Часть 6

Когда Маринетт проверила, она обнаружила, что Адриан крепко спит. Слава богу. Весь день он выглядел так, будто вот-вот упадет от изнеможения. Сегодня ночью она могла спокойно спать, зная, что хотя бы немного его успокоила. Как бы Маринетт ни хотела быть достаточно хорошей, она знала, что последнее слово всегда будет за Ледибаг. Или, по крайней мере, так было раньше, до ее невыразимого поражения от Монарха. Возможно, она просто немного рада, что Ледибаг все еще может помочь в наши дни. — Маринетт? — Прошептала Тикки, подлетая к носу своей хозяйки. — Что случилось? — Можно мне еще немного закусок? — О! — Маринетт забыла подсунуть ей печенье? Это было необычно с ее стороны. — Конечно, Тикки, прости! — Не волнуйся, Маринетт! — Ее маленькая подруга одарила ее улыбкой. Маринетт встала с кровати и бесшумно направилась к люку. Как можно тише, она подняла дверцу и спустилась на кухню. Там она наполнила небольшой поднос печеньем, крекерами и сыром. Таким образом, если Адриан проснется ночью и проголодается, ему будет что-нибудь предложить. Маринетт поднялась обратно наверх, стараясь осторожно закрыть за собой дверь. Она не хотела, чтобы именно из-за неё прервался сон Адриана. В конце концов сон настиг и Маринетт. ---- Утром Маринетт проснулась от вибрации телефона. С затуманенными глазами она нащупала устройство и прищурилась, глядя на экран. Алья. Не задумываясь, Маринетт нажала кнопку ответа. Черт. — Ей лучше ответить… Наконец-то! Маринетт! — Алья? — Маринетт проявила благоразумие, изобразив стыд. До сих пор она игнорировала все сообщения и звонки своей лучшей подруги. — Девочка, ВЫКЛАДЫВАЙ! — воскликнула Алья. На заднем плане отчетливо слышались крики Нино, но затуманенный сном мозг Маринетт не мог разобрать ни слова. — Что выкладывать? — пробормотала она тупо. — Нет, не надо мне этого говорить. — В телефонном разговоре чувствовалась явная дерзость. Маринетт поморщилась. Маринетт приподнялась и подвинулась к краю кровати, чтобы видеть, что происходит в ее спальне. Её сердце затрепетало, когда она увидела Адриана, всё ещё без сознания. Его рот был открыт так, как не подобает модели. Она усмехнулась, глядя на него. — Нечего рассказывать, — сказала Маринетт тихим голосом. — Тогда почему ты меня игнорируешь? Что всё это было с Адрианом вчера? — потребовала Алья. А затем шёпотом: — Почему я видела, как Ледибаг несла одного светловолосого парня на Эйфелеву башню прошлой ночью? Сердце Маринетт сжалось от страха. Алья была там? Она проверила, чтобы никто не заметил её и Адриана! Она знала, что он не может позволить себе появляться на публике, когда должен быть у Нино и прятаться от отца. Маринетт лихорадочно искала оправдание. — Алья! Я просто… я патрулировала территорию и увидела, как он ходит, и подумала, что было бы неплохо проверить, как он там, ну, как мы делаем со всеми гражданскими! Он… он что-то сказал про вид с башни, поэтому я… предложила отвезти его туда! На несколько мгновений в линии воцарилась тишина. Маринетт знала, что Алья использует на ней детектор лжи своей лучшей подруги. К счастью для Маринетт, этот прибор ломался в половине случаев. Алья раздраженно фыркнула. Маринетт должна была знать — Кто-нибудь ещё это видел? Алья бы это поняла, в какой бы ситуации ни оказались: для любимого героя города было бы довольно громким событием — разгуляться с любимой моделью. Её подруга вздохнула. — Не думаю. Я заглянула на несколько других сайтов, чтобы посмотреть, не обсуждает ли кто-нибудь это, но ничего не нашла. Даже Нино была поглощена своими делами и ничего не заметила. Маринетт поблагодарила судьбу за то, что Алья ничего не сказала Нино об этом. Это стало бы лишней нагрузкой для Адриана. — Спасибо, — прошептала Маринетт. — Да ладно тебе, девочка, — сказала Алья. В её словах чувствовалось, как она закатывает глаза. — Ты безнадёжна, — добавила она, и в её голосе снова прозвучал юмор.  — Да? — Я имею в виду, я думала, ты говорила, что собираешься сдаться. И это уже, наверное, третий раз, как ты это говоришь. Маринетт на мгновение задумалась. Она делала всё это не потому, что была в него влюблена. Она делала это, потому что была его подругой, а ему сейчас действительно нужен был друг. — Я просто хочу быть его подругой, — сказала она. Звучала ли она так отчаянно, как ей казалось? Маринетт надеялась, что Алья этого не заметила. — Ладно, да, — сказала Алья. — Но он же не сможет заменить меня! Маринетт улыбнулась. — Никто и никогда не сможет. Ей удалось положить трубку вскоре после этого, когда Алья успокоилась. Вместо этого девушка стала наблюдать за сном Адриана с высоты птичьего полёта. Совершенно профессионально и по необходимости. Это было почти несправедливо — насколько мило он выглядел даже во сне. К тому же (что ещё важнее), она уже заметила, что тёмные тени, которые раньше образовывались у него под глазами, теперь исчезли. Маринетт хотела придумать для него пару планов на тот случай, если ему понадобится помощь в этом вопросе. Поскольку Феликс пропал без вести, Натали казалась лучшим вариантом. Что касается Феликса, то, учитывая, что ситуация, по-видимому, касалась их обоих, и тот факт, что он уже знал об этом, Маринетт считала, что он будет наиболее готовым к сотрудничеству. Натали, похоже, тоже так думала, ведь у неё были некоторые претензии к мистеру Агресту. (У Маринетт тоже начинали возникать проблемы с этим человеком. Ей ещё не удалось найти в нём ничего, что ей понравилось бы, кроме его замечательного сына и впечатляющего бренда одежды.) Однако что касается Натали, то она и так уже была склонна рассказать об этом Адриану. Маринетт не могла не задаться вопросом, не была ли открытая дверь кабинета намеренной со стороны Натали, учитывая, что она, должно быть, знала, что Адриан находится в доме. Женщина явно злилась на своего работодателя, и Маринетт было ясно, что она в какой-то степени заботится об Адриане. Что же такого сделал мистер Агрест, что так много людей на него набросились? Помимо того, что он вообще ведет себя как придурок, конечно. Маринетта также задавалась вопросом: почему именно сейчас? Что изменилось, что Натали решила, будто наконец пришло время рассказать об этом Адриану? В животе у Маринетты закрепилось всё более тревожное предчувствие. Над особняком Агрестов сгущалась тёмная туча, и Маринетта боялась за Адриана — боялась того момента, когда ударит первая молния. Она покачала головой, напоминая себе, что нужно сосредоточиться на том, как помочь Адриану. Наверное, лучше всего будет поговорить с Натали напрямую. Найти момент, когда она будет вдали от мистера Агреста, признаться, что подслушала разговор… и спросить, что это за предмет? Маринетт не очень хорошо знала эту женщину. Адриан, наверное, лучше знал, как с ней обращаться. Знает ли Натали что-нибудь ещё? Возможно, как Агресты завладели Талисманом или куда он делся? Или остался ли он у них? Маринетт побледнела. Эта мысль была воплощением неприятного чувства, которое она испытывала в глубине души. У Адриана, должно быть, были похожие мысли. Или, если нет, он активно их подавлял. Это был бы не первый раз, когда Габриэль Агрест попадал бы под подозрение. Он уже доказал свою невиновность, но… Маринетт также нужно было придумать план, как рассказать об этом Коту Нуару! Она так обрадовалась, когда Адриан согласился. Если что-то пойдет не так, ей нужно было, чтобы ее партнер был рядом. Взгляд со стороны тоже мог бы помочь. Кто-то посторонний, совершенно не связанный с Агрестами, мог бы помочь им подойти ко всему этому с большей хладнокровием. Он был умным котиком; она это хорошо знала. На этот вечер у них был запланирован патруль. Может, просто сказать ему прямо: «Эй, ко мне пришёл этот знаменитый парень с потрясающей информацией, и нам нужно быть готовыми к решающему удару», — сработает отлично. Конечно, с большим тактом. Стук в дверь её спальни заставил Маринетт замереть. Не входи, не входи, не вхо— — Она, должно быть, ещё спит, — раздался приглушённый голос отца. — Дай ей отдохнуть, я думаю, она в последнее время поздно ложилась спать из-за школы, — ответила мама. Маринетт вздохнула с облегчением. Это было слишком близко. Ещё один вопрос, который ей нужно было обсудить с Адрианом: сообщить родителям, что он остаётся здесь. Для Маринетт было очевидным решением предложить ему остаться на столько, сколько ему потребуется. Тем не менее, скрывать это от родителей было бы сложно. Если бы они узнали, они бы очень расстроились из-за неё. И они бы рассказали отцу Адриана. И всё бы развалилось. Маринетт думала, что если они придумают правдоподобную историю, то, возможно, согласятся на его пребывание. В конце концов, она научилась у них всем своим методам заботы. Маринетт не могла представить, чтобы кто-либо из ее родителей отказал ребенку, который отчаянно нуждался в доме вдали от дома. — Маринетт? Взволнованный взгляд Маринетт переместился с двери на шепчущегося в её комнате мальчика. Стук, должно быть, разбудил его. В его глазах читался страх, волосы были растрёпаны после сна. Из-за этого Маринетт слишком долго не могла понять, что он ждёт от неё ответа. — Маринетт? — повторил он чуть громче. Она покачала головой, чтобы сосредоточиться. Затем улыбнулась. — Доброе утро, — сказала она. Страх исчез с лица Адриана, когда он увидел, что Маринетт не беспокоится о своих родителях. Адриан сел, потянувшись. Маринетт отвела взгляд, прежде чем его приподнятая рубашка что-либо показала. Сейчас было не время для того, чтобы сходить с ума. Вместо этого она подумала о том, что он уже третий день носит одну и ту же одежду. Сначала нужно это исправить. Прежде всего. — Могу я теперь купить тебе новую одежду? — спросила она, сделав вид, что шутит. (Она не шутила.) Адриан мгновенно опустил руки вдоль тела и уставился на неё широко раскрытыми глазами. — Э-э, от меня плохо пахнет? — тихо спросил он. На этот раз Маринетт сама широко раскрыла глаза и прижала ладонь ко рту. — О боже, нет! Прости! — пролепетала она сквозь ладонь. Она убрала руку и выдохнула. — Прости, нет. Я просто хотела сказать… то есть, я просто подумала, что тебе, наверное, нужно переодеться. Я не хотела… Адриан устало улыбнулся. — Я знаю. Я просто подразнил тебя. Маринетт чуть не расплакалась от облегчения, которое почувствовала от этой улыбки. Она не была уверена, в каком состоянии проснется сегодня Адриан. Казалось, все идет в правильном направлении, будем надеяться. Вместо рыданий она рассмеялась и постаралась, чтобы ее щеки не покраснели. — Серьезно, хочешь что-нибудь купить в магазине? Мы можем пойти, как только я оденусь, — предложила она. — Хорошо, — просто ответил Адриан. Значит, да. Хорошо. Маринетт взяла с собой сменную одежду, когда пошла в ванную. Таким образом, у Адриана было несколько минут, чтобы почистить зубы и умыться в раковине в её комнате. Это также давало ей возможность оценить планы родителей на день. — Доброе утро, соня, — сказала мама, когда Маринетт вошла в кухню. Маринетт обняла её в знак приветствия. — Уже почти обед, милая. Ты в порядке? — Я в порядке, — прощебетала Маринетт. — Просто допоздна работала над проектом. — Понятно. Ну, у нас с папой сегодня большая доставка. Хочешь помочь нам с ней? Давно прошли те времена, когда Маринетт могла предложить помощь родителям на целый день. Ей стало слишком тяжело отлынивать от этого, если Ледибаг когда-либо понадобится. В конце концов, она перестала помогать, если это не было чрезвычайной ситуацией. Ей постоянно было от этого плохо. И вот она надула губы и сказала: — Прости, мам. Мы с друзьями сегодня собирались пойти по магазинам. Мама улыбнулась, как и подобает такой замечательной, милой и понимающей женщине. — Ничего страшного, дорогая. Я рада, что ты проводишь время с друзьями. Тебе нужны деньги? — Э-э, — замялась Маринетт. — Да, вообще-то… — Мама знала её слишком хорошо. Смеясь, мама достала из кармана несколько купюр и передала их Маринетт. — Используй их ответственно, — сказала она, похлопав Маринетт по щеке. — Спасибо, мам! Мама махнула рукой и направилась в пекарню. Теперь, когда Маринетт знала, что родители будут работать некоторое время, они с Адрианом без труда смогут уйти сегодня незаметно. Если повезет, они смогут вернуться с официальным объявлением, а затем получить разрешение на официальное пребывание Адриана. Маринетт приняла