Глава 28

Отказ от прав: Дж. К. Роулинг создала «Гарри Поттера» — я нет. Дж. К. Роулинг зарабатывает на «Гарри Поттере» много денег — я нет. Гермиону заверили, что Дамблдор позаботился о защите министра, и женщину даже каким-то образом предупредили о возможной угрозе. Поэтому накануне заседания Визенгамота Гермиона легла спать с твёрдой уверенностью, что уже предотвратила жестокую публичную смерть. К сожалению, на следующее утро «Ежедневный пророк» с ней не согласился. Она спустилась в свою маленькую кухню и сразу же развернула газету, увидев на первой полосе фотографию министра на земле, ужасно плачущей и смотрящей на что-то, что намеренно размыли на заднем плане. Джарвин Дженкинс, муж министра Евгении Дженкинс, убит Волшебный мир сегодня проснулся от трагедии и зрелища самого худшего рода. Когда самые ранние пташки начали прогуливаться по магическому Лондону, те, кто бродил у входа в Лютный переулок, столкнулись с гротескным зрелищем. Между двумя зданиями по обеим сторонам печально известной аллеи был подвешен мертвый мужчина, настолько изуродованный пытками, что его было трудно опознать. Только благодаря информации о том, что министр недавно сообщила о том, что её муж не вернулся домой накануне вечером, и обломкам сломанной палочки в мусорной корзине в нескольких футах от места происшествия, удалось установить личность мужчины. Мы в «Ежедневном пророке» можем эксклюзивно сообщить, что Джарвин Дженкинс был убит прошлой ночью неизвестными нападавшими. Министр немедленно узнала телосложение своего избитого мужа и тут же рухнула, пока авроры пытались осторожно опустить его тело на землю. Мистер Дженкинс был раздет и, по-видимому, многократно заколот. Ему вспороли живот, а лицо частично оплавили. Наиболее показательным мотивом этого чудовищного преступления была табличка, написанная кровью и повешенная на шею убитого: «Предатели крови — берегитесь». Хотя мы можем только строить догадки о том, почему мистер Дженкинс встретил такой ужасный конец, мы с уверенностью можем сказать, что это может быть связано с законопроектом, который поддерживала наша любимая министр. Законопроект был выдвинут с целью повышения минимальной заработной платы, что в первую очередь затрагивало бы маглорожденных и полукровок. Говорят, что многие из семей Священных двадцати восьми не поддерживали его. Однако трудно поверить, что некоторые из наших самых уважаемых членов общества могли быть способны на столь чудовищный поступок. Мы в «Ежедневном пророке» хотели бы выразить наши самые искренние соболезнования семье мистера Джарвина Дженкинса, мужа Евгении Дженкинс, отца их ребёнка Руперта и дедушки Николы и Ирины. Наши сердца скорбят вместе с вами, и мы желаем Отделу магического правопорядка удачи в поиске виновных. Гермиону затошнило. Почему они не подумали о том, чтобы лучше защитить мужа министра!? Это была глупая ошибка, и она стоила человеку жизни. Она едва могла вспомнить этого мужчину… у него была способность как-то сливаться с фоном, пока его жена выделялась. Означало ли то, что она не обращала на него внимания, равнозначно отсутствию заботы? Этого не должно было случиться. Стук в окно вывел её из мрачных мыслей. Школьная сова Хогвартса. Мы планируем провести собрание завтра вечером. Возможно, ты останешься в Хогвартсе и на воскресенье? — А. Дамблдор Поскольку сейчас было субботнее утро, и ей нужно было скоро выходить, чтобы успеть в замок на дуэльный клуб, ей нужно было поторопиться и собрать всё необходимое до понедельника — в зависимости от того, как долго продлится собрание. Было любезно со стороны Альбуса написать ей, даже если она всё равно увидела бы его через несколько часов. Конечно, возможно, он просто сделал это, чтобы предотвратить её гневное вторжение… хотя она не была уверена, что поступила бы так. Она подумала о министре Дженкинс и о том, как ужасно, должно быть, было для неё видеть своего мужа в таком состоянии. Бедный человек даже не сделал ничего, чтобы заслужить гнев чистокровных, но… он был более доступен. Волан-де-Морт был зол. Затем она подумала об Абраксасе и о том, что он