Часть 2

Маринетт в шоке смотрела на скрюченную фигуру своего возлюбленного на балконе. Как он сюда попал? Была ли атака акумы? Что с ним случилось? Тикки подлетела к ней, ахнув, когда увидела, кто это. — Маринетт, что с ним случилось? Прикрыв рот рукой, она сказала: — Я не знаю, Тикки. Он просто… потерял сознание! Он выглядел ужасно напуганным! Ей нужно было завести его внутрь, а затем выяснить, не разгуливает ли где-нибудь акума. — Тикки, можешь включить новости? Проверить Леди блог? — Уже там, — пообещала её маленькая подружка, быстро спускаясь обратно в комнату Маринетт. — О, Адриан…! — пробормотала Маринетт. Она забралась на крышу и медленно приблизилась к нему. Его ноги были неестественно поджаты под себя, словно его уронили прямо на землю. Его щеки были раскраснелись, а по лицу во все стороны тянулись слезные следы. Маринетт никогда не видела его таким растрепанным. Чем дольше она смотрела на него, тем сильнее у нее болело сердце в груди. Стараясь не паниковать, Маринетт осторожно потрясла его за плечо, чтобы проверить, проснется ли он. Не получив ответа, она попробовала постучать по его щеке. Ее пальцы были мокрыми от слез, но он по-прежнему не шевелился. «Все в порядке, Маринетт, — сказала она себе. — Просто занеси его внутрь, и мы разберемся». Как можно осторожнее, Маринетт подхватила Адриана за плечи и потянула его к люку. Спустить его на кровать будет непросто, но, по крайней мере, приземление будет мягким. Она спустилась первой, а затем медленно, очень медленно, втянула Адриана внутрь. Его ноги ударились о кровать сильнее, чем ей хотелось бы, но она ничего не могла с этим поделать. Он так и не проснулся. Теперь, когда они оказались внутри, и его голова лежала прямо у нее на коленях, Маринетт заметила, что его брови нахмурены. Его глаза бешено двигались за веками, словно ему снился какой-то ужасный сон. По правде говоря, акума — это было единственное объяснение, которое приходило Маринетте в голову. Но почему его бросили на её балкон? И что акума мог получить от того, что потерявший сознания подросток видит кошмары? — Тикки? — позвала Маринетт. Она не хотела оставлять его одного вот так. — Я ничего не могу найти в новостях или в Леди блоге. К тому же, Алья тебе не писала, — её голос донесся из-под кровати. Маринетт нахмурилась, всматриваясь в лицо Адриана в поисках объяснения. Маринетт показалось, что она услышала шипение снизу. — Ты что-то сказала, Тикки? — Нет! Всё в порядке! «Странно», — подумала Маринетт, но не стала об этом думать. У неё была проблема поважнее. — Может, мне стоит выйти и проверить, — предложила она вслух. — И написать Алье? Через несколько секунд Тикки присоединилась к Маринетт на кровати. — Не думаю, что там акума, — сказала Тикки. В её голосе была какая-то странная нотка, но Маринетт подумала, что у неё тоже. Что им делать с упавшим мальчиком в её спальне? — Может, это тихая акума, — сказала Маринетт. Она не хотела думать о последней тихой акуме, но всё же это стоило обдумать. Тикки порхала вокруг головы Адриана, бережно поправляя его волосы, словно наседка. — Думаю, лучше подождать, пока он проснётся. А что, если он проснётся, а тебя уже не будет? И он будет один в твоей комнате? Маринетт кивнула. Если что-то случится снаружи, она сможет рассчитывать на Алью, которая ей всё расскажет. Она просто продолжала смотреть на его лицо. Его выражение заставляло её чувствовать себя ужасно. Должно быть, случилось что-то ужасное. Взгляд, который он смотрел перед тем, как потерять сознание, Маринетт думала, что будет преследовать её всю жизнь. Что это могло быть, если не акума? Как иначе он мог оказаться на её крыше? Минуты прошли в тишине, воздух наполнялся лишь звуком напряжённого дыхания Адриана. С его лёгкими всё в порядке? С его рёбрами? Каким-то образом Маринетт удавалось сохранять спокойствие, несмотря на то, что голова Адриана лежала у неё на коленях. Приятно знать, что она может хорошо справляться с такими ситуациями под давлением. После того, что показалось вечностью, у Адриана перехватило дыхание, и его взгляд перестал блуждать за веками. Медленно он приоткрыл их, открыв тот самый зеленый цвет, который она так любила. Или, по крайней мере, немного зеленого. Его зрачки были расширены так широко, как она никогда не видела у человека. Бездонная чернота его чрезмерно больших зрачков заставила Маринетт затаить дыхание от страха. Она наблюдала, затаив дыхание, как его взгляд наконец остановился на ее лице. Его зрачки сузились почти до щелей — если бы она не знала, она могла бы сравнить их с кошачьими. Но это было невозможно. Маринетт почувствовала, как нарастает его ужас, прежде чем она смогла что-либо сделать, чтобы его унять. Она чувствовала себя осунувшейся и беспомощной, когда лицо ее возлюбленного исказилось в болезненном выражении, и он резко поднялся с ее колен. Наконец, Маринетт вспомнила как говорить. И дышать. — Адриан! Все в порядке! — Она схватила его за руку, прежде чем он в панике упал с кровати. — Ты в безопасности! — поспешила она успокоить его, когда он резко повернулся к ней. В безопасности от чего, она не знала. Но она защитит его от всего. — Маринетт, — прошептал он. Слезы потекли из его глаз, добавляя новые ручейки к его и