Инеж

Восточный обруч был для Инеж чем-то новым, в отличие от Западного, который она уже изучила вдоль и поперёк. Они с Джеспером шли, держась за руки, по улице, что вела к заведению, где, по словам парня, подавали вкуснейшие керчийские вафли. Пара вошла внутрь, звякнул колокольчик, оповещающий о новых посетителях. Джеспер потянул Инеж к одному из свободных столиков, не переставая трезвонить об «Отбросах», «Грошовых львах», Кеттердамских законах и сказках и ком-то по имени Большой Боллигер. «И не перестаёт двигаться ни на секунду», — девушка, улыбаясь, наблюдала, как парень сопровождает каждую свою историю активной жестикуляцией. Это походило на то, как он отгоняет от себя мух. — Один из «Отбросов»? — Инеж не скрывала своего любопытства к рассказам парня, ведь Джеспер, как она отметила довольно скоро, был очень интересным рассказчиком. — Ага. Отказывается со мной играть, представляешь? — Джеспер возмущался так громко, будто решение Боллигера было совершенно не разумным. Но таковым оно не было, судя по рассказам Каза о пристрастиях Джеспера к азартным играм. — Клянусь, я знаю, когда нужно остановиться. «Неправда», — с улыбкой отрицала про себя Инеж. Но улыбалась она не только у себя в мыслях. Девушка внезапно поняла, что её губы растягивались в широкой улыбке всю дорогу от Клёпки до кафе. Она и подумать не могла, что кто-то из «Отбросов» вызовет у неё улыбку таких размеров. Джеспер подвёл Инеж к столику и отодвинул стул, чтобы девушка могла сесть. — Оу, — иначе своё удивление они и не смогла бы передать. Джеспер явно старался произвести хорошее впечатление на девушку. Парень сел на место напротив Призрака. — У тебя чудесная улыбка, — Джеспер и сам, казалось, озарял улыбкой это заведение. Хотела бы Инеж ответить ещё одной чудесной, по мнению Джеспера улыбкой, но воспоминания потянули её назад. — У тебя чудная улыбка, милая, — мужчина был молод и красив, но ужасную боль причиняли его прикосновения на талии и запястье девушки. Инеж всеми силами удерживала на лице именно то выражение, которое хотели видеть клиенты Хелен, выбирая себе девушку. Мужчина по-прежнему крепко сдавливал её запястье, таща в выбранную им самим комнату. — Благодарю, сэр, — он настаивал, чтобы девушка так его называла. Инеж была вдвое меньше его: сопротивляться не смогла бы, даже если бы посмела думать об этом. Седьмой месяц в «Зверинце» был пиком кошмара, длившегося целый год. Три раза в неделю. Целый месяц именно этот мужчина являлся за ней. Он хотел слышать, как она отвечает на его вопросы. Приходилось оставаться в сознании, потому что девушка знала: не отвечать себе дороже. Поэтому она так глубоко ненавидела это время. Она ведь привыкла погружаться в забытье, да так глубоко, что почти не ощущала, что делалось с её брошенным телом. «Что он спросил? Что я должна ответить?» — Инеж лихорадочно перебирала варианты. Пощёчина. Огромная рука на шее. — Инеж, — хриплый, прокуренный голос над ухом. Она так долго мечтала услышать своё имя. Не очередное «Маленькая рысь». И-Н-Е-Ж. Четыре буквы, услышанные вновь, принесли бы ей счастье — думала она. Но счастье было как никогда далеко. — Инеж, — снова голос над ухом и рука на плече. Девушка испуганно обернулась. Обеспокоенное лицо земенца встретило её собственное. — Всё в порядке? — впервые за день на лице Джеспера не было ни намёка на улыбку. Он приобнял Инеж за плечо. — Джеспер, прошу… — она попыталась отодвинуться. Лицо парня моментально смягчилось. На нём отразилось понимание и даже сочувствие. Джеспер немного отодвинулся он девушки, оставляя ей больше пространства. Спасибо. Инеж не была уверена, что поблагодарила его вслух. Но Джесперу, кажется, этого и не нужно