28. «Один раз — и на всю жизнь»
4 июля 2026, 23:38 Женя проснулась от яркого света прямо в лицо. Закатное солнце заливало незнакомый потолок оранжевыми полосами, пробиваясь сквозь жалюзи. Девушка моргнула, пытаясь понять, где она и который час. Она на лежала на боку, её голова покоилась на чём-то тёплом. Рядом с ней, раскинувшись на подушке, спал Илья. Обе руки обнимали её: одна под шеей, вторая на талии, прижимая к себе так, словно он даже во сне боялся, что она исчезнет. Он был растрёпанным, волосы торчали во все стороны, ресницы чуть подрагивали, а губы были приоткрыты. Его ровное дыхание щекотало лоб.
Пришлось сильно постараться, чтобы осторожно высвободиться из объятий и свободно привстать. И только тут Женя осознала, что они оба полностью обнажены. Тепло, исходившее от его тела, было на грани с жаром. Они проспали несколько часов, тесно прижавшись друг к другу. Их вещи были разбросаны вокруг кровати, при виде этого хаоса ей стало неловко. Женя прикрыла грудь руками и потянулась за футболкой, которая лежала на полу, быстро натянула её через голову, села на край кровати, свесив босые ноги.
Это был первый раз в жизни, когда она занялась любовью. С Ильёй. Это было... Невообразимо. Она могла воспроизвести абсолютно каждый момент, потому что чувствовала себя желанной, любимой, нужной. А потом — призналась в любви. И не получила ответа.
Она помнила, как он посмотрел на неё и, кажется, в его глазах что-то промелькнуло. Но слов не было. Илья лишь уткнулся лицом в её волосы, прижал к себе, и Женя провалилась в сон раньше, чем поняла, что тишина — это не ответ. И вот теперь, сидя на краю постели, прокручивала этот момент снова и снова.
Почему он промолчал? Неужели всё, что между ними было — не любовь? Она не верила в это. Она видела его глаза. Он не мог так притворяться. Но тогда почему молчание? Если первые три пункта — сам процесс, его нежность, его близость — возносили её до небес, то последний разбивал на кусочки. Она не ожидала, что это будет так больно. Не физически — душевно.
К слову, о теле. Острой боли не было. Женя прекрасно знала, что первый раз не должен быть болезненным, особенно если всё делать осторожно, но низ живота отзывался тянущим, неприятным ощущением. Мышцы, которые до сегодняшнего дня не знали такой нагрузки, теперь напоминали о себе. Она вдруг испугалась, вспомнив, про одну вероятную деталь. Повернулась, отогнула край простыни и внимательно осмотрела белую ткань. Крови не было — на этом и успокоилась. Хуже всего было бы запачкать отельное бельё. Благо, обошлось.
Комната постепенно погружалась в мягкие сумерки. Женя улыбнулась краешками губ. Несмотря ни на что, этот день был волшебным. Илья открылся ей совершенно по-новому: его осторожность, трепет, то, как он замирал и переспрашивал — всё это было так непохоже на того самоуверенного мальчишку, с которым она когда-то ссорилась из-за всего подряд. А капля властности, когда он смотрел на неё сверху вниз и говорил «умница моя», сводила с ума. Она до сих пор чувствовала фантомные прикосновения его пальцев на своих бёдрах, а губы распухли и приобрели яркий оттенок.
Неожиданно одна рука сзади вдруг обхватила её за талию и резко притянула обратно на кровать. Женя так глубоко задумалась, что не заметила, как Илья проснулся. Она тихо вскрикнула и упала спиной прямо в его объятия. Парень тут же прижал её к себе, уткнулся носом в изгиб шеи и на выдохе пробормотал:
— Куда это ты собралась?
Его дыхание щекотало кожу, и Женя невольно сжалась, хихикая. Она попыталась высвободиться, но он только крепче сомкнул руки на её талии.
— Мне нужно в ванную, отпусти!
— Ага, значит, ты мной воспользовалась и сразу убегаешь.