душ и переоделась, прежде чем подняться в свою комнату. На всякий случай она сначала постучала в дверь. — Это я, — сказала она, медленно открывая дверь. Адриан снова сидел на шезлонге, словно ему было некомфортно в любой другой части комнаты. До этого момента ей даже в голову не приходило. Ну, с этим она разберется позже. Сейчас ему нужна новая одежда. — Я раздобыла деньги, — объявила она, взяв сумочку со стола и положив в нее деньги на хранение. При этом она заметила, что с подноса, который она принесла вчера вечером, исчезло много печенья и весь сыр. Было как-то странно, что Адриан съел сыр, а крекеры оставил… Маринетт почти надеялась, что Тикки решила попробовать что-то новенькое и забрала сыр себе. С другой стороны, Маринетт просто радовалась, что Адриан наконец-то ест. Но… только сыр? Маринетт повернулась к Адриану и увидела, что его щеки слегка порозовели. — Тебе не нужно было просить денег, — сказал он, глядя в пол. — Поверь мне, всё в порядке, — ответила она. Он покачал головой. — У меня, эмм, всё ещё есть кредитная карта. Для еды и всего такого. Не думаю, что кто-то проверяет покупки; Натали просто её оплачивает. Ну, это, безусловно, очень логично. Маринетт одарила его лучезарной улыбкой, радуясь, что проблем нет. — Ну тогда обед за мой счёт, а одежду за счет твоего отца. ---- Они оказались в обычном магазине одежды. Никто из них не знал, как долго Адриан будет отсутствовать дома, поэтому Маринетт смогла уговорить его купить несколько комплектов одежды и пижам. Возможно, Маринетт слишком уж увлеклась, учитывая ситуацию. Адриан всё это время вёл себя очень пассивно. Он пытался выбрать одну и ту же рубашку четырёх разных цветов и на этом успокоиться, прежде чем Маринетт решила вмешаться. Даже если они сейчас были против Габриэля Агреста, Маринетт всё равно не могла позволить своей любимой бывшей модели ходить, выглядя так, будто он не умеет одеваться. Она надеялась, что её энтузиазм передастся и Адриану, придаст ему бодрости. Вместо этого его апатия продолжалась. Это беспокоило Маринетт, но она также понимала, что ещё слишком рано. Конечно, ему понадобится больше времени. Ледибаг не может всё исправить за одну ночь. Теперь, когда Адриан был одет в приличный наряд, она могла пойти с ним на обед. Каждый из них нес по пакету с его новой одеждой. Маринетт, покачивая сумкой, шла к своему любимому ресторану димсам. Она набиралась смелости, чтобы спросить Адриана о том, не стоит ли рассказать родителям часть секрета. «Просто сделай это», — говорила она себе, почти раздраженная тем, что переживает из-за этого. — Эй, Адриан? — Да, Маринетт? — Так вот, я подумала… может быть, будет проще, если мы скажем моим родителям, что ты… останешься с нами. — Она затаила дыхание, ожидая ответа. Адриан немного замедлил шаг, посмотрев на нее. Небольшая морщинка на его лбу говорила о том, что он растерян. — Они не будут против? — Ну, вот в чем дело, — сказала Маринетт. — Нам понадобится очень веская причина. — Не обязательно говорить правду, — поспешила она сказать. — Но что-нибудь, что их убедит. Он понимающе кивнул. — Знаешь, что их убедит? Это будет самая сложная часть. Потому что Маринетт знала, по крайней мере, одну вещь, которая, как она надеялась, сработает, и это не включало в себя ложь, которую она не решалась выдумать об Адриане. Но эта одна вещь всё ещё могла вызвать у Адриана дискомфорт. — Эм, у меня есть идея, но… Возможно, она тебе не понравится. И это совершенно нормально. А если ты даже не хочешь её слышать, это тоже хорошо! Я просто не… — Всё в порядке, Маринетт, — мягко перебил её Адриан. — Сейчас ты не сможешь задеть мои задетые чувства. Улыбка, которую он ей подарил, была душераздирающей. Маринетт надеялась, что он прав, потому что чувствовала, что переступает черту. — Я подумала, может быть, ты мог бы сказать, что у твоей… мамы скоро день рождения. — Она немного помолчала, чтобы оценить его реакцию, но её не было. — Значит, твой отец расстроен. Может быть, срывается? Не знаю. Но тебе некомфортно дома. И ты хочешь… скорбеть в тишине. Каждое слово, вырвавшееся из её уст, заставляло