было. — Знаешь, тебе, кажется, нужен воздух. Хочешь уйти отсюда? — Джеспер говорил будто с надеждой, смотря в большое окно заведения напротив. Инеж обернулась и увидела внушительного вида игорный дом через пару зданий через дорогу. «Изумрудный дворец», — прочитала она вывеску. Рядом со зданием стояли люди, чьи крики об огромных выигрышах и отличном обслуживании, полученных в игорном доме Пекки Роллинса, разносились по улице и были слышны даже сквозь стены заведения, в котором находились они с Джеспером. О Пекке Роллинсе Инеж уже пару раз слышала от Каза. «Это ведь собственность «Грошовых львов». Нельзя позволить Джесперу тратить там деньги», — испуганно подумала она. И следующая мысль тонкой иголкой обиды уколола её почти сразу: «Он пытается спровадить меня». — Можешь пойти со мной? — спрашивает она, хотя понимает: ей бы сейчас лучше одной побыть и успокоиться. Но Джеспера оставлять нельзя. — Эм… Конечно, — парень явно напрягся и не смог скрыть отразившееся на лице огорчение. Они вышли, не успев ничего съесть. На улицы Кеттердама медленно опускался закат и на обоих воронов опустилось осознание того, что никто из них и не вспомнил о задании Каза. Экскурсия по Восточному обручу. Они неспеша двигались в сторону церкви Бартера. Инеж снова слушала рассказы Джеспера обо всём на свете, но больше пока ни разу не взяла его под руку. Джеспер, кажется, понимал, и, слава святым, нисколько её не осуждал. Она почти расслабилась, пока парень, держа перламутровые рукояти своих револьверов, не спросил. — Я всё говорю, а ты всё молчишь. Расскажешь что-нибудь о себе? — он постарался спросить об этом как можно более непринуждённо, подбадривающе, мягко улыбаясь. «Старается не напугать снова» — с благодарностью подумала Инеж. Никто ещё не спрашивал её об этом. Казу она доверяла и ей даже казалось, что они… Близки? Наверное. По крайней мере ближе, чем с кем-либо ещё. Но Каз обычно говорил о планах по получению денег, прибыли для «Клуба воронов». Он спросил её однажды о себе. Только когда ему захотелось узнать как она очутилась в Кеттердаме, узнать, куда она хочет уехать, как только выплатит свой долг Перу Хаскелю. Он спросил об этом в приёмной Танты Хелен, таким тоном, каким пытался выведать информацию о конкурентах. В таких случаях его вопросы сопровождались ударами тростью с набалдашником в виде головы ворона. Но сейчас вопрос Джеспера звучал искренне, будто они друзья. — Ну-у-у… — протянула Инеж, не зная с чего и начать. С того, что рассказала Казу? «Меня похитили работорговцы, когда мне было четырнадцать. Они продали меня в бордель, а затем следующие девять месяцев меня избивали и насиловали. А ещё мой любимый цвет — жёлтый». Что он хочет услышать? — Ну-у-у? — повторил за ней Джеспер, подойдя чуть ближе к девушке, когда они подошли к церкви, — давай я помогу. Как тебе Кеттердам? Конечно, если не считать тот ужас, что ты пережила. Я не могу понять, что ты чувствуешь вспоминая об этом, но я знаю, какого это, когда тебя лишают дорогого человека, — сказал он, но поспешно добавил, — дорогих людей. Тебя ведь оторвали от семьи. Они молча поднимались на крышу церкви Бартера, пока Инеж обдумывала свой ответ. Можно ли доверять этому парню? Он говорит много, и иногда явно не думает о том, что говорит. Они сели на крыше, устремляя взгляд туда, где солнце уже большей своей частью спряталось за горизонтом. Розовые облака мешались с голубыми — получался фиолетовый. Нежность, которой было окрашено закатное небо никак не вязалось с репутацией и внешним видом Кеттердама. — Кеттердам? Мрачно, жутко. Но, знаешь, по своему красиво, — ответила девушка, — а насчёт семьи… Я скучаю по ним. Папа пару раз упоминал, что хочет когда нибудь