Глава 27

Отказ от ответственности: Джоан Роулинг владеет «Гарри Поттером», и мне нравится писать это ради удовольствия, несмотря на то, что я не зарабатываю ничего, кроме добрых слов. Медленно, с гораздо большей осторожностью, чем обычно при ходьбе, она кралась по коридору. Дезиллюминационные чары были на месте, но она на них не полагалась. Её палочка была наготове, хотя в ней не было особой необходимости. Время красться давно прошло, но теперь… теперь всё началось заново. Она открыла дверь в роскошную комнату и, повернувшись, положила одну руку на косяк, чтобы закрыть дверь. При этом дверь издала едва различимый звук, когда вернулась на место. Когда она убрала руку, дверная ручка издала довольно резкий скрип, и этот звук показался резким и оглушительным в тихой комнате. Она поморщилась. Других звуков не последовало, поэтому она бесшумно развернулась и пошла к цели. С рефлексами, которые можно было бы назвать «кошачьими» лишь с самой саркастичной интонацией, она двигалась так быстро, как только могла. Почему в этой комнате так холодно? Осторожно она приподняла тяжёлое одеяло, не сводя глаз с цели. Нельзя было его разбудить — это бы всё испортило. Медленно, стиснув зубы от напряжения, она опустилась на кровать, натянув одеяло на себя. Но её цель продолжала спать. Она продолжала двигаться, ложась на бок, прижавшись головой к его груди. Цель продолжала спать. Ей было не совсем удобно, поэтому очень осторожно подняла верхнюю ногу и перекинула её через его тело. Несмотря на то что обычно он спал чутко… Её цель не проснулась. Она опустила ногу на него и довольно вздохнула, согнув её в колене и прижав ступню к его бедру. — БОЖЕ ПРАВЫЙ, ЖЕНЩИНА! — закричал Люциус, отталкивая наглую конечность. — Тсс! — сказала она, возвращая ногу обратно и потирая её о его ногу, чтобы согреться. Люциус оттолкнул Гермиону, сонно глядя на неё. — Твоя нога как ледышка! Она закатила глаза, приложив палец к его губам, пытаясь его успокоить. — Тише! Ты разбудишь родителей! — Почему у тебя ноги такие холодные? — потребовал он, протягивая руку, чтобы растереть немного тепла по её ступне. — В твоей комнате холодно как в морозилке. Я ничего не могу с этим поделать, — сказала она. — А теперь тихо! Я пришла сюда, чтобы прижаться к тебе, а ты всё портишь! — И подумать только… я пришёл сюда спать, а ты всё портишь! — Он надулся на неё на мгновение. — Моя мать будет очень зла, если застанет тебя здесь. — Аделина меня любит! Люциус кивнул: — Да, думаю, так и есть. Но мысль о том, что ты спишь с её сыном под её крышей, когда мы не женаты, её не устраивает. Она очень традиционна. Гермиона отстранилась и скептически посмотрела на него. — Каждый раз, когда ты приезжал домой до сих пор… ты оставался у меня. Неужели она не понимает, что мы… — Ах, в этом разница между знать и «знать». Если этого не происходит здесь, она может притворяться, что мы просто устраиваем бои подушками и играем в «Пухлых кроликов». Гермиона удивлённо посмотрела на него. — Что? Откуда ты знаешь, что такое «Пухлые кролики»? Люциус с недоумением посмотрел на неё. — Разве не все знают? До сих пор Гермиону удивляло, когда она обнаруживала, что что-то, что она считала сугубо маггловским, на самом деле могло быть заимствовано или даже создано волшебным миром. Тем не менее мысль о Люциусе с полным ртом маршмеллоу и перьевой подушкой в руках в пижаме с рюшами заставила её хихикнуть. — Справедливо, — сказала она, оставляя эту тему. Люциус схватил палочку с прикроватной тумбочки и наложил заглушающие чары. — Итак… раз уж ты всё равно здесь, рискуя навлечь на себя гнев матери, мы можем извлечь из этого максимум пользы. — Он обнял её и притянул на себя. Она рассмеялась, наклонилась и страстно поцеловала его. Отстранившись с улыбкой, она сказала: — Хотя эта мысль и приходила мне в голову, думаю, мне пора уходить. Я действительно просто хотела прижаться к тебе. Мы слишком долго не виделись. Люциус надулся: — Ты не хочешь меня? — Хочу, и ты будешь у меня… через три дня. Нам нужно спуститься вниз. Она отстранилась и выпрыгнула из кровати, прежде чем он успел её схватить. — С Рождеством. Увидимся за завтраком.

