Каз

Джеспер забрал Инеж раньше, чем Каз предполагал. «Зато, как выполнить свою работу на задании — всегда опоздает», — недовольно отметил он про себя. Прошло почти три недели с тех пор, как Каз убедил Пера Хаскеля перекупить контракт Инеж. Каз ненавидел проигрывать, поэтому, он (пусть и не отразил на лице ни единой эмоции) всё же был рад, что Инеж согласилась на его условия, и он не вернулся домой ни с чем. Хаскель удивился предложению Каза, начав, естественно, думать о том, о чём подумали все остальные жители Клёпки. — Эта девчонка, по-твоему, того стоит? — скептически спросил старик. — Не волнуйтесь, сэр, я уверен, что всё окупится. — Собираешься её услуги другим предлагать? — с издёвкой усмехнулся Хаскель. Каз впервые не понял, о чём старик говорит, поэтому он лишь поднял бровь и вопросительно посмотрел на своего босса. — Да брось, парень, это выйдет слишком дорого. Выбери другую! — Глава «Отбросов» в неопределённом жесте взмахнул рукой. — Вот уж где-где, а в «Зверинце» уж точно выбор намного больше, чем сама управляющая и одна-единственная сулийка. — Другую, сэр? — Каз уже не был уверен, что Пер Хаскель услышал хоть что-то, кроме слов «девушка, «Зверинец», купить». — Да, другую. Мог бы сразу сказать, что хочешь себе проститутку. Тогда бы не пришлось выдумывать всю эту чушь о призраках и тенях! — старик явно начинал злиться. — И проститутка могла бы быть и дешевле, если бы тебя не потянуло на экзотику, парень. Сулийка! — мужчина скривил лицо, будто говорил о чём-то ужасно противном. Так он всегда кривил лицо, когда ему приходилось тратить слишком много на Отбросов, на тех, кого он (совершенно лицемерно) называл семьёй. Лейтенант «Отбросов» удивлённо замер. «Так вот, в чём дело», — понял Каз. Теперь настала его очередь злиться. Старик правда подумал, что Каз способен на такое? Купить женщину? Хотя… Каз внезапно и совершенно неожиданно почувствовал что-то подозрительно похоже на обиду. Обычно ему было плевать на то, что о нём говорят. Не важно, что это было: убийца, вор, мошенник, лжец, карманник. Он не обращал на это внимания, ведь всё это было правдой. Он заслужил того, чтобы его считали бесчестным, жестоким, озлобленным, безжалостным и эгоистичным. Но в Казе кипела злость, когда он слышал, как люди ко всему прочему ещё и добавляют «насильник». Каз был способен на что угодно, но на такое… «Никогда», — процедил он про себя. Видимо, ярость Каза отразилась на его лице, потому что в следующую секунду Хаскель произнёс: — Да брось, парень, если так хочешь именно эту, я перекуплю её контракт, нечего тут в бешенство впадать. Но я обязательно спрошу именно с тебя, если это не окупится. А я сильно сомневаюсь, что она настолько хороша. «Старик ещё ни разу не пожалел», — самодовольно размышлял Каз. Сам парень тоже не жалел о своём решении. Инеж оказалась также полезна, как он и думал. В последнее время он ещё и отмечал её острый ум, девушка предложила много толковых идей по расширению кармана «Отбросов». Каз трижды посылал её на задания за последние два дня, и она ни разу не вернулась без украденных секретов. Пару раз она даже сдержанно и с осторожностью улыбнулась ему, когда его шутки не показались ей слишком оскорбительными и кощунственными. Она, как оказалось, верующая. — Почему ты так часто смеёшься над верой? Неужели совсем ни во что не веришь? — Я бы перестал смеяться, если бы религия перестала казаться мне смешной, дорогая Инеж. Тогда это произошло впервые. Она улыбнулась ему. Улыбнулась лукаво, словно не верит ему и знает, что он лжёт. Улыбнулась, как, бывает, родители улыбаются сглупившему ребёнку. Каза должно было раздражать то, что она над ним смеётся. Но тогда он думал о другом. Вообще, если признать честно –он не думал ни о чём. У него был приготовлен очередной остроумный ответ на последующий вопрос Инеж. Но вопрос он не услышал: смотрел на её улыбку. Она была нежной, как её кожа. Наверное. Ответа Каз не знал — к её коже он не прикасался. Но хотел бы. «Хочу взять её руку», — подумал он на следующий день, когда она вновь показалась в его комнате. Влезла через открытое из-за жары окно. Как всегда бесшумно. А я сильно сомневаюсь, что