— Я не убегаю! — она развернулась в его руках, пытаясь придать лицу возмущённое выражение. — Я просто хочу привести себя в порядок.
— Ну да, ну да.
Он ловко перехватил её, подтянул выше и усадил прямо на себя. Женя оказалась верхом на нём, упираясь ладонями в обнажённую грудь, и перепалка сама собой сошла на нет. Они замерли, глядя друг на друга.
И хотя в комнате уже очень не хватало освещения, глаза у обоих успели привыкнуть. Илья смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Женя сидела на нём, растрёпанная после сна, в одной футболке, со следами его поцелуев на шее, и была такой домашней, такой тёплой, что у него замирало дыхание. В её ангельском образе идеально сочеталось всё, и ему вдруг показалось, что ей не хватает только нимба и крыльев. Илья усмехнулся про себя этой мысли: она сидит верхом на нём, а он думает об ангелах. Вот что чувства делают с человеком.
Переглядки затянулись. Едва Илья приподнялся, и Женя тут же считала это движение — подалась навстречу. Их губы встретились. На этот раз поцелуй был не голодным, а глубоким, чувственным и медленным. Это перерастало в новую игру: он прикусывал её нижнюю губу, она в ответ проводила языком по его верхней. Мягкие ладони свободно скользили по его груди, плечам, шее — она не могла остановиться, ей нравилось касаться и ощущать тепло. А его руки крепко сжимали её бёдра, пальцы чуть вдавливались в нежную кожу, оставляя невидимые следы.
Через минуту (или десять) они рухнули на бок, не разрывая поцелуя, а когда воздуха совсем не осталось, Илья отстранился и заглянул ей в глаза.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он без капли шутки. — Я не переборщил?
— Всё в порядке, — Женя улыбнулась и погладила его по щеке.
— Точно? — он нахмурился. — Я видел, что тебе по началу было неприятно.
— Было немного. Но это не боль. Скорее... Странно. Сейчас уже всё хорошо.
Нельзя сказать, что это ложь, но и точное состояние описать было невозможно. В любом случае, сейчас всё хорошо. Женя сама успокоилась, когда Илья выдохнул и крепко прижал её к себе, целуя в лоб. Его ладонь скользнула под её футболку и легла на спину.
— И сразу спряталась, — пробормотал он с деланой обидой. — Так быстро оделась.
— Не всё сразу, Малинин.
— Ах так?
Он завёл вторую руку ей под футболку и сжал грудь — не сильно, но достаточно, чтобы она неожиданно ахнула. Его глаза хитро блеснули, он снова поцеловал её, стирая с губ возмущение.
Ещё какое-то время они лежали в обнимку. Молчание было уютным, но Женя нарушила его первой:
— Я рада, что моим первым парнем стал именно ты.
Илья повернул к ней голову с откровенным восторгом в глазах, что она чуть не рассмеялась.
— А я рад, что моей первой девушкой стала именно ты, — ответил он.
Женя приподнялась на локте, вглядываясь в его лицо:
— Что, правда?
— А что тебя удивляет? — Илья спокойно пожал плечами.
— Но ты... — она запнулась. — Ты всё делал так уверенно. И так хорошо... Я была уверена, что ты на опыте.
Илья вдруг громко расхохотался, запрокинув голову, а Женя почувствовала, как его смех отдаётся вибрацией ей в груди.
— Мне очень приятно слышать такой отзыв, — отсмеявшись, он вытер глаза. — Но, поверь, тебе лучше не знать, откуда и как я всё узнал про процесс.
— Чёрт бы тебя побрал! — она шлёпнула его по плечу.
— Что? — он всё ещё смеялся. — Интернет и богатое воображение. Больше я тебе ничего не скажу.
За окном уже стемнело, когда обоим захотелось хотя бы немного прогуляться по вечернему городу. Илья натянул шорты и искал свою футболку, которая загадочным образом оказалась под кроватью. Женя, сидя на краю постели, застёгивала ортез. И тут она вдруг осторожно спросила, словно боясь собственных слов:
— Ты останешься в этом номере?