***

Не прошло и десяти минут, как она, проскользнув обратно в свою комнату, вошла в столовую и увидела, что там только Абраксас. Он не поднял глаз от газеты, когда заговорил. — Тебе повезло, что ты решила отправиться на поиски приключений, когда Аделина была в ванной. Иначе она бы услышала сигнализацию, которую ставит на комнату Люциуса, чтобы знать, если туда заходят девушки. Имей это в виду. Гермиона почувствовала, как её лицо залилось краской, когда она села на своё место. — Спасибо. — Да. С Рождеством. Не забудьте о контрацепции. Ешь. Смущение и веселье вполне могли уживаться с Абраксасом Малфоем. Когда они закончили, Аделина и Люциус всё ещё не появились. — Не хотите ли перейти в гостиную? Мы можем отдохнуть там, пока они не проснутся. Я попрошу эльфов принести фрукты и выпечку. Гермиона согласилась, и они вдвоём направились в семейную гостиную. Когда они уселись на свои обычные места, Абраксас серьёзно посмотрел на неё. — Думаю, ты можешь быть права насчёт лорда Волан-де-Морта. Гермиона попыталась скрыть удивление. — Он что-то сказал? Абраксас один раз кивнул. — Да. Прошлой ночью я случайно услышал разговор между ним, Блэками и Родериком Ноттом. По-видимому, приглашение министра было плохой идеей. Они говорили, что ей нужно… напомнить ей, кому она должна быть верна как чистокровная. Гермиона подалась вперёд. — Они планируют нападение на неё? — Похоже на то. Они не полностью ввели меня в курс дела, довольно быстро сменили тему. Однако это звучало как нечто большее, чем просто политические манёвры. — Не возражаете, если я спрошу, что именно было сказано? Абраксас приподнял бровь. — Могу я спросить, зачем вам это знать? Гермиона помолчала ещё несколько минут. — Можете, но я не знаю, захотите ли вы услышать ответ. Абраксас уставился на неё, пытаясь решить, что она собирается делать с этой информацией. Он наклонился, чтобы заговорить, но прервался, когда дверь открылась, и вошли Люциус и Аделина. — С Рождеством! — сказал Люциус, садясь рядом с Гермионой и обнимая её за плечи. — Мы удивились, что вы всё ещё не завтракаете. — Да, ну, нам надоело ждать, пока вы оба встанете с постели, — сухо сказал Абраксас. Аделина закатила глаза. — Ты прекрасно знаешь, что я уже несколько часов как встала. Я разбирала кое-какую корреспонденцию. Ладно, хватит об этом, может, перейдём к подаркам? Когда обёрточная бумага покрыла пол, засияли улыбки — чувствовалось, как много заботы было вложено в выбор подарков. Гермиона была в восторге, получив от Люциуса мантию с теми же свойствами, что и его собственная, а он был очень рад получить запонки в виде змей, переплетающихся в замысловатую букву «Л». Вместе они сделали украшение в семейном стиле с их фотографией на выпускном. На снимке они счастливо стояли