Часть 1

Виктория Сергеевна смотрит прямо на дорогу. Сжимает холодные пальцы на руле и пытается не комментировать сидящую рядом сестру. Беловолосой Саше восемнадцать. В голове — ветер, в сердце — дыра. Черная и ноющая. От такой дыры всем вокруг хочется лезть на стенку. Но Виктория Сергеевна терпит, держит язык за зубами, чтобы не дать непрошеного совета. Пару дней как Саша рассталась с парнем, который из всех достоинств имел папину машину и неоконченные одиннадцать классов. Что в нем нашла молодая балерина, Вика никак не понимала: Александра у неё тонкая, высокая, гибкая как ива; глаза донельзя голубые, такие разве что в кино показывают. Ум пытливый, ловкий — не читает разве что Саша сводки новостей, да и то потому, что первоисточник сидит рядом в её собственном лице. В лице майора полиции. Лицо это, правда, сейчас, чернее тучи, потому как расправиться с рогатым недоразумением хочется собственноручно, а руки эти связаны законом. — Как раз когда у меня показательные были, представляешь? — Саша хлюпает носом и вытирает его рукой. — Я думала, мы вместе в Питер поедем, а он… — А он - ганд… Виктория Сергеевна не успевает договорить краткий, но точный вердикт. Не потому, что выражаться при сестре не положено, а потому, что выползло на трассу что-то несуразное и жуткое. С виду не то медведь, не то волк. Майор дергает руль, но бедовое нечто упорно ползет под колеса. Откуда взялся, зачем? Об этом Вика думать не может — некогда. Бьется несуразная животина о капот с такой силой, что Сашка визжит чистым фальцетом. Кричит и сама Виктория Сергеевна, углядев в животном вполне себе человеческое лицо. Резко жмет по тормозам. Тянется к ручке двери, но застывает — держит её Саша крепко, шарит испуганными глазами. — Поехали, а? Я видела такое, вдруг оно… — девушка морщится и пытается затащить майора обратно. — Ну Вика… Канючит, слово ребенок в магазине перед прилавком с шоколадом. Только вот они на пустынной трассе. Сбили человека. Сбила. Она сбила. Саша тут не при чем. А Виктория Сергеевна при исполнении. — Сиди, рацию крутани, если что, называй код. — выверенно говорит женщина и, поправив бушлат, выходит из машины. Осторожно, но быстро проходит вперед. Смотрит на кровавые следы, размазанные по белоснежному покрову — зима в этот раз выдалась снежная, морозная. От того вдвойне непонятно, с какой стати посреди такого участка взялся мужчина. К нему и подходит Виктория Сергеевна. Садится на корточки, проверяет пульс. Незнакомец на ее прикосновения к шее ощутимо дергается и кашляет вполне себе настоящей кровью. Краем глаза Вика замечает, что вдобавок ко всему льется она из-под доспех. — Какого… — она бормочет что-то ругательное, а после высовывается так сильно, как может, и кричит. — Сашка! Аварийку ставь и вылезай. Помощь нужна! Слышит краем уха, как сестра недовольно обогащает пространство матом. Мыслено делает себе засечку заняться стрессоустойчивостью Александры. Но это потом, а пока — умирающий мужчина. Безымянный гражданин смотрит на нее испуганно и в то же время агрессивно. Грязное лицо скрывается за украшенной красноватым инеем бородой. Сколько ж он так полз? Или выкинули его на обочину? Женщина пальцами шарит прямо под железную конструкцию, минует мокрую одежду и прикладывает руку к теплому и кровоточащему. Мужчина тут же мычит и хрипит на тарабарском. — Больно, знаю. Терпи. — вот и всё, на что готова Виктория Сергеевна. Не в её характере успокаивать и ласкаться. Тут же подбегает и Сашка. Тянет раскрытую аптечку и садится подле головы бедового. Майор же теперь пытается найти чертову застежку, которая бы позволила