Илья замер, затем повернулся к ней, всё ещё держа футболку в руках.
— А ты хочешь?
Она помедлила, но всего секунду. Только для того, чтобы спросить себя: насколько правильно слушать своё сердце сейчас, когда всё так свежо и хрупко?
— Да.
Что ж, пожалуй правильно. Лицо парня осветилось лёгкой улыбкой, он не запрыгал от радости, просто продолжил собираться, но глаза выдали его с потрохами.
— Тогда я никуда не ухожу. Мой номер пусть пустует.
Входные двери отеля распахнулись, когда солнце уже совсем село. Вечерний воздух был тёплым и влажным, пропитанным запахом моря. Илья придержал дверь, пропуская Женю вперёд, а когда она поравнялась с ним — просто и без спроса взял её за руку. Их пальцы переплелись легко и естественно, как будто они делали это тысячу раз.
Прибрежный городок оживал только к вечеру, когда жара спадала. Улицы, которые днём казались сонными и пустыми, теперь были забиты людьми. Семьи с детьми, парочки, компании друзей — все вышли на набережную, заполняя бары, рестораны, скамейки у фонтанов. В воздухе смешивались музыка из открытых дверей, смех, обрывки разговоров на разных языках. Где-то играла гитара, где-то — джаз, а из небольшого бара на углу доносился ритмичный бит, под который танцевали несколько человек прямо на тротуаре.
На пляже ещё горели фонари, под ними по песку бегала собака, радостно уворачиваясь от волн. Компания молодёжи, которую Женя видела днём, всё ещё играла в волейбол, только теперь при свете прожекторов. Атмосфера была пропитана курортным ощущением свободы, когда никто никуда не спешит и все просто наслаждаются моментом.
— Есть хочу, — призналась Женя, прижимаясь к плечу Ильи. — Я весь день ничего не ела.
— Я тоже, — отозвался он и осёкся. — То есть... Ну, мы были заняты.
— Илья!
— Я про сон! Ты о чём подумала?
Как раз по пути попалось небольшое кафе, которое привлекло внимание своими плетёными стульями и столиками, расставленными прямо на улице. Свободных мест почти не было, но им повезло — какая-то пара как раз расплачивалась и уходила. Илья успел занять столик раньше, чем на него нацелилась компания молодёжи, и победно подвинул Жене стул.
Местечко было скромным, не претендующим на звёзды Мишлен, но после дня, проведённого без еды, Жене было всё равно. Когда перед ней поставили тарелку с горячим супом, она вдохнула пар и закатила глаза от удовольствия.
— Это лучший суп в моей жизни, — заявила она, зачерпывая ложкой.
— Ты просто голодная, — усмехнулся Илья.
— Нет, он правда вкусный.
Всё время их позднего ужина он смотрел на неё с совершенно счастливой улыбкой, которая не сходила весь вечер. То и дело ненавязчиво касался, поправлял прядь, упавшую на лицо, проводил пальцем по запястью, накрывал её ладонь своей на столе. Женя заметила это и прищурилась:
— Я тебя не узнаю.
— Я сам себя не узнаю, — честно ответил тот, пожимая плечами. — Но мне всё очень нравится.
Она усмехнулась и закинула ногу на ногу. Её колено случайно задело его под столом, и он тут же театрально охнул:
— Опять ты за своё! Потерпи хоть до дома.
— У тебя только одно на уме.
— Ты, — без колебаний ответил он.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Вокруг шумела музыка, смеялись люди, официант ловко лавировал между столиками с полным подносом, но всё это было где-то на периферии. Илья медленно подался вперёд, и Женя замерла, думая, что он сейчас её поцелует. Но он остановился у самого уха и прошептал:
— Парень слева бесстыдно пожирает тебя глазами. У меня заканчивается терпение.
Женя повернула голову и заметила молодого человека приятной внешности, но абсолютно не её вкуса. Не отводя взгляда от Ильи, она ответила прямо в его губы:
— Мне есть на кого смотреть.