рядом друг с другом в парадных мантиях и волшебных шляпах, держась за руки. Периодически Люциус наклонялся и целовал Гермиону в щёку, заставляя её тепло улыбаться ему, прежде чем сцена повторялась. Гермиона размышляла, что подарить старшей чете, но остановилась на том, что приготовила для Аделины целебные зелья для ванны, чтобы помочь ей расслабиться. Для Абраксаса она купила новую книгу о защитных камнях коренных народов Америки, которую было довольно трудно достать в Великобритании. Однако Аделина и Абраксас были к ней весьма щедры. Она была очень удивлена, когда её первая коробка мяукнула, и, открыв её, она увидела, как оттуда выпрыгнул большой серый кот. У него были такие же большие уши, как у её собственного Живоглота, и густая шерсть. Глубоко оранжевые глаза смотрели на неё с умным выражением. — Есть одна женщина, сквиб, которая известна разведением отличных помесей с книззлами, — объяснила Аделина, наблюдая, как Гермиона достаёт кота и прижимает его к себе. — Он прекрасен! — Кот зашипел, и Аделина рассмеялась. — Это она, моя дорогая! Гермиона почесала кошку за ушами. — Прости. Я не посмотрела, чтобы узнать, красавица. Я любовалась твоими великолепными глазами! — Кошка замурлыкала и устроилась у неё на коленях. — Ты казалась кошатницей, — сказал Абраксас. — Хотя это была идея Аделины. — Да, дорогой, ты собираешься подарить Гере её подарок? Абраксас кивнул и призвал коробку из-под ёлки, вручая её ей. Люциус с любопытством наблюдал, как она открывает коробку. Там, укутанная в папиросную бумагу, лежала последняя семейная игрушка Малфоев. На ней был запечатлён вечер бала, когда они вчетвером стояли в приёмной линии, одетые в свои лучшие наряды. Гермиона была на ней. Гермиона с удивлением посмотрела на них. — Я не думала, что это произойдёт до… ну, гораздо позже. Аделина улыбнулась. — Да, мы это обсуждали. Пока что ты член семьи. Как мы храним игрушку с Люсианой, мы хотим хранить одну и с тобой. Даже если по какой-то причине у вас не сложится, ты была здесь. Это должно остаться в памяти таким, каким оно было. — Гермиона внимательнее посмотрела на игрушку. Люциус стоял с самодовольной улыбкой, слева и чуть позади Гермионы. Аделина стояла рядом с Гермионой и время от времени улыбалась ей, поглядывала на Люциуса и улыбалась ещё шире. Абраксас был невозмутим, но его подбородок был уверенно приподнят, и он казался умиротворённым и довольным жизнью. Гермиона подняла глаза на старшую чету, встретившись взглядом с Абраксасом. — Спасибо. — Он кивнул ей. — Ну, конечно, оно останется здесь и будет на нашем фамильном древе, но мы подумали, что тебе будет приятно его увидеть, — быстро сказала Аделина. — Это прекрасно, — сказала она, поглаживая свою пока ещё безымянную кошку, лежащую у неё на коленях.