должен сейчас думать. Увидеть, что его информация и предупреждение ей сбылись. Оттолкнёт ли это его от Волан-де-Морта? Она не была уверена, что сейчас лучше для семьи Малфоев… возможно, они уже слишком глубоко в этом замешаны. Тем не менее она не видела Абраксаса спокойно относящимся к действиям своих соратников. После дуэльного клуба Гермиона заметила, что дольше обычного задержались двое учеников, а не только Северус. Сириус Блэк тоже потратил необычно много времени, собирая вещи, и она видела, что Северуса это весьма раздражает. Северус подошёл к её столу, бросив взгляд на Сириуса, когда гриффиндорец в четвёртый раз поднял упавшее перо. — У нас сегодня будет чай? — спросил он, поджав губы. Она улыбнулась мальчику, который легко стал её любимым учеником. — Да. Можем перенести на попозже? — Почему? Она слегка рассмеялась. — Мне нужно кое-что сделать. Но я очень хочу выпить с тобой чаю и обсудить твои заявки на патенты. Можешь прийти через час или около того? Если нет, мы можем встретиться завтра утром после завтрака. Я остаюсь на ночь в замке. Северус выглядел слегка озадаченным, но кивнул. — Думаю, это нормально. Почему ты остаёшься в замке? Она приподняла бровь. — Любопытный, да? — Он покраснел, заставив её снова усмехнуться. — Профессор Дамблдор назначил собрание, на котором я должна присутствовать вместе с несколькими старшими преподавателями. — Ты в беде? — нервно спросил он. — Нет, Северус. Я не в беде. Позже сегодня или завтра утром? Он нахмурился, обдумывая это, и бросил злой взгляд на Сириуса. — Утром. Десять подойдёт? — Звучит идеально. Я прослежу, чтобы эльфы принесли те лимонные маковые лепёшки, которые тебе так нравятся. — Он действительно был драгоценным мальчиком. — Иди. Уверена, Лили будет рада провести часть субботы с тобой. Его глаза загорелись от волнения, он кивнул и быстро ушёл, бросив на Сириуса сердитый взгляд на прощание. Как только дверь закрылась, Сириус перестал притворяться, что собирает вещи, и застыл на месте, переминаясь с ноги на ногу. — Мистер Блэк? — спросила она, заставляя его нервно посмотреть на неё. — Вы либо очень неуклюжи, либо хотели со мной поговорить? Он кивнул. — Да, профессор. Я надеялся спросить вашего совета по… личному вопросу. У вас есть время поговорить со мной сейчас? Она кивнула, гадая, что тяготит мальчика. — Есть. Эльфы обычно готовят мне чай к этому времени в моём кабинете. Пойдём. — Она прошла в свой кабинет и услышала, как он прошлёпал за ней. Он тяжело опустился на один из деревянных стульев напротив её стола, и она улыбнулась, заметив, как он напомнил ей Рона в этот момент. Он тоже никогда не мог скрыть внутреннего смятения, и она прекрасно знала звук тела, падающего на протестующий стул. Она налила им обоим по чашке чая и наблюдала, как он добавляет только один кубик сахара. Он помешал чай, затем посмотрел на неё, потом на свою чашку, после чего добавил ещё три кубика и неприличное количество молока. — Полагаю, вам обычно не разрешают самим заваривать чай? Он покачал головой. — Моя мать считает, что добавлять больше одного кубика — грубо, так как это оскорбляет и заварку, и заварщика. Она усмехнулась. — Что ж, меня больше волнует тот факт, что вы, очевидно, просто хотите подслащённого молока и зря переводите чай. Он посмотрел на неё, слегка улыбнувшись, прежде чем улыбка исчезла с его лица. Он определённо был озабочен. Он отпил чай, поставил чашку на стол и принялся внимательно изучать свои брюки. — Есть проблемы дома? — Это был нелепый вопрос, она знала. Жизнь Сириуса дома была далеко не безоблачной с тех пор, как он начал учиться в Хогвартсе, и, вероятно, задолго до этого. Однако он покачал головой. — Ничего необычного. Я здесь на самом деле потому, что… ну… — Не торопитесь, — подбодрила она, стараясь выглядеть непринуждённо, потягивая свой чай. — В прошлом году, после… когда мы с Джеймсом говорили с вами той ночью… вы сказали, что в каждом есть и тёмное, и светлое. Как вы думаете, есть ли люди, которые полностью состоят только из тьмы? — Он выглядел взволнованным, и Гермиона улыбнулась ему так, как надеялась, что