её чувствовать себя всё хуже и хуже. Ей действительно следовало бы подумать над лучшим планом — таким, который не касался бы его любимой покойной матери. Это был ужасный поступок — использовать её смерть как... — Хорошо, — сказал Адриан. Маринетт в шоке посмотрела на него. Он шел, глядя в землю, но по-прежнему не проявлял никакой реакции. — Ты уверен? Прости, что вообще это сказала, — Маринетт отступила. Боже, какая же она глупая. Адриан покачал головой. — Хорошая история. Половина из неё — не ложь. Маринетт предположила, что это правда. Хотя она не могла сказать, что почувствовала облегчение от его согласия. Присутствие каких-либо эмоций было бы, пожалуй, даже предпочтительнее. Они почти дошли до ресторана, когда Адриан сказал: — Прости, что тебе приходится лгать родителям ради меня. Я знаю, как сильно ты ненавидишь ложь. И как же сжалось её сердце от этих слов. Его ненужные извинения. Его понимание её собственных желаний. Тот факт, что, хотя Маринетт ненавидела ложь, она жила и дышала ложью каждый божий день. — Не волнуйся, — сказала она, надеясь на милую улыбку. Однако улыбка оказалась скорее кислой. — Лишь бы они сказали «да». Маринетт заметила, как Адриану вдруг пришло в голову, что они могут сказать «нет». Он резко повернул голову в её сторону, вопрос отразился на его лице, даже без всякого вопроса. Это была самая бурная реакция за весь день. — Нам просто нужно будет проявить больше изобретательности, чтобы скрытно действовать, — пообещала она, отвечая на его невысказанный вопрос. Он снова опустил взгляд и кивнул. Даже не показывая этого, Маринетт чувствовала его смущение, стыд и вину. Как ей заставить его понять, что ему не нужно испытывать ничего подобного? Ей нужно было лишь, чтобы он чувствовал себя в безопасности. Наконец, они добрались до ресторана и быстро сели за столик. Маринетт заранее выбрала для них много блюд, чтобы у них было время поговорить, не беспокоясь о том, что будет потом. Адриан не стал ничего выбирать, поэтому Маринетт заказала ассортимент, который, как ей казалось, им обоим понравится. — Это лучшая китайская еда в Париже, если не считать маминой стряпни, — сказала Маринетт, кладя ему на тарелку пельмень. Адриан слабо улыбнулся. — Спасибо. Они ели молча несколько минут. Маринетт была безмерно рада видеть, как Адриан откусил кусок еды, и не выплюнул её. Прогресс. — Ты… хочешь узнать, что сказала Ледибаг? — наконец спросил Адриан, съев два целых пельменя. Маринетт была так рада, что именно он затронул эту тему. Она кивнула головой. — Мне интересно узнать. — Она сказала это так, будто признавалась в чем-то, ведь она была лгуньей. Адриан вытер рот салфеткой и кивнул. — Она была похожа на тебя, — начал он, чуть не доведя Маринетт до сердечного приступа. Если бы у неё во рту была еда, она бы подавилась. — Она не позволяла мне говорить о себе ничего плохого. — Он слегка улыбнулся, вспоминая это, его взгляд был рассеянным. — Ну да, — сказала Маринетт. Его взгляд метнулся к ней, улыбка осталась на его губах. Затем он снова посмотрел на свою тарелку. Он пересказал остальную часть их встречи, лишь кратко изложив слова о Сентибаг, а не подробно описывая всё. Похоже, Адриан уделил внимание самым важным моментам ее речи, как она и хотела. Это хорошо. — Итак, теперь мне нужно найти свой… предмет, — медленно закончил Адриан, с гримасой на лице. Он посмотрел на неё в ожидании ответа. — Хорошо, — сказала она. — Ты знаешь, с чего хочешь начать? Адриан сглотнул. — Я всё ещё не могу вернуться домой, — прошептал он дрожащим голосом. Значит, Натали — нет, по крайней мере, не сейчас. Остаётся… — Феликс, возможно, поговорит со мной, если речь идёт об этом, — сказал Адриан. — А если нет? — спросила Маринетт. Адриан вздохнул. — Тогда, думаю, у меня не будет выбора. Маринетт кивнула. — Когда ты… Адриан уже достал телефон. — Прямо сейчас, — сказал он. — Я не знаю, сколько ещё смогу ждать, не зная больше. Сначала он попытался позвонить. Маринетт почувствовала из-за этого неловкость, ведь он даже не подготовился к тому, что собирался сказать! Никакого плана не было! Откуда вдруг