***

Прошло ещё несколько дней, прежде чем Абраксас и Гера снова остались наедине. Собственно, тем вечером Гермиона и Люциус должны были отправиться в её дом и остаться там до возвращения Люциуса в Россию. Гермиона должна была вернуться в больницу Святого Мунго утром. Она сидела в библиотеке, когда вошёл Абраксас. Увидев её, он остановился, а затем заговорил серьёзным тоном. — Гера, не могла бы ты пройти со мной в кабинет на несколько минут? Гермиона кивнула, отложив книгу, встала и последовала за Абраксасом в его кабинет. Он указал ей на стул и сел по другую сторону стола. — Хочешь что-нибудь выпить? Гермиона покачала головой, и Абраксас кивнул, наливая себе стакан чего-то тёмно-янтарного цвета. — Я подумал, что будет разумно продолжить наш разговор, — сказал он, откидываясь на спинку стула. — Я так и думала, — ответила она, устраиваясь в своём кресле и пытаясь выглядеть непринуждённо. — Размышляя над твоим последним замечанием, что я могу не захотеть знать, зачем тебе нужна информация о том, что именно было сказано в моём присутствии, я считаю, что ты права. Несмотря на то, что я одарён во многих областях, окклюменция не входит в этот список. Возможно, будет в наших общих интересах, если я буду знать самый минимум. Гермиона мягко улыбнулась ему. — Это звучит как хорошая идея. Я действительно думаю, что было бы в ваших интересах научиться. Как можно быстрее. — Действительно. Однако для того, чтобы стать искусным, потребуется время, если заниматься только самообучением. Гермиона помолчала несколько мгновений. — Я рекомендую вам попросить вашу жену помочь вам. — Это была бы странная просьба с моей стороны, — сказал он, скептически глядя на неё. Гермиона многозначительно посмотрела на него. — Попросите Аделину. Он прищурился на мгновение, прежде чем кивнуть. — Очень хорошо. — Вы чувствуете себя достаточно комфортно, чтобы рассказать мне больше? — спросила она. Она написала Дамблдору, что у неё могут быть новости для него, и чтобы он присматривал за министром магии, но пока не смогла ничего предпринять. — Как у тебя с окклюменцией? — спросил он. — Я в ней искусна. Абраксас сделал глоток своего напитка и ответил. — Министр планирует поддержать законодательство, которое скоро будет рассмотрено на сессии Визенгамота. Пока об этом мало кто знает. Это законодательство будет настаивать на минимальной заработной плате, которая будет намного выше нынешней, почти вдвое. Гермиона нахмурилась. — Для неквалифицированного труда? Абраксас кивнул. — Да. В результате лавочники и работники ресторанов будут получать гораздо больше. Вероятно, примерно столько же, сколько получают новые авроры и целители. Гермиона приподняла бровь. — Что ж, это… интересно. — Действительно. Хотя многие из тех, кто слышал об этом, возмущены тем, что это снизит мотивацию людей, занимающих более квалифицированные должности, значительная часть населения считает это проявлением поддержки магглорожденных. Ни для кого не секрет, что большинство маглорожденных не так успешны, как ты, и что большинство неквалифицированных работ выполняется не чистокровными. Они видят в этом способ разрушить нашу традиционную классовую систему. Гермиона кивнула. — Ты думаешь, так и было задумано? — Я не уверен. Я уверен, что мотивы каждого человека, создающего это предложение, разные. Это не имеет особого значения. Плохое законодательство не должно приниматься без учёта его целей. В любом случае, той ночью лорд Волан-де-Морт обсуждал это с несколькими другими людьми. Гермиона с надеждой посмотрела на него. — И? — Лорд Волан-де-Морт разговаривал с министром и Орионом Блэком. Министр, казалось, пыталась склонить их на свою сторону, скорее всего, надеясь на их поддержку внутри и вне Визенгамота. В конце концов, полагаю, она увидела, что это безнадёжное дело, и прекратила разговор. Когда они отошли, к ним присоединились Сигнус и Родерик. Лорд Волан-де-Морт сказал, что министр становится слишком прогрессивной, и было бы хорошо, если бы её преподали урок о том, что ей следует поддерживать. Хотя я сомневаюсь, что они действительно ожидали от неё другого поведения. Её муж — полукровка, а его магическая кровь досталась ему от маглорожденных бабушек и дедушек. — Он говорил что-то более конкретное? — Он бросил довольно выразительный взгляд на Сигнуса и Родерика, и они, казалось, поняли его. Сигнус упомянул что-то о том, что следующая сессия Визенгамота состоится утром девятого, и Родерик кивнул в знак подтверждения. Гермиона нахмурилась. — Спасибо. — Я не знаю, какой именно интерес у тебя к этому делу, но советую тебе помнить, что безопасность моей семьи для меня очень важна. Гермиона кивнула. — Для меня это тоже очень важно, сэр.