это ободрит его. — Это странный вопрос для кого-то столь юного… — заметила она. — Мой ответ — всего лишь моё личное мнение и отличается от мнения многих других, но, поскольку оно моё, я вполне уверена, что оно правильное. — Она глубоко вздохнула, на мгновение глядя в потолок. — Я думаю, что единственный способ стать полностью тёмным — это сознательно сделать себя таким. Это осознанное решение отбросить то, что правильно и хорошо, и принять то, чего ты хочешь, и знание того, что ты сделаешь всё, чтобы это получить. — Как вы думаете, все люди, которых считают тёмными, так и поступают? — спросил он, протягивая руку к чашке с лёгкой дрожью. — Нет. Я думаю, очень, очень немногие делают так. Не поймите меня неправильно… люди могут совершать очень плохие поступки и иногда даже не чувствовать за них вины. Это отличается от того, кто отбрасывает любое чувство вины или ответственности. Люди могут предавать, убивать, пытать… и всё ещё могут быть искуплены, если захотят. — Но это должен быть их выбор? Быть тёмным, я имею в виду? Она кивнула. — Я так считаю. Люди могут называть себя тёмными, но я думаю, что таких на самом деле очень мало. По той же логике я считаю, что невозможно быть полностью светлым. Каждый поддаётся искушению поступить по-своему в ущерб другим, и, как мы уже обсуждали, магия не бывает тёмной или светлой. Это исключительно намерение и причины её использования. Волшебник может всю жизнь использовать только светлые заклинания, но если он решит… левитировать человека со скалы? Это определённо тёмное действие, не так ли? Сириус задумчиво посмотрел на неё. — Я… меня воспитывали в убеждении, что существуют существа, которые полностью тёмные… злые. Вампиры, ведьмы, оборотни… Они такие? Гермиона улыбнулась, понимая, почему он здесь. Никогда не знав точно, как был раскрыт Римус, было интересно узнать, что именно Сириус соединил точки. Она задавалась вопросом, с кем он разговаривал в прошлый раз… — Что ж, это три совершенно разных существа. Вампиры, безусловно, заслуживают осторожности, но они могут вести продуктивную жизнь. Многие имеют людей, которые добровольно позволяют им питаться, и такие не нападают. Для такого вампира питание — просто способ выжить. Мы, к сожалению, являемся источником пищи. Хотя это делает их потенциально опасными для нас, они просто пытаются выжить. Конечно, есть и такие, которые намеренно жестоки и агрессивны, но то же самое можно сказать и о волшебниках. Он кивнул, но промолчал, очевидно ожидая продолжения. — Ведьмы едят сердца маленьких детей. Для них это тоже способ добычи пищи, хотя это неизбежно приводит к смерти. Конечно, никто точно не знает, как появились ведьмы, и многие считают, что когда-то они были ведьмами. Если это так, возможно, они действительно тёмные, в зависимости от того, от чего они отказались или что сделали, чтобы стать ведьмой. Если я когда-нибудь поговорю с одной из них, я пересмотрю своё мнение. Но если они отдельные существа, не считающие себя людьми, то они просто хищники, как бы жестоко это ни звучало. Тем не менее, с ними следует быть очень осторожными. — А оборотни? — спросил он, выпаливая это и тут же выглядя виноватым. — Оборотни — это люди в течение всех дней, кроме ночи полнолуния. Признаю, они могут быть раздражительными ворчунами в зависимости от близости полнолуния или того, насколько они устали от него, но они всё равно люди. В течение большей части месяца оборотни могут быть продуктивными, замечательными членами общества, если им дать шанс. А в ночь полнолуния их человечность насильно отнимается, и в этот период они действительно не являются людьми. В трансформированном состоянии они — хищники. Как таковые, они даже опаснее вампиров или ведьм, потому что у них нет совести. Их единственный инстинкт — убивать. Само убийство — тёмное деяние, но это не их выбор. Они тёмные существа, но они не тёмные. — Значит… оборотни могут быть хорошими? Гермиона улыбнулась. — Мистер Блэк, оборотни в человеческой форме могут быть очень хорошими. Они могут быть лучшими друзьями. — Значит… если бы я знал оборотня, что мне