снять мешающие доспехи. Вполне себе натуральные и тяжелые, не бутафория с интернета. — Я скорую вызвала. — бросает Саша и кладет ладонь на мужское лицо. Ласково добавляет. — Потерпи, пожалуйста. Вика сейчас тебе обезбол сделает и все пройдет. Вика же, наконец, находит злосчастное крепление и не без усилий снимает верхний нательный щит. С губ Саши же слетает участливое шипение. Шипит и сам пострадавший. Зыркает бешеными глазами на приготовленную иглу в руках майора. Дергается, когда та приближается к его руке и пытается зафиксировать. — А ну тихо! — женщина наваливается на него своим весом и втыкает иглу в вену. Надеется, что все делает правильно. — Спасибо скажи, что не проехали. Не принц, чтоб с тобой возиться. Мужчина тихо, но смачно ругается. Грудь его постепенно утихает. Не бьет ручейком и рана, успокаивается. Виктория Сергеевна накладывает повязку неумело, но верно: по крайней мере, до поста дотерпит, а там не ее дело. Её — бумажная волокита и объяснительная. Возможно, суд. Но это все потом. Это если человек выживет. — Давай его на задние сидения. — женщина кивает сестре и снимает собственный бушлат. Кладет его рядом с потерпевшим. — Чего застыла? — Так нельзя ж при аварии трогать. — Саша сомневается. Водит пальцем по странному позолоченному шлему, который каким-то чудом не слетел с бредящего мужчины. Хотя вполне возможно, что он и сохранил мозг в целости и сохранности. То что он в бреду Виктория Сергеевна думает не спроста: слова бессмысленные, взгляд рассеянный. Рана в груди — настоящая. От того авария не при чем. Тут другой профиль работ. Вполне возможно, что её. — Не дотянет до скорой. Давай. — коротко бросает она и подхватывает мужчину за плечи. Правда подхватывает — громкое слово. Как никак — она женщина и весьма проигрывающая в весе по сравнению со сбитым товарищем. От того пыхтят обе, пытаясь аккуратно переложить несчастного на бушлат. При попытке засунуть того в автомобиль и вовсе нецензурно выражаются в адрес детородного мужского органа. — Ну, вроде дышит. — констатирует Сашка, наклоняясь к мужчине. Тот лежит смирно. Вцепился руками в обивку и цедит что-то сквозь губы. — Напоминает он мне кого-то… — Да таких алкашей в каждом городе хватает. Садись и поехали. — бросает Виктория Сергеевна. Вжимает ногу в педаль газа. На всякий случай начинает молиться. — Да нет, я не об этом. — Саша оборачивается. — Вас как зовут? Мужчина молчит. Вика слышит, как хрипит воздух, когда тот пытается ответить. — Отстань от него. — ворчит майор, а сама смотрит в зеркало заднего вида. Там и встречается с озлобленным ненавистным взглядом. — Гражданин. Я майор полиции Мичурина Виктория Сергеевна. Везу вас в пункт районной больницы. Если есть родные, попытайтесь вспомнить. Мужчина прикрывает глаза. Виктория Сергеевна же устало выдыхает и морщится. В машине теперь пахнет как в вытрезвителе: кровь, моча и блевотина. На воздухе и на адреналине не так ясно было, а теперь она вполне уверенна, что сбила преисполнившегося веществами алкаша. — А одежда какая странная, видела? — сестра пихает её локтем. — Будто кино снимают. Виктория Сергеевна кривится. Уж лучше бы это был алкаш, а не актер. С первым договориться о компенсации будет куда проще, чем… Сашка визжит. Ту же прикрывает рот. От испуганной девушки не остается ни следа, словно не она минутой ранее хотела уехать прочь от сбитого человека. — С ума сошла? — шипит на нее майор. Шипит и пассажир. Небось, подтекает кровью на каждой кочке: дороги в их области давно не видели ничего, кроме щебня в качестве заплаток. — Это же косплейщик! Смотри, прям как Торин! — сестра