без того заплаканному лицу. Маринетт была совершенно растеряна. При виде его у нее разрывалось сердце, и она не знала, что делать. — Адриан, — прошептала она в ответ. — Ты в порядке? Он покачал головой. Прикрыв лицо руками, вытирая глаза и закрывая рот. Она подождала, прежде чем что-либо сказать. Возможно, ему просто нужно было время успокоиться. В голове Маринетт проносились мысли о том, что могло произойти, чтобы он оказался в таком состоянии. Каждая последующая мысль была хуже предыдущей, но ни одна из них не могла быть верной. Просто не имело смысла, чтобы Адриан пережил что-то ужасное. Этот мальчик заслуживал только самого лучшего в жизни. Если это не акума стала причиной всего произошедшего, Маринетт внезапно охватил страх, что теперь Монарх может нацелиться на него. Людей акуматизировали и за гораздо меньшие проступки. Она должна была защитить его от этого. Ни одна чёрная бабочка не приблизятся к нему. Маринетт решила, что лучше всего попытаться стабилизировать его настроение, прежде чем ситуация ухудшится. Возможно, он был готов об этом поговорить. — Адриан, — тихо сказала она, стараясь не напугать его. Они сидели на коленях друг напротив друга, Адриан все еще уткнулся головой в руки. Только всхлипывание указывало на то, что он её услышал. — Адриан, расскажи, что случилось? Чем я могу тебе помочь? Его пальцы скользнули по лицу, оставляя за собой пятнистые следы. Его взгляд остановился на розовом одеяле под ними. Адриан резко вдохнул, словно готовясь к чему-то. — Ничего… — Его голос прозвучал хрипло и надломленно, едва слышно. Адриан откашлялся и попытался снова. — Ты ничего не можешь сделать. Эти слова были словно удар под дых. Ничего не может сделать? Тогда что же ей оставалось... — Я думаю, никто ничего не может сделать, — продолжил он так надломленно. Чувствуя всё больший страх, Маринетт снова спросила: — Можешь сказать, что случилось? — Я думаю… я думаю, вся моя жизнь — ложь. Глаза Маринетт расширились. Что это значит? Адриан наконец встретился с ней взглядом. Не было слов, чтобы описать ту опустошенность, которая читалась в его глазах. Покрасневшие глаза только усиливали яркость и печаль его радужной оболочки. Маринетт не знала, что сказать. — Я н-не знаю, как… куда… — Он задыхался, подняв руку, чтобы схватиться за волосы. — Я не… Маринетту охватило какое-то чувство, и она схватила его за руку. Она не могла этого вынести. Что бы это ни было, это было ужасно. Она крепко сжала его руку, надеясь, что сможет оказать ему хоть какую-то поддержку, пусть даже самую минимальную. — Просто… начни с начала? — предложила она, не зная, стоит ли ей вообще говорить. Его рука напряглась в её ладони, пальцы сжались, отвечая на рукопожатие. Он мудро кивнул головой, словно оценивая совет. — Я не понимаю, о чём речь, — сказал он первым, голос его всё ещё звучал напряжённо. Однако казалось, что он начинает приходить в себя, за что Маринетт была ему благодарна. Уже более спокойным голосом он добавил: — Я не знаю, почему они так говорили. Еще один глубокий вдох. Маринетт терпеливо ждала. — Я подслушал разговор… моего отца и Натали. Натали сказала, что он должен мне рассказать. Они были рассержены, спорили. Я не знаю, почему. Отец отказался, сказав что-то… про маму? Они не хотели, чтобы я знал. Натали сказала… она сказала, что Феликс знает. Она сказала, что Феликс… и я… мы оба… Слова Адриана оборвались резким вздохом, чуть не заставив Маринетт подпрыгнуть. Её сердце колотилось от предвкушения и страха, но Адриан выглядел ещё хуже, чем раньше. Его лицо было бледным, как простыня. Обе руки дрожали, одна в его волосах, другая в её руках. Раньше он смотрел ей в глаза, но теперь его взгляд снова был прикован к одеялу. — Эм, — начал он, тяжело вздохнув. Она сжала его дрожащую руку. — Ты знаешь о Талисмане Павлина? — Он тихонько хмыкнул, но Маринетт понимала, что он ничуть не смеялся. При упоминании о «Талисмане эмоций» у неё в животе всё перевернулось. У неё было ужасное предчувствие того, к чему всё это ведёт, но она отчаянно надеялась, что ошибается. Маринетт пришлось собрать все силы, чтобы не дать своим рукам задрожать, когда она держала руки Адриана. Она кивнула в ответ на его вопрос, видя, что он ждет подтверждения. — Он, эмм, может создавать разумных существ… кажется, — добавила она. Она слишком хорошо знала силы Павлина, но обычный парижанин, возможно, и не знал. Адриан подтвердил это почти незаметным кивком. — Эти… существа… управляются предметом. Тот… кто владеет предметом, может управлять… Его грудь поднималась всё быстрее. Он внезапно зажмурил глаза и покачал головой. — Это имеет смысл! — воскликнул он, хотя и не очень громко. Маринетта тоже начала плакать. Ей было так страшно, но её прежние подозрения только подтверждались. Как это возможно? Чудесный талисман был потерян так давно, прежде чем попал в руки Маюры и Монарха. В чём был смысл? — Да, — ответил Адриан, и Маринет поняла, что, должно быть, произнесла это вслух. — А может, и нет. Я не знаю. Но он так и не сказал ей об этом. Она думала, что знает, но могла и ошибаться. Я надеюсь, что ошибаюсь. — Я не понимаю, — вместо этого сказала она. Адриан снова посмотрел на неё. Из его глаз потекли ещё слёзы. — Маринетт, я сентимонстр.