делать? — спросил он, очевидно подозревая и пытаясь понять, знает ли она уже о Римусе. — Я совершенно уверена, что если бы вы знали оборотня, и я знала бы того же оборотня… ну, я бы, вероятно, посоветовала вам попытаться быть рядом с ним. Ему, вероятно, нужен друг, и он, скорее всего, чувствует себя изолированным, храня такой огромный секрет, из-за которого его будут неправильно понимать. Кроме того, я бы посоветовала вам действительно разделять эти две сущности, понимая, что он прежде всего человек, хотя и обладающий довольно необычайными чувствами. Оборотнем он становится всего одну ночь в месяц. — Значит, вы думаете, что хорошо было бы попытаться подружиться с ним? — спросил он для ясности. Она усмехнулась. — Я бы, вероятно, посоветовала вам подойти к нему с дружбой так же, как я советовала вам подойти к Римусу Люпину. Его глаза слегка расширились, когда он наконец пришёл к правильному выводу, что она знает. — О… Стоит ли мне… сказать ему, что я знаю? — Да. Но настаивайте с самого начала, что вы хотите дружить и что вы не считаете его ужасным монстром. — Я всегда боялся оборотней. Мой отец рассказывал мне истории об одном таком… Сивом, — прошептал Сириус. — Да. Он, если уж кто и есть, по-настоящему тёмный. По своему выбору, — сказала она. — Вы встречали его? Она опустила взгляд, вспоминая изломанное тело Лаванды Браун. Тот факт, что она была ближе к Сивому, чем большинство, и осталась жива, чтобы рассказать об этом, не был тем, что стоило обсуждать сейчас. — Я видела последствия. Он с ужасом посмотрел на неё на мгновение, пока она пыталась стряхнуть с себя это воспоминание. — Я думаю, мистер Блэк, что если вам когда-нибудь придётся встретить оборотня, судите его сначала по тому, кто он в остальные двадцать семь дней месяца. И, если он кажется вам хорошим человеком… когда придёт время, дайте ему знать, что я тоже на его стороне, если ему когда-нибудь понадобится поговорить. Даже если он ещё не знает об этом. Сириус кивнул. — Стоит ли мне говорить другим? — Я думаю, люди поймут это, когда пришло время, или ваш друг наберётся смелости рассказать другим сам. В любом случае, я не думаю, что это ваше дело. Просто поощряйте дружбу и понимание. Сириус допил последний глоток чая, молча глядя на неё. — Я рад, что вы работаете здесь, профессор Элиас, — тихо сказал он. Она улыбнулась ему. — Я тоже. И, мистер Блэк… моя дверь открыта, если вам когда-нибудь понадобится поговорить и о других вещах. Вы понимаете? Он кивнул, вставая. — Спасибо, профессор. Я пойду посмотрю, не хочет ли Римус пойти к озеру. — Это звучит как хорошая идея. Передавайте мистеру Люпину мои наилучшие пожелания. Весна решила показать своё долгожданное лицо в этом году рано, и был самый начало апреля. Дамблдор отменил дуэльный клуб на выходные, так как дата совпала с хогсмидскими выходными. По-видимому, дуэли были недостаточно интересны, чтобы удержать учеников от поездки в Хогсмид. Так что Гермиона оказалась дома в субботу утром, отдыхая с книгой. Она как раз собиралась начать новую главу, когда почувствовала, как защитные чары замерцали. Антонин только что прибыл. Она улыбнулась, вставая, чтобы поприветствовать друга у задней двери. Открыв её, она сразу поняла, что что-то очень, очень не так. Антонин шатался, идя к её двери, и он плакал. Она выбежала и направилась к нему по дорожке в сад. — Антонин! Он упал на колени, опираясь на руки и крича от боли. Она опустилась рядом с ним, положив руку ему на плечо. — Антонин! Что случилось? Он ничего не сказал, но продолжал громко рыдать, хватая ртом воздух, сотрясая широкие плечи. Она обхватила его рукой и помогла подняться, ведя внутрь. Она прошла с ним прямо через кухню, он жалко шаркал ногами рядом с ней. Он практически рухнул на диван, свернувшись калачиком. — Антонин! Я напугана. Что случилось?! Сквозь громкие рыдания он наконец выдавил: — Моя… моя мать. Она мертва. Гермиона почувствовала, как её глаза расширились, и она села рядом с мужчиной, притянув его к себе. Он лёг, положив голову ей на колени, и заплакал. — Она… она… — он не мог выговорить слова, и Гермиона