И сразу после оставила невесомый поцелуй на его губах. Илья улыбнулся, поцеловав в ответ, но чуть дольше, чем позволяли приличия в общественном месте, а потом откинулся на спинку стула и с довольным видом сообщил:
— Отвернулся.
— Кто? — Женя сделала вид, что не понимает.
— Тот парень. Видимо понял, что шансов нет.
Когда они вышли из кафе, время перевалило за одиннадцать. Но жизнь не затихала, наоборот, ночная суматоха только набирала обороты. На небольшой площади неподалёку играл уличный музыкант, и несколько пар танцевали прямо на брусчатке, не обращая внимания на прохожих. Илья приобнял Женю за плечи, и они медленно пошли по набережной.
— Давай к воде, — предложила девушка.
Преодолев спуск по деревянной дорожке, они оказались на пляжном песке. Ночной океан был чёрным, с лунной дорожкой, убегающей к горизонту. Сняв обувь, ребята пошли босиком по самому краю воды. Женя двигалась осторожно, чувствуя, как прохладная вода касается её лодыжек, а Илья рядом, готовый подхватить в любой момент.
Они прошли ещё немного и наткнулись на старый деревянный пирс, уходящий в темноту. Женя потянула Илью за руку:
— Давай посмотрим, что там.
— Ты уверена?
— У меня есть ты, — она улыбнулась. — Ты же не дашь мне убиться?
— Никогда.
Доски небезопасно скрипели под ногами. Внизу тихо плескалась вода, а над головой рассыпались звёзды. Такими яркими они бывают только вдали от города. Ребята остановились у перил, и Женя, опираясь на них, подняла голову к небу.
— Смотри, — прошептала она. — Так красиво.
Илья стоял рядом, но смотрел не на звёзды.
— Очень красиво, — согласился он, не сводя с неё глаз.
— Ты вообще на небо смотришь?
— Я смотрю на своё небо.
Женя чуть скривилась, словно от приторно сладкой конфеты. Илья рассмеялся в голос, понимая напыщенность собственных слов.
— Это слишком даже для тебя.
— Я старался.
Смех разлетелся над водой и растаял в шуме волн. На обратном пути они зашли в маленький ларек и купили мороженое, по очереди пробуя друг у друга. Поток людей вокруг только сгущался, несмотря на приближение полуночи. Было принято решение возвращаться в отель.
— Слушай, — начал Илья, — если ты передумала насчёт того, чтобы я остался...
— Я не передумала, — перебила она и взяла его за руку. — Пойдём.
***
Женя вышла из душа, снимая заколку с волос. Пряди рассыпались по спине и плечам, она прочесала их пальцами, разбирая спутанные концы. В номере было темно, только ночник горел у кровати. Она была абсолютно уверена, что Илья уже в кровати, но, подняв голову, увидела пустую постель. Подушка была примята, одеяло откинуто — он явно лежал, но встал. А потом она заметила, что балконная дверь приоткрыта. Пройдя несколько шагов до двери, перед Женей открылась картина: Илья стоял к ней спиной, в одних шортах, босиком, и держался за перила обеими руками. Он был неподвижен, как статуя. Взгляд устремлён куда-то далеко. Лунный свет обрисовывал его силуэт, и в нём он казался почти мраморным, прекрасным и далёким, настолько, что она даже побоялась его трогать. Всё то время, что Женя была в душе, Илья стоял здесь и пытался разобраться в себе. Она сказала, что любит его. Не в порыве, не в забытьи — осознанно, ясно, глядя ему в глаза. Он помнил этот момент до мельчайших деталей, голос — тихий, но такой уверенный: «Я люблю тебя». И он не ответил. Почему? Каждый раз, глядя на Женю, он был готов бросить к её ногам весь мир и себя в частности. Илья был уверен, что она — единственная, кто заставляет его сердце биться быстрее, единственная, с кем он готов полностью разделить считанные дни отпуска, и вместе с этим — проблемы и моменты боли. Он был без ума от неё. Он был счастлив с ней. Но слово «люблю» вызвало шок. Его всегда учили: один раз — и на всю жизнь. Отец говорил