сюда приехать. Мама никогда с ним не соглашалась, когда он говорил об особом очаровании этого города, — Инеж грустно усмехнулась, — Говорила: «Ну, знаешь, ты очарование и в акулах Истиноморя найти можешь». Папа после этого всегда весело смеялся, обнимал её. Он часто читал мне сулийские народные сказки на ночь. Мама иногда сидела с ним рядом допоздна на кухне. Они держались за руки, обнимались и молчали. Просто улыбались друг другу. — Инеж почувствовала, как предательские слёзы сбегают из глаз и бегут вниз по щекам, падая на купленные Казом хлопковые штаны, — а я за ними подсматривала. Они знали, что я там, всегда знали, но выжидали пока я сама выдам себя зевком или чихом. Мама и папа учили меня ходить по канату… Инеж плакала. Но она и улыбалась, как всегда люди улыбаются, вспоминая о самых счастливых мгновениях своей жизни. Она почувствовала лёгкое прикосновение к своему плечу. Джеспер, мягко улыбаясь, тянул её ближе к себе. Инеж поддалась. Прижалась головой к плечу парня, безуспешно пытаясь остановить бежавшие по щекам слёзы. — Откровенность за откровенность? Что думаешь? — Инеж услышала в его голосе сочувствие и мягкую улыбку. Она вопросительно подняла взгляд на его серые глаза. — Отец отправил меня в Кеттердамский универ, чтобы я получил образование, но я проиграл все деньги, что дал мне папа. Похерил мечты, ради которых он влез в кредиты по уши. Он до сих пор думает что я учусь, — он повернулся и посмотрел на девушку. И она увидела застывшие в его глазах слёзы, а за ними глубокую вину, — Мне стыдно, за то, что я его обманываю, но я не могу остановиться. Ты то наверняка уже в курсе моих проблем, — Джеспер усмехнулся также грустно, как до него Инеж, — А маму я потерял, когда мне было шесть. Она называла меня крольчонком, — И он перестал сдерживать слёзы. Инеж взяла его за руку, — Она учила меня стрелять. Девушка и подумать не могла, чтобы за шутками Джеспера, весельчака и шутника, за его ухмылками и подмигиваниями, скрывалась боль. Ещё больше Инеж удивило то, что при ней он перестал эту боль скрывать, и теперь она выливалась на его лице через грустные серые глаза. — Джес… — она не знала, что ему сказать, но теперь ясно поняла, что они действительно стали друзьями. Это осознание накрыло Инеж неожиданно. И также неожиданно оно её обрадовало. «Святые, спасибо», — за что? За друга. За поддержку. За путь к свободе. — Она меня и силой своей научила управлять, — Джеспер встретил непонимающий взгляд Инеж и объяснил, — я гриш. Прочник. «Гриш», — эхом отразилось в голове девушки. Инеж сжала руку парня и сказала: — Идём обратно? Пока не стемнело совсем? — Идём. «Отбросы» спустились с крыши здания и двинулись в сторону Клёпки. — Мне нужно ещё сделать кое-что. Я дойду позже. — Хорошо. На их лицах подсыхали дорожки от слёз, но они улыбались друг другу. Улыбками двух людей, которые друг другу доверяют, которые не выдадут секреты друг друга. Начало дружбы, которая обещала быть крепкой. — О, и, Инеж, — окликну её Джеспер, когда она уже собиралась взбираться по стене другого здания, — не рассказывай, пожалуйста… — Я секреты не только похищаю, — перебила его шпионка, — я их храню. Не просто информация. Обещание. Она улыбнулась ему и поняла, что он ей верит. Верит, что она и его секрет сохранит. — Спасибо, — со вздохом облегчения ответил он. Инеж бежала по крышам Восточного обруча по направлению к Клёпке, по пути собирая секреты, которые, в отличие от секрета Джеспера, предназначены лишь для того, чтобы выдать их Казу. Они с Джеспером не выполнили его поручение, так что лучше к нему с пустыми руками не возвращаться. — Святые, — выдохнула девушка, — спасибо. За друга. За поддержку. За путь к свободе.