вновь выгибается и опасно близится к незнакомцу. Опасно, потому как тот реагирует очень бурно и пытается Сашу схватить за тонкие руки. Виктория Сергеевна же реагирует моментально. — Отставить! Голос командный, но слушаются оба. Саша поджимает губу и устраивается обратно, а мужчина застывает, с непойманной ношей: сжался пустой кулак в воздухе. — И не двигайся там, понял меня? — она спрашивает для виду. По факту это скорее очередной приказ. Виктория Сергеевна по-другому не умеет. — Дернешься — выстрелю. Мужчина поджимает губы, а в следующий момент сплевывает вниз. Вика сжимает ладони на руле. Машину в пору в химчистку или на замену. Дай бог, не обделается под себя. Сзади доносится набор глухих и рычащих звуков. Виктория Сергеевна мысленно готовится к рвотному периоду и открывает окно, впуская свежий воздух. Однако тип сзади притихает. Затаился и смотрит глазами на младшую Мичурину. — Чего это он так? — Саша чует что-то странное и вжимается в сидение. — Я откуда знаю, ты его обозвала. Говорю ж, молчи. — майор придавливает газу. Въехали в город. Им бы пять минут в тишине и все, дорога в отделение. Правда мысли Саши далеки от четкого ума Виктории Сергеевны. Та девушка чуткая, мечтательная, доверчивая мужчинам в силу возраста. Выглядывает из-за сидения и кряхтит что-то в ответ. Со стороны так похоже на пыхтящего кота, пытающегося изгадить дорогой ковер. Но судя по тому, что мужчина сзади заметно оживляется, изгадит Виктория Сергеевна лишь свое личное дело: видит Бог, не хочет она вреда причинять — вынуждают. — А ну на место! — рявкает. Резко выкручивает руль. Светофор маячит ярко-красным. Виктория Сергеевна уверена, что и у нее сейчас глаза ровно такие же от злобы. Не хватало ей и того, чтобы спасенный мигом убийцей сделался. Не в ее машине и не по отношению к ее сестре. — Да погоди, Вика! — Саша от нее отмахивается как от назойливой мухи и расстегивает ремень безопасности. Хмурит белые брови и выдает более ласковое и звучное: — Мелон. Тип сзади фыркает, вновь сплевывает сгусток вниз и неожиданно затихает. Не то действие лекарства вступило в силу, не то выдуманные слова сестры. На нее и смотрит недовольная женщина. — С ума сошла? — сзади нетерпеливо сигналят. Вика же молча включает маячок и трогается. — Он же ненормальный. А если нож припрятан? Головой думаешь вообще? — Это же языки эльфов и гномов! — не унимается Саша. — Помнишь, фильм смотрели..? Вика не помнит. Ничего не помнит, потому что фильмы были всегда после смены. А после смены — крепкий сон. Гномы, эльфы — это все тихий фон грязных и трудных будней стража порядка. В глазах Сашки же пробегает блеск. Блеск этот Виктории Сергеевне не нравится. Даже больше — именно с этого блеска и начинались очередные будущие взыскания. И разбитые сердца. — Хватит, Саш. — майор въезжает на парковку больницы без пропуска. Едет прямо к служебному входу. — Сейчас сдадим это недоразумение и будем надеяться, что у него все цело. — А рана? — А с раной заведем дело. Разберемся. — Виктория Сергеевна глушит мотор. Смотрит на спящего в нервном сне подбитыша: лицо донельзя бледное, губы отдают синевой. Кровавый иней оттаял, показывая теперь черную бороду. Борода эта дергается в немом крике и майор резво выходит на улицу, вглядываясь в бегущих санитаров. Те лихо перекладывают потерпевшего на каталку и увозят вглубь пропахшего хлоркой и спиртом серого здания. Виктория Сергеевна же смотрит на оставленную в машине металлическое подобие короны: та и вовсе пошла багровыми и черными пятнами. Она вздыхает и хлопает дверцей, бурча себе под нос: — Главное, чтобы жив остался.