***

Вернувшись вместе с Люциусом той ночью в то, что официально было её домом, Гермиона облегчённо выдохнула. — Как бы мне ни нравилось видеть твоих родителей, приятно быть в своём собственном доме. — Она посадила свою кошку, недавно названную Музой, на пол и наблюдала, как та с важным видом удалилась исследовать дом, помахивая хвостом. — Ну, это, конечно, не Поместье, но приятно быть в одном месте с тобой и ни с кем другим. Гермиона повернулась к Люциусу, следя за ним глазами, пока он вешал их мантии и взмахом палочки разжигал огонь. — Ух ты. С такими комплиментами я должна ожидать, что ты скоро переедешь ко мне, — со смехом сказала она. Он поднял на неё глаза, раздувая огонь, и усмехнулся. — Мы оба знаем, что я бы жил с тобой, если бы мог. Она кивнула, подошла к маленькому дивану и села на него. — Как тебе условия в России? Он пожал плечами, сел рядом с ней и притянул её к себе. — Ну, это всё ещё не Поместье. Мастер Кузьмин поселил меня в гостевой комнате рядом с лабораторией. Часть моих обязанностей — вставать для полуночного помешивания, если понадобится. — Как-то странно представлять, что у тебя есть начальник, — сказала она, положив голову ему на плечо. — Ты же не думала, что я сразу стану владельцем собственной компании, правда? — сказал он, усмехаясь. — Ты и мой отец, кажется, неплохо ладите. Она улыбнулась. — Да. Думаю, мы понимаем друг друга. Мы признали, что есть вещи, которые нам хотелось бы изменить друг в друге, но мы оба считаем, что друг друга можно терпеть. Он действительно тебя любит, ты знаешь? Он помолчал несколько минут. — Любит. Однако, думаю, он никогда не был таким… тёплым, как с тех пор, как ты появилась в нашей жизни. — Как думаешь, насколько другой была бы наша жизнь, если бы меня не выбрали в качестве студентки по обмену? Люциус прижал её крепче. — Совсем другой. Думаю, я бы делал именно то, чего хотел мой отец. На данный момент было бы приемлемо официально представить Нарциссу как мою невесту, так что ей пришлось бы чаще бывать рядом. — Как ты думаешь, что бы это значило — делать то, чего хотел бы твой отец? — Скорее всего, я бы учился управлять семейными инвестициями. Вероятно, он знакомил бы меня с людьми… возможно, пытался бы создать основу для моей политической карьеры. Проводил бы много времени, пытаясь заручиться поддержкой вещей, с которыми я больше не согласен. Я бы был несчастен. Она улыбнулась. — Тогда я счастлива, что пришла. Он повернул голову и поцеловал её в макушку. — А ты? Как ты думаешь, где бы ты была? — Если бы ты не вошёл в мою жизнь… я бы, наверное, пыталась слиться с толпой и не высовываться. Я была бы довольно успешна, но не думаю, что была бы довольна. Пыталась бы найти кого-то достаточно хорошего, кто мог бы выдержать мою одержимость книгами. Он усмехнулся этому. — Ну, это легко решить. Просто нужно убедиться, что у тебя достаточно большая комната, чтобы хранить их все. Знаешь, в Поместье есть несколько пустых комнат, которые ты могла бы занять. Она рассмеялась, глядя в огонь. — Думаю, я именно там, где и должна быть. Несколько лет назад я бы сочла эту идею нелепой, но ты — именно то, что мне нужно. Я делаю именно то, что хочу… то, что мне нужно делать. — Я рад, — тихо сказал он.