взялась эта решимость? Лицо Адриана потемнело, когда он поднёс телефон к уху. Маринетт слышала слабый звонок. Затем она услышала автоматический голос на английском языке, просивший Адриана оставить сообщение. — Перезвони мне, Феликс, — потребовал Адриан в трубку. В его голосе прозвучали нотки гнева. — Мне нужно поговорить с тобой. Маринетт затаила дыхание, пока Адриан заканчивал звонок. Ещё больше эмоций. Она хотела посмотреть, усилится ли его гнев. — Он… он… — начал Адриен, проведя рукой по волосам. — Всегда на его условиях. Всегда. Он такой… В его глазах погасла искорка, и Адриан, потерпев поражение, рухнул на спинку стула. Выдохнув задержанный воздух, Маринетт тоже сникла. — Напиши ему тоже, — предложила она. — Как ты и сказала, может, если он узнает, что дело в этом, он заговорит. Не говоря ни слова, Адриан подвинул телефон через стол к Маринетт. Она посмотрела на него, смущенная. — Эм, я не это имела в виду… Он не смотрел ей в глаза. Неужели он теперь тоже на нее злится? — Адриан, я не могу этого сделать. Ты должен это сделать. — В этом нет смысла, — сказал он, отодвигая телефон. В его голосе не было ни звука. Брови Маринетт нахмурились. — Ты не можешь уже сдаваться, Адриан. Это была всего лишь одна попытка. — Что только что произошло? Затем в его выражении лица произошел взрыв. — Если Феликс знал, он должен был сказать мне уже! Натали должна была сказать мне. Мои родители должны были сказать мне! Он повысил голос. Маринетт никогда раньше не слышала, чтобы Адриан кричал от злости. Она незаметно оглядела другие столики, чтобы посмотреть, не заметил ли кто-нибудь, но все остальные посетители были погружены в свои разговоры. — Адриан, — тихо сказала Маринетт. Честно говоря, она хотела, чтобы он это почувствовал. Он был прав, злясь. Но она привела его сюда не поэтому. Это не место для подобных вещей. Он покачал головой, взъерошив волосы. Когда он снова заговорил, его голос, к счастью, был тихим. — Мне не следовало бы выпрашивать эту информацию. — Знаю, — прошептала Маринетт. Адриан тяжело вздохнул. — Я напишу ему, — проворчал он. Маринетт лишь кивнула, не зная, что сказать. Адриан откинулся назад к столу, на этот раз опустившись так низко, что его подбородок почти коснулся скатерти. — Я на тебя не сердюсь, — прошептал он. — Знаю, — повторила она. — Прости. — Его взгляд поднялся, чтобы встретиться с её взглядом, словно желая подтвердить свои слова. — Всё в порядке, — сказала она с лёгкой улыбкой. Ей не следовало так думать, но с этим извиняющимся выражением лица он выглядел как котёнок, выпрашивающий лакомство. Адриан покачал головой, и Маринетт поняла, в чём проблема. — Нет, Адриан, — сказала она, вернувшись к нормальному голосу. Это всегда немного беспокоило её в нём. Она сейчас же поставит его на место. — Чувствовать — это нормально, Адриан. Чувствовать — это хорошо. Ты должен злиться, и ты должен дать волю своим чувствам. А когда тебя что-то расстраивает, нужно это выразить. Прочувствуй свои эмоции. Не держи всё в себе, особенно когда дело касается меня. Маринетт отчетливо помнила тот день, когда Габриэль Агрест отправил Адриана в комнату за излишнюю эмоциональность. Хотя его опасения в тот день были вполне оправданы. Будучи Ледибаг, она тогда испытывала тревогу, но с тех пор, как они сблизились, многое стало проясняться. Мистер Агрест был не очень хорошим отцом. Недавние события только укрепили это мнение, превратив его, если можно так сказать, в откровенно плохого отца. Адриан посмотрел на неё широко раскрытыми глазами, и она вдруг почувствовала себя неловко. Разве это не то, что нужно сказать? — Так, э-э… — Она опустила взгляд на руки, затем снова посмотрела на Адриана. — Ты можешь на что-нибудь накричать после того, как мы уйдём. Подушки отлично для этого подойдут… Её друг на секунду моргнул, а затем тихонько рассмеялся. От этого звука у Маринетт забилось сердце! Он рассмеялся! Она тоже засмеялась — немного смущаясь, но в основном просто радуясь. — Хорошо, — сказал он, и лёгкая улыбка осталась на его лице. — Может, позже я покричу на подушку. Маринетт усмехнулась. — Хорошо.