это без пафоса, просто констатировал как факт, когда рассказывал про маму. Илья вырос с этой мыслью, и она впечаталась в него глубже, чем он сам осознавал. Сказать «я тебя люблю» для него означало не просто признаться в чувствах, это было как подписать контракт. Как сказать: «я готов сделать тебя частью своей жизни навсегда». Хотел ли он этого? Да. Однозначно. Она была той самой — он знал это где-то глубоко в сознании. Но готов ли? Вот тут всё и стопорилось. Он боялся, не её — себя. Того, что он ещё недостаточно взрослый, недостаточно зрелый, недостаточно стабильный для такой ответственности. Любовь в его представлении была не просто чувством — она была обязательством, почти оковами. Прекрасными, желанными, но оковами. И он не знал, готов ли их надеть. Слишком хорошо помнились их ссоры, то, как они раз за разом ранили друг друга, как он говорил ужасные вещи, как он сидел в полном одиночестве и думал, что всё кончено. Что, если это повторится? Что, если он скажет «люблю», а потом снова всё испортит? Он не боялся ошибиться — он боялся ошибиться с ней. И в то же время он не мог представить жизни без неё. Это противоречие сводило с ума: с одной стороны — безусловное, абсолютное счастье рядом с ней, с другой — парализующий страх перед словом, которое должно было это счастье закрепить. Он стоял и смотрел на океан, надеясь, что ответ придёт сам собой, как волна, которая накатывает на берег. Но океан молчал, только усугубляя ситуацию. Илья не услышал, как она вышла. Но когда тёплые ладони легли на его плечи сзади, а потом обвили за талию, он вздрогнул и медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение уходит из мышц. Он накрыл её руки своими и прижал к груди. — Ты чего здесь? Не замёрзнешь? — поинтересовалась девушка. — Не-а. Я просто думал, что тебя нужно будет долго ждать, и решил подышать. Женя вышла из-за спины и вопросительно посмотрела на него. — С чего ты взял? — Ну ты же девочка. Вы же в ванной проводите по часу, — абсолютно уверенно ответил парень. — Ну значит я недодевочка, — она улыбнулась. Илья развернулся в её руках, взял её лицо в ладони и посмотрел в глаза. Лунный свет падал ей на кожу, Женя была такой уязвимой, такой настоящей, что у перехватывало горло. — Ещё какая девочка, — сказал он. — Я проверил. Из всех шлепков за день, сейчас ему прилетел самый мощный. Каждая подобная подколка смущала Женю до такой степени, что щёки физически горели. Но она улыбнулась, и Илья, притянув её к себе, обнял так крепко, что она чуть не задохнулась. Стоя на балконе, практически над океаном, где-то глубоко внутри Илья знал, что однажды скажет эти слова. Не потому что должен, а потому что будет готов.***
Оставшиеся дни отдыха пролетели как одно бесконечное, залитое солнцем мгновение. Они просыпались поздно, когда солнце уже стояло высоко, и выбирались на пляж только к полудню. Женя наконец-то почувствовала, что такое настоящий отдых. Не реабилитация, не вынужденное безделье, а именно отдых, когда тело расслабляется, а мысли перестают метаться. Она лежала на шезлонге, читала книгу, которую привезла с собой, иногда задрёмывала под шум волн. Илья плескался в воде, нырял, плавал, а потом прибегал к ней и стряхивал капли на разгорячённую кожу. Она взвизгивала, замахивалась на него книгой, и он убегал обратно в океан, хохоча. Помимо этого получилось прогуляться на местный рынок, где торговцы раскладывали на прилавках пёстрые платки, ракушки и фрукты. Илья купил ей браслет из мелких синих камешков и застегнул на запястье, пока она не успела запротестовать. Ещё покормили чаек на пирсе. Женя бросала кусочки хлеба, а птицы пикировали так низко, что она пугливо пригибалась. Илья стоял чуть поодаль, снимал её на телефон, и когда она