***

Через несколько дней Гермиона нашла предлог, чтобы встретиться с Дамблдором. Люциус был слегка раздражён, так как был Новый год, и он не видел причин, по которым встреча не могла бы подождать ещё два дня, когда она должна была вернуться в Хогвартс. К счастью, Эдгар спас ситуацию. После быстрой рассылки писем он предложил парням собраться на обед. Антонин, как и следовало ожидать, уговорил Люциуса пойти. Поэтому, пока Люциус был на обеде с Антонином, Эдгаром, Родольфусом и (к его досаде) Кингсли, Гермиона сидела перед столом директора. — Итак, мисс Элиас, я немного удивлён, что вы попросили о встрече так скоро перед началом семестра. Я полагаю, это как-то связано с тем коротким письмом, которое вы прислали? — У меня есть основания полагать, что Волан-де-Морт приказал убить или, по крайней мере, напасть на министра. Глаза Дамблдора слегка расширились. — Министра Дженкинс? Почему? — По-видимому, она намерена поддержать некое законодательство, которое будет представлено на следующей сессии Визенгамота, девятого числа? Дамблдор помолчал мгновение. — Я слышал, что некоторые были недовольны новым законопроектом, но не думал, что его так ненавидят. Вы уверены? — Мне рассказал Абраксас. Руки Дамблдора легли на стол, когда он заговорил. — Вы что-нибудь рассказывали Абраксасу? Гермиона покачала головой. — Нет. Он знает и, вероятно, может догадаться, кому я сообщаю эту информацию. — И вы ему доверяете? Гермиона нахмурилась, но кивнула. — Да. Он попросил не рассказывать ему многого, так как он не особенно искусен в окклюменции. Я полагаю, он предпримет шаги, чтобы это изменить. Он действительно верил, что Волан-де-Морт прибегнет к насилию в последнюю очередь, поэтому когда он попросил об этом Блэков и Нотта, это его немного потрясло. — Что, по-вашему, нам делать с Абраксасом? — Я думаю, нам не следует ничего говорить и ничего не делать. Он сам подойдёт, если сочтёт нужным лично участвовать. В противном случае я думаю, он будет говорить мне то, что может. Его главный приоритет — безопасность семьи, и я думаю, он считает (и справедливо), что сделает всю свою семью мишенью, если его заметят открыто переходящим дорогу Волан-де-Морту. Дамблдор мудро кивнул. — Это звучит правдоподобно, судя по тому, что вы мне рассказали. Теперь о министре Дженкинс. Каковы были подробности? — По словам Абраксаса, подробностей было немного. Волан-де-Морт сказал, что её нужно проучить, и это, похоже, вызвало реакцию у Нотта и Сигнуса. Сигнус сказал, что следующая встреча состоится утром девятого, и Нотт подтвердил. Затем тема сменилась. Однако судя по тому, как это звучало, Сигнус и Нотт не были удивлены просьбой. Я бы предположила, что они могут быть лично ответственны за несколько исчезновений. — Вы сказали, Орион тоже там был? — Да, хотя кроме выражения отвращения к законодательству, он, по-видимому, не был лично вовлечён. Абраксас не упоминал о нём, кроме того факта, что он был в курсе разговора. — Итак, я полагаю, нам следует ожидать нападения на министра в промежутке между сейчас и заседанием. Гермиона кивнула. — Да. Скорее всего, это произойдёт ближе к тому моменту, чтобы всё было свежо. Наибольший эффект будет достигнут в последнюю минуту. Но лучше попытаться защитить её до тех пор. И после. Дамблдор кивнул. — Да. Это звучит разумно. Я скажу Грюму и братьям Пруэтт. Возможно, Роланду. Они могут попытаться организовать дополнительную охрану для министра. — Хорошо. Возможно, стоит упомянуть министру, что вы слышали о более негативных разговорах, чем ожидалось? Ей нужно быть немного настороже. — Я так и сделаю. Гермиона улыбнулась, расслабляясь в кресле. — Всё остальное идёт гладко? — О да. Чарлус Поттер весьма впечатлён вами. Он написал, что Джеймс, кажется, прилагает больше усилий к учёбе. Я могу это подтвердить. — Хорошо. Я рада это слышать. — Что ж, моя дорогая, если это всё, я позволю вам вернуться домой. У меня есть несколько встреч и несколько писем, которые нужно написать. Гермиона встала, понимая, что аудиенция окончена. — Спасибо за ваше время, сэр. Дамблдор покачал головой. — Не за что, моя дорогая. Это я должен благодарить вас за ваше. Передайте Люциусу мои наилучшие пожелания.