она настолько хороша. «Выкуси, старый хрен», — Каз тогда в очередной раз убедился в своей интуиции. Ведь не зря он тогда увидел в ней потенциал. «Хочу взять её руку», — снова пронеслось в его голове. Мысль напугала его. Он отошёл подальше от девушки. — Я не хотела тебя обидеть своим вопросом, — сказала она. Каз внезапно вспомнил о вопросе, который он пропустил мимо ушей из-за её улыбки. — Я в порядке, — равнодушно ответил он, стараясь не смотреть на неё. — Но ты выгнал меня, — это не прозвучало как обвинение, но прозвучало так, словно она пыталась понять, в чём же она всё-таки виновата. Инеж подошла ближе. — Что расскажешь сегодня, Призрак? — Каз сменил тему. Он заметил, как Инеж, слегка улыбнувшись, закатила глаза. Но она всё же начала выкладывать ему всё, что подслушала сегодня за окнами, на карнизах и покатых, скользких крышах домов богатых купцов и больших шишек Кеттердама, но внезапно замолчала. Каз оторвался от просмотра документов. Прибыль «Клуба Воронов», причиной которой он стал, перестала интересовать его, как только Инеж перестала удивлять секретами богачей. Он поднял голову и повернулся к подоконнику, куда она садилась последние несколько дней после того, как заканчивала работу. Каз заметил, что она смотрит на него, а не как обычно — в окно. — Что-то не так? — Каз поднял бровь — Когтей нет, — ответила она и кивнула на его голые руки. И когда он успел снять перчатки? Вот о чём он мог подумать вначале, но затем он задался совершенно другим вопросом. Нельзя было допустить ни единой мысли, о том. Чтобы Каз Бреккер, юный гений криминального мира, сделал что-то без причины. Была ли у него причина, чтобы снять перчатки при ней. Неужели… «Я доверяю ей?» — спросил он себя. «Да», — себе же и ответил. — Я успел превратить когтистые лапы в руки до твоего прихода, — Каз изогнул губы в ухмылке. Инеж усмехнулась, а он снова опустил глаза на её губы, изобразивших ещё одну прекрасную улыбку. Вчера, в последний раз, когда Каз видел её, она выходила из своей комнатки, и на её лице он увидел то, что сам часто ощущал на себе. Страх. Страх того, что то, что ты переживал очень-очень много раз, случится с тобой снова. Он её понимал. Понимал, но, повиновавшись своему хладнокровию, прошёл вниз по лестнице, даже не обернувшись на неё. Каз внезапно поймал себя на мысли, что волнуется о ней, пока она в Восточном обруче. «Я просто не могу вот так лишится члена команды, который приносит «Отбросам» большие деньги», — так он объяснил своё волнение. Но Джеспер сейчас с ней. Кроме Инеж, Каз вполне мог доверять лишь ему. В отличие от случая с Инеж, Каз часто думал, что Джесперу он зря доверяет так много и так часто. «В Восточном обруче полно игорных домов. Остаётся лишь надеяться, что Джесперу хватит мозгов, чтобы не проигрывать деньги в заведениях конкурентов» «И что они оба не попадут в перестрелку, которую спровоцировал Джеспер», — следующая мысль посетила его мгновенно. Каз скинул пиджак и открыл окно. Он ненавидел такую погоду. Жарко и влажно, но солнца, как и всегда, нет. Он расстегнул две верхние пуговицы белой хлопковой рубашки и вернулся за стол к бумагам. Через пару минут — почувствовал, что в комнате он не один. — Выходи, Призрак, — пробормотал он, уверенный, что Инеж услышит. — Джеспер пошёл пешком до Клёпки, а я раздобыла пару секретов «Грошовых львов», — сказала она так спокойно, будто говорила это каждый день. Но для Каза это обыденностью не было. На то, что она сразу перешла к делу, он почти не обратил внимания. Удивительнее было то, что именно она сделала. Несколько месяцев Пер Хаскель и Каз посылали лучших пауков «Отбросов», чтобы получить больше информации о делах «Грошовых львов». Мало того, что само нахождение на территории было рискованным, так ещё и шпионаж приносил потери. «Отбросы» теряли членов банды, своих пауков, а вместет с ними и прибыль «Клуба воронов». И тут вдруг появляется пятнадцатилетняя девчонка в полтора метра ростом и делает то, чего не смогли сделать до неё почти десяток опытных и взрослых пауков. А я сильно сомневаюсь, что она настолько хороша. «Выкусил, старый хрыщ?» — самодовольно подумал Каз. — Я слушаю.