обернулась, поймал в кадр её улыбку. Разговоры между тем текли легко: о пустяках, о детстве, о том, как Илья впервые встал на коньки до того, как научился нормально ходить. О мечтах, которые сбываются, и о тех, что ещё ждут своего часа. В последний вечер они возвращались с пляжа, когда закат уже уступал место сумеркам. По пути им попался небольшой бар. Полуоткрытый, с барной стойкой прямо на улице и гирляндами из лампочек над головой. Играла ненавязчивая музыка, и внутри было немноголюдно. — Зайдём? — предложил Илья, кивая на вывеску. — Давай. Они устроились за стойкой. Илья взял в руки меню, пробежал глазами по строкам и вдруг расхохотался так громко, что бармен обернулся. — Ты чего? — Женя заглянула в его меню. — Ты посмотри! — он ткнул пальцем в строчку. — Эспрессо на пиве. Это вообще законно? — Вполне, — она пожала плечами, едва сдерживая улыбку. — Знаешь, если бы ты был напитком, то именно таким. — В смысле? — Кофе — это бодрость, пиво — это расслабление. Ты — вечный контраст. То нежный, то колючий. То дурак, то гений. Он уставился на неё, решая, чем можно крыть, а потом вдруг отложил меню и подозвал бармена: — Два шота текилы. Нет, четыре. — Четыре? — Женя округлила глаза. — Ты сама сказала, что я дурак. Надо соответствовать. Первый шот пошёл достаточно неоднозначно, а лайм после него был как салют во рту. Женя зажмурилась, выдохнула и запила водой. По второму — уже легче. Но когда Илья заказал себе третий, она решительно замотала головой: — Всё, я больше не буду. Мне ещё до номера дойти. — Ладно, — он не стал спорить, а вместо этого повернулся к бармену. — Тогда мне ещё шот, а ей — эспрессо на пиве. — Ты хочешь моей смерти? — Никакой смерти, — вмешался бармен, выставляя перед ней стакан с тёмным напитком. — Пиво безалкогольное. Она с подозрением понюхала, потом сделала глоток, задумалась, попробовала ещё. — Ну что? — Илья смотрел на неё с нетерпением. — Да, — медленно произнесла она, опуская стакан. — Всё как я сказала. Ты был бы именно этим. Не слишком сладкий, немного терпкий и... — она чуть запнулась и тихо добавила. — Мне очень нравится. Речь, в принципе, шла не про напиток, а самое главное читалось между строк. Илья опрокинул свой шот и, не успев даже выдохнуть, подался вперёд и поцеловал её. Бармен деликатно отвернулся. Женя ответила, чувствуя на губах привкус текилы и его собственный, ни с чем не сравнимый вкус. До отеля пришлось добираться быстрым шагом. Ночь опустилась на городок, и фонари горели тускло, но им было всё равно. В лобби, у самых лифтов, Илья снова притянул её к себе, и Женя вжалась в него всем телом, не думая о том, что кто-то может увидеть. Его руки блуждали по её спине, её пальцы путались в его волосах. Они просто слиплись и не могли оторваться друг от друга. — Давай наконец поднимемся, — прошептала она ему в губы. — Давно пора. Двери лифта открылись. Они ввалились в номер, едва не опрокинув стойку для обуви. Илья прижимал Женю к себе так крепко, что она чувствовала каждую линию его тела через ткань одежды. Он сам чуть не упал, запнувшись о край ковра, и она тихо рассмеялась ему в губы. Поцелуй продолжился — уже более жадный, сбивчивый, с тихим смехом и короткими вдохами. Илья подвёл её к кровати и усадил её на край перед собой. Теперь он возвышался над ней, а она сидела, запрокинув голову, и смотрела на него снизу вверх. Его руки поглаживали её плечи, шею, зарылись в волосы. Женя подалась навстречу, и он одним движением стянул с неё футболку. Под ней оказался верх от купальника, но Илья справился с ним за секунды: завязки на шее поддались легко, и ткань соскользнула вниз. Поцелуи были везде — от мочек ушей вниз, к шее, задерживаясь на ямочке между ключицами. Его губы были горячими, немного влажными