***

Когда Гермиона вернулась домой рано днём, Люциус всё ещё был на обеде. Она улыбнулась, зная, что Люциус не из тех, кто задерживается где-то из вежливости. Должно быть, он проводит время не так уж плохо. Она работала над заданием для больницы Святого Мунго, когда почувствовала дружелюбное мерцание защитных чар, когда кто-то приблизился к её двери. Поскольку намерения не были враждебными, и они позвонили в дверь, она решила открыть. Она быстро пересекла комнату и открыла дверь, увидев на пороге Эйлин Снейп, мягко улыбающуюся. — Миссис Снейп! Приятно вас видеть. С Новым годом! Пожалуйста, проходите, — сказала Гермиона, отступая и открывая дверь для женщины. Эйлин вошла, держа небольшую корзинку, наполненную разными печеньями. — Спасибо. И вас также. Я хотела принести вам рождественский подарок. Вы так много сделали для моего Северуса, и я хочу, чтобы вы знали, как я искренне благодарна за то, что вы есть у него как учитель и друг. Гермиона улыбнулась, принимая корзинку. — Это действительно для меня удовольствие. Вот, присаживайтесь. Я положу немного этого на тарелку и принесу нам чаю. Эйлин кивнула, садясь на диван, пока Гермиона пошла на кухню. Когда она вернулась, она увидела, как миниатюрная женщина разглаживает юбку и оглядывается. — Я скучала по ощущению магии, которое есть в волшебных домах. Так приятно быть в её окружении. Гермиона села на другой конец дивана и налила им обеим чай. — Вы не используете магию дома? Эйлин покачала головой. — Я не использую. Тобиас… это не любит. Он даже следит за тем, чтобы у нас не заканчивались средства для уборки дома. Гермиона нахмурилась. — Мне жаль это слышать. Я не могу представить, что отказалась бы от своей магии. Эйлин пожала плечами. — Я всё ещё ведьма. Гермиона обдумала её слова. — Однако вам бы не помешало продолжать практиковаться. Я слышала, что длительное воздержание от магии на самом деле ослабляет ядро. Я читала статью о волшебнике, который остался без палочки в маггловской тюрьме в Таиланде. Без окружающей магии он был сильно ослаблен. В конце концов его нашли, но он даже не мог зажечь Люмос спустя годы. Эта статья была опубликована в 1998 году, но Эйлин не нужно было этого знать. Эйлин нахмурилась. — Но разве это имеет значение? Не похоже, что она мне всё ещё нужна. Гермиона широко раскрыла глаза. — Эйлин, вам определённо нужно уметь защищать себя и Северуса, если понадобится. Я не говорю, что нужно злить Тобиаса, но это потенциально могло бы избавить вас от многих неприятностей, если бы вы просто призывали несколько вещей каждый день, пока его нет дома. Включали и выключали свет. Левитировали бельё в корзину. Что угодно. Эйлин в конце концов кивнула. — Полагаю, вы правы. — Вы знаете, что моё предложение о помощи всё ещё в силе, не так ли? Гостевая спальня достаточно велика для вас обоих, если понадобится, и Тобиас никогда не сможет пробить мои защитные чары. Губы Эйлин сжались. — Я могу справиться сама. Я благодарю вас за заботу о Северусе. Кстати, несколько недель назад я получила уведомление из министерства, что ваша магическая опека над Северусом была признана. Я подумала, что вы должны знать. Гермиона улыбнулась. — Хорошо. Спасибо за ваше доверие. Заверяю вас, я не предам его. Эйлин посмотрела на свою юбку. — Я знаю. Я… Скоро всё может стать хуже. Поэтому я оставила Северуса в школе на каникулы. На фабрике увольняют всё больше людей, и я боюсь, что она