулка до пятиэтажки — она машинально подняла голову на окна четвёртого этажа. Пушкарёвы. Люди, которые согласились играть её родителей. Зайти или пусть привыкнут к мысли, что у них появилась дочь? Во двор въехал Rolls-Royce. Машина смотрелась здесь как чужой космический корабль. Катя хмыкнула. Придётся приказать водителю пересесть на что-то попроще. Такая маскировка долго не протянет. Первые дни в «Зималетто» слиплись в один тягучий ком. Её проверяли на прочность: язвительные замечания, демонстративное игнорирование, громкие обсуждения за её спиной. Катя не реагировала. У неё не было семьи, друзей, нервов, или она убедила себя в этом так давно, что уже и сама не помнила, где правда. Шёпот за спиной был привычен. О ней шептались в Париже, о её родителях — в Лондоне, о сестре… Здесь, в Москве, шептались особенно густо. Катя разницы не чувствовала. Восхищение или презрение — и то, и другое оставляло её равнодушной. Она шла по коридору, не ускоряя шага, не оглядываясь. Она не заметила мужчину, уткнувшегося в телефон, который шёл навстречу. Их столкновение было коротким и жёстким: её плечо врезалось ему в грудь, он пошатнулся, выронил трубку. — Чёрт… Александр поднял взгляд и замер. Катя уже открыла рот, чтобы произнести дежурное «извините», но в то же время из-за его спины вынырнула Кира. — Саша, прости, забыла предупредить. — Кира обвела Катю оценивающим взглядом. — В «Зималетто» нынче не ходят без каски и бронежилета. Это Екатерина Валерьевна Пушкарева. Наша новая секретарша. Александр смотрел. Катя не опустила глаз, но вложила в свой взгляд ровно столько покорности, сколько требовалось. — Очень приятно, — сказала она тихо. Он ничего не ответил. Прошёл мимо, но на долю секунды его пальцы сжались на дверной ручке сильнее, чем нужно. Через час он курил у входа. Кира уехала, Андрей заперся в кабинете, и можно было выдохнуть. Он заметил девушку, которая вышла из офиса следом за ним. Смешные очки, две косички, кофта с чужого плеча. Она шла, не глядя по сторонам, и Александр смотрел, как её тень скользит по асфальту. Он узнал её. С первого взгляда. Но это было невозможно. Звонок вырвал его из оцепенения. — Саш, привет. — Голос Орлова звучал ровно, как всегда. — Коля, какими судьбами? — Сегодня в Большом дают «Жизель». Составишь компанию? Александр помолчал. Орлов никогда не звонил просто так. — Тебе что, не с кем пойти? — Саш, не усложняй. Хочешь поговорить — приезжай к половине седьмого. Он сбросил вызов и ещё раз взглянул туда, где только что шла девушка. Угол дома был пуст. Кира застала брата в холле. — Тебе уже пора? — Да, планы изменились. Извини, ужин отменяется. — А я сегодня с Андрюшей. — Она поправила волосы с лёгкой, почти невидимой обидой. — Так что не переживай. Александр кивнул и вышел. Площадь перед Большим театром гудела. Александр стоял у фонтана с корзинкой ландышей — Орлов просил захватить цветы, не объясняя зачем. Орлов появился бесшумно, как всегда. — Коль, давно Екатерина в России? — Александр не стал тратить время на приветствия. Орлов усмехнулся уголком рта. — Узнаю моего Сашку. Полгода. Я думал, ты в курсе. — Я читал, что она покинула Париж. Куда — пресса не сообщала. — Она прибыла тайно. — Орлов взял его под локоть и повёл в обход толпы. — Я полагал, она поставит тебя в известность. Александр промолчал. Они прошли к боковому входу. Портье нахмурился, но Орлов бросил короткое «свои», и тот отступил. Поднимаясь по мраморной лестнице, Александр пытался собрать мысли. Полгода. Она была здесь полгода и не сказала ни слова. Ложа была пуста. Только один человек уже сидел там, спиной к входу, и смотрел на опустевшую сцену. Александр узнал её сразу. Высокая причёска, открытые плечи, рубины на шее — три капли цвета запёкшейся крови. Она сидела неподвижно, как изваяние, и даже когда дверь открылась, не обернулась. Орлов сделал шаг вперёд и слегка склонил голову: — Екатерина Андреевна, добрый вечер. Девушка не шевельнулась. Орлов застыл в полупоклоне, и Александру показалось, что прошла вечность, прежде чем она наконец повернула голову. Кивок — короткий, адресованный Орлову. И голос, холодный и безупречный, как хорошо отрепетированная музыкальная фраза: — Николай Антонович, рада вас видеть. Не сочтите за труд, оставьте нас с Александром Юрьевичем до начала. Орлов поклонился и вышел, закрыв за собой тяжёлые двери. Тишина стала плотной, почти осязаемой. Катя медленно повернулась к Александру. Её лицо было спокойно, но пальцы, лежащие на подлокотнике кресла, дрожали — мелко, почти незаметно. — Не ожидала увидеть вас здесь, Александр Юрьевич. Он протянул корзинку с ландышами. — А я не ожидал увидеть вас в роли секретарши. Она взяла цветы, и на секунду их пальцы почти соприкоснулись. Катя опустила взгляд на цветы, потом снова подняла на него. — Вы помните? — Я помню всё. Её щёки чуть порозовели — единственное движение, которое выдало волнение. — Я обещала найти вас, когда вернусь. Но обстоятельства… — Обстоятельства? — Александр сделал шаг вперёд. — Вы работаете у Жданова. Вы носите эту… Униформу. И делаете вид, что мы незнакомы. Она встала и отошла к стене, спиной к нему. — У меня были причины. Причины, о которых вы не имеете права знать. — Не имею права? — его голос сорвался. — После всего, что между нами было? Она резко обернулась. — Вы сами уехали. Когда вас перевели с должности в посольстве. Я обещала найти вас здесь, и я здесь. — Я имел право знать, что вы вернулись! Катя шагнула к нему. Теперь она говорила почти шёпотом, и в этом шёпоте не было и следа той офисной секретарши, которая час назад смотрела на него испуганными глазами. — У меня к вам просьба. Никто не должен знать, кто я на самом деле. Александр смотрел на неё, и гнев медленно отступал, уступая место чему-то более тяжёлому. — Почему я должен помогать вам? — Потому что я помню наши обещания. — Её голос дрогнул. — Мы оба играем в свои игры. Вы не раскрываете мою тайну, а я… Найду способ всё объяснить. Он долго молчал. Потом кивнул. — Хорошо. Но только потому, что я всё ещё… Она перебила его, мягко, но твёрдо: — Не надо. Александр замолчал. Катя отвернулась и опустилась в кресло, держа корзинку с ландышами на коленях. — Если позволите, давайте просто посмотрим балет. Оркестр взял первые аккорды увертюры. Катя смотрела на сцену невидящим взглядом. Александр сел рядом, чувствуя тепло её плеча на расстоянии вытянутой руки, и понял, что за весь вечер она так ни разу и не посмотрела на него по-настоящему. Только когда зажегся свет, и ложа опустела, он заметил на сиденье её кресла один лепесток ландыша, смятый и влажный. Она уронила его, когда вставала. Или оставила нарочно.