направила палочку на шкаф, призвав успокаивающее зелье. Она поднесла его к его губам. — Выпей это. Он быстро проглотил его и продолжал плакать у неё на коленях, пока зелье действовало. Она провела рукой по его волнистым волосам, надеясь расслабить его. — Всё хорошо. Не торопись, Антонин. Примерно через десять минут он наконец заговорил. — Она… она не пришла в кафе прошлой ночью. Мы должны были встретиться на фильм. Она… она должна была встретиться со мной, и обычно она приходит раньше меня. Гермиона погладила его по плечу, подбадривая. — В конце концов я вернулся в поместье, чтобы узнать, не заболела ли она, но эльфы сказали, что она ушла, чтобы встретиться со мной. Она планировала сначала немного пройтись по магазинам. — Его слова становились всё более ровными по мере того, как зелье действительно начинало действовать, делая его голос почти бесстрастным. — Она не появилась, и когда отец вернулся домой, мы вызвали авроров, чтобы сообщить, что она пропала. Полицию попросили быть настороже, а затем… авроры пришли сегодня утром. На неё напали магглы. Гермиона наклонилась над другом, обнимая его. — Почему? Его руки вцепились в диван, сжимая его, тело напряглось. — Её ограбили. Она была слишком хорошо одета, по-видимому, и пошла в боковой переулок, куда не следовало. Они ударили её сзади, как полагают авроры. Её палочка была под мусорным баком. Они ограбили её, избили… изнасиловали… Она умерла от ударов по голове, как они думают. Она чувствовала, как дрожат его плечи, и знала, что гнев сейчас поглощает его. Успокаивающее зелье было единственным, что мешало ему что-то разбить, она была уверена. — О, Антонин… — прошептала она, уверенная, что нет ничего, что могло бы облегчить ситуацию. — Они… один из них уже пойман. Пытался продать её украшения в магазине, и на его рубашке всё ещё была её кровь… — прошептал он, его руки сжимались на ткани дивана. — Где твой отец? Судя по всему, это был не лучший вопрос. Антонин поднялся и встал, шагая рядом с диваном. — Он… он разгромил кабинет. Не сказал мне ни слова, кроме того, что ему нужно поговорить с кое-кем… а затем он просто… ушёл. Его чёртову жену убили, я был там, а он просто… он просто ушёл! — Несмотря на успокаивающее зелье, гнев Антонина быстро нарастал. Она представляла, что без него он бы сильно напоминал ей того Антонина Долохова, который пытался её убить. Гермиона встала, притягивая крупного мужчину в объятия. Он снова начал плакать у неё на плече, перенося на неё свой вес. Он был явно истощён. — Антонин… ты не спал всю ночь? Он кивнул. — Мы ждали, пока что-то услышим… ждали, пока она появится. Круг, Гера… эти ублюдки убили мою мать. Она сжала его. — Антонин… ты останешься здесь. Ты пойдёшь в мою гостевую комнату, и я дам тебе снотворное без сновидений. Тебе нужно отдохнуть, чтобы начать переваривать это, и… я узнаю, куда ушёл твой отец. Пойдём. Он казался слишком слабым и измученным, чтобы осознавать происходящее, и она провела его в комнату Северуса, остановившись только чтобы взять флакон зелья по пути наверх. Он сел на кровать, и она наклонилась, помогая ему снять обувь. — Выпей это, — прошептала она, протягивая флакон другу. Он выпил без вопросов, откинувшись на кровать. — Я… я не могу поверить, — прошептал он и тут же провалился в сон. Она постояла мгновение, глядя на него, пытаясь собраться с мыслями. Ей нужно было связаться с Люциусом… Альбусом… Абраксасом… Что Антонину нужно больше всего? Она взяла одеяло, лежавшее на спинке кровати, и укрыла его. Проведя рукой по его волосам, она вздохнула. — Мне так жаль… Она снова прокляла себя за то, что не изучила больше причины и события, окружающие это время, прежде чем вернуться сюда. Она была так занята желанием помочь тем, кого знала, что честно говоря, не думала ни о ком, кроме них. Сколько ещё людей умрёт без необходимости, прежде чем те, о ком она изначально беспокоилась, вообще окажутся в опасности? Она вышла из комнаты и быстро подошла к столу, написав короткое письмо Альбусу. Директор, Элийона Долохов была изнасилована и убита прошлой ночью магглами в Лондоне. Я сообщу вам больше, когда узнаю. Будьте готовы к последствиям. Волан-де-Морт увидит в этом идеальную платформу для начала публичной антимаггловской пропаганды. Она мельком задумалась, не было ли это тем событием, которое изначально превратило Антонина в ненавидящего магглов кровожадного последователя… Это имело бы смысл. Взглянув на часы, она отметила время. Снотворное перестанет действовать на Антонина около четырёх часов дня. Ей нужно будет вернуться к тому времени. Она решительно направилась к камину. — Малфой-Мэнор! Она быстро прошла через семейную гостиную и вошла в кабинет Абраксаса. Он что-то писал и с удивлением поднял голову, когда она закрыла за собой дверь. — Гера, чему обязан удовольствием? — спросил он, приподняв одну элегантную бровь. — Вы разговаривали с Воном Долоховым? — спросила она, садясь напротив него. — Несколько дней не разговаривал. Должен? — Он отложил перо, очевидно понимая, что она пришла с чем-то важным. — Прошлой ночью на Элийону напали… ограбили, изнасиловали и убили… магглы в Лондоне. Антонин у меня, спит. Он сказал, что Вон исчез вскоре после того, как узнал сегодня утром. — Исчез? Что ты имеешь в виду? — спросил он, глядя на неё в шоке. Он моргал чаще обычного, и она задавалась вопросом, не было ли это тиком, связанным с попыткой переварить неожиданную информацию. — Он сказал Антонину, что ему нужно поговорить с кое-кем. Я надеялась, что он имел в виду вас, но, очевидно, это не так. Абраксас, есть несколько вещей, которые вам нужно сделать сейчас, — сказала она. — Уверяю тебя, я разыщу Вона, — сказал он, откидываясь на спинку стула. — Как двое магглов могли так зверски расправиться с Элийоной? Она не была бесполезной ведьмой… Она покачала головой, отметая его мысли. — Её ударили сзади. Её палочка была под мусорным баком… маггловским контейнером для отходов. Абраксас, я действительно думаю, что вам следует разыскать Вона, но это не то, что я имела в виду. Мне нужно, чтобы вы связались с мастером Кузьминой и вызвали Люциуса. Антонин — мой хороший друг, но Люциус — его лучший друг. Они почти братья. Ему нужен Люциус, и мастеру Кузьминой нужно дать ему немного времени. — Думаю, я могу это устроить, — ответил он. — Ты собираешься оставить Антонина у себя? Она кивнула. — Да. Я хотела поговорить с вами, а затем вернусь домой, чтобы остаться с ним. В зависимости от прибытия Люциуса и его мыслей, я, вероятно, возьму завтра выходной. — Ты сказала, что у тебя есть несколько просьб ко мне? Ещё? Она посмотрела на него с надеждой, пытаясь упорядочить мысли. — Антимаггловские и антимаглорожденческие настроения растут, Абраксас. — Что, напомню, я не полностью отрицаю, — сказал он, бросая на неё строгий взгляд. — Абраксас, есть люди, которых вы знаете, которые, я думаю, используют эту информацию как платформу для разжигания ещё большей ненависти к магглам. Подавляющее большинство магглов даже не подумает напасть на кого-то подобным образом, но в условиях высоких эмоций я боюсь, что смерть Элийоны будет использована как предлог для возмездия против людей с не совсем чистой магической кровью. Я подозреваю, что именно к этим людям Вон и пошёл в своей ярости. Вам нужно попытаться немного сгладить ситуацию. Он недоверчиво рассмеялся. — Гера, хотя это редкое явление, я считаю, что вы переоцениваете меня. Я согласен с вами насчёт того, кого, вероятно, искал Вон, но у меня нет власти влиять на их действия. — Вы готовы к войне, Абраксас? — внезапно спросила она. — Война? Я уверен, что смерть одной женщины не развяжет войну… — сказал он, закатывая глаза. Она сердито посмотрела на него. — Абраксас, если фанатичные, разгневанные чистокровные начнут нападать на людей, которых считают испорченными или опасными для них, эти люди будут защищаться. Их защита только подстегнёт чистокровных усилить свои усилия. Сейчас ваша сторона, так сказать, имеет лидера, который ищет власти. Я уверена, что вы достаточно умны, чтобы понять, что он доказал свою готовность убивать, чтобы донести свою точку зрения. Моя мысль довольно проста. Как вы хотите, чтобы семью Малфоев запомнили, когда вся эта грязь пройдёт? Он сердито посмотрел на неё. — Мой ответ так же прост, если то, что вы говорите, верно. Я хочу, чтобы семью Малфоев запомнили как выбравшую победившую сторону. Выбор неправильного врага может обернуться катастрофой для моей семьи. — И вы готовы поставить на то, что этим победителем будет лорд Волан-де-Морт, — сказала она с гневом. — Вы понятия не имеете, насколько он могуществен, Гера. Он также организован и влиятелен. Такие люди редко не получают того, чего хотят. Вам следует быть осторожной, чтобы не стать его врагом. Думаю, наш Министр согласилась бы… Она посмотрела на человека, который, вероятно, однажды станет её свёкром, если всё пойдёт так, как она хочет. Насколько он заслуживает доверия? — Абраксас, хотя я не согласна с вами во всех вопросах, я забочусь о вас. Я глубоко забочусь о семье Малфоев. Я глубоко забочусь о волшебном обществе. — Тогда дружба с лордом Волан-де-Мортом в ваших интересах, Гера. Он не возражал против вас, — подбодрил он. — Просто сливайтесь с толпой, и я безопасно проведу нашу семью. Я понимаю ваши сомнения, но пока мы не предадим его дело, всё должно закончиться довольно мирно. Она сердито посмотрела на него. — Абраксас, я буду говорить прямо и надеюсь, что вы отнесётесь к моим словам очень, очень серьёзно. Это ужасное, бездушное создание, возможно, и не считает меня своим врагом, и я искренне надеюсь, что так и останется. Но вы должны чётко осознавать, что он — мой враг. Если бы я считала это возможным, я бы убила его голыми руками и не почувствовала бы ни капли раскаяния. В связи с этим я хочу, чтобы вы подумали о Люциусе. Подумайте о его любви ко мне. Он может быть Малфоем, но я не думаю, что вы можете рассчитывать на то, что семья Малфоев останется на одной стороне предстоящего конфликта. И он будет. Люциус любит меня так же сильно, как я люблю его. На данный момент он мой прежде, чем ваш, Абраксас, и он не будет слепо поддерживать вас, следующего за безумцем, только потому, что вы считаете, что он возглавляет победившую сторону. Я также надеюсь, что вы учтёте, как сильно он разозлится и захочет отомстить любому, кто причинит мне вред. В таком случае в интересах нас обоих, чтобы вы не рассказывали лорду Волан-де-Морту об этом разговоре. Думаю, мне стоит переформулировать свой вопрос. У вас нет контроля над тем, как запомнят семью Малфоев, если вы выберете эту сторону, потому что она будет безвозвратно разделена… Как вы хотите, чтобы запомнили вас? Какие поступки вы хотите, чтобы приписывали вашему имени? Вы готовы насиловать, пытать, убивать по приказу этого куска дерьма? Он уничтожит вас и ваших близких, Абраксас. Пока она говорила, она видела, как он всё больше и больше злится. К концу у него дёрнулся нос, словно он пытался не рычать на неё. Он заговорил тихо. — Я свяжусь с Кузьминой из-за Антонина. Покиньте мой дом. Как только вы уйдёте, я удалю вас из защитных чар. Не делайте ошибки, пытаясь вернуться. Вы знаете, что происходит с нарушителями. Она почувствовала печаль при очевидном разрушении их отношений, но чувствовала, что то, что она сказала, было необходимо. Она встала, решительно кивнув ему. — До свидания, Абраксас. Желаю вам мудрости в принятии очень важных решений. Примечания Автора: Я уверена, что многие из вас очень расстроены потерей отношений Гермионы и Абраксаса, которые только начинали развиваться. Но, правда, разве это так неожиданно? Прошу прощения за неизбежное пушечное мясо в лице Элийоны Долохов. Я знаю, некоторые из вас хотели, чтобы я сделала её более важным персонажем. Но её смерть имеет смысл. Разве это не важнее, чем ОС? Спасибо всем за ваши замечательные отзывы! Они делают меня счастливой, счастливой, СЧАСТЛИВОЙ! Я начала вторую часть и уже отредактировала и загрузила остальную часть этой части. Я бы просто выложила всё сразу, но тогда я бы не увидела все ваши прекрасные мысли, и люди стали бы нетерпеливы из-за того, чего я ещё не написала. Спасибо за вашу бесконечную поддержку и ободрение! Впереди: Люциус и Антонин (конечно), немного времени с Аделиной и линия, проведённая на песке (так сказать).