закроется до начала летних каникул. Если Тобиас потеряет работу, Северус, вероятно, будет больше времени проводить здесь. — Я понимаю. И вы позовёте меня, если я понадоблюсь? Эйлин посмотрела на неё прямо. — Вы мне не понадобитесь в этом смысле. Забота о Северусе — это уже достаточно хорошо. Я могу справиться сама. Я делаю это уже более одиннадцати лет. Сердце Гермионы упало при мысли о том, что Эйлин находится в таком положении так долго. Она действительно держалась на удивление хорошо. — Тем не менее, предложение остаётся в силе. — Гермиона взяла сахарное печенье и откусила маленький кусочек. — Спасибо, Гера. Эйлин быстро допила остатки чая и встала. — Что ж, мне пора. Надеюсь, печенье вам понравится. Я пришлю сову, если до конца учебного года случится что-то важное. Думаю, это случится скоро. — Есть ли способ, которым я могу помочь? Эйлин молчала несколько минут. — Я чувствую себя неудачницей, говоря это… — Вы не неудачница. Эйлин посмотрела на неё, и её глаза увлажнились. — Я помню, каково это было в Хогвартсе. Еда… она была чудесной. Тобиас не очень хорошо умеет управлять нашими деньгами. Я знаю, что смогу дать Северусу достаточно, но… я была бы очень благодарна, если бы вы иногда приглашали его поужинать с вами летом. Гермиона почувствовала, как слёзы навернулись на её собственные глаза, от мысли о том, как тяжело, должно быть, было Эйлин просить об этом. Она немедленно кивнула. — Мне будет приятно сделать это. Если станет слишком тяжело… пожалуйста, обратитесь ко мне сами. — Спасибо, Гера, — сказала Эйлин. Затем она открыла дверь сама и решительно вышла. Эйлин Снейп не хотела благотворительности. Она, казалось, не была заинтересована в настоящей дружбе с Герой, возможно, потому что Гера знала, что происходит. Гермиона была уверена, что для женщины было унизительно просить о том, что она уже получала, но она была благодарна, что её гордость не была сильнее любви к сыну. Гермиона только надеялась, что её гордость не будет стоить ей жизни. Примечания Автора: Всем вам спасибо за ваши замечательные отзывы и за то, что нашли время прочитать эту историю и следить за ней. Я решила закончить эту книгу 31-й главой, а не 30-й, чтобы увязать несколько сюжетных линий. Я уже работаю над второй частью (продолжение — не самый подходящий вариант), так что она выйдет без дополнительной задержки. Мне не терпится узнать, что вы думаете об этой главе. В начале я немного поиграла с сюжетом, так что, надеюсь, это не выглядело неуместно. Кроме того, я всегда немного волнуюсь, когда пишу об Эйлин. Я переживаю, что не совсем точно описываю чувства женщины, подвергшейся насилию. К счастью, я сама не оказывалась в такой ситуации, поэтому могу опираться только на слова друзей и членов семьи, которые были детьми в таких обстоятельствах. Я надеюсь, что если кто-то из вас столкнулся с насилием, то он почувствует себя достаточно уверенно, чтобы обратиться за помощью и осознать, что он достойный, прекрасный человек, заслуживающий любви и уважения, независимо от обстоятельств. Тем не менее я надеюсь, что не исказила смысл для вас (хотя я знаю, что у каждого своя история), и если я написала что-то не так, пожалуйста, напишите мне, чтобы я исправилась (это можно сделать анонимно). Ещё раз спасибо за вашу любовь и отзывы! Впереди: относительно милая студентка второго курса, относительно немилая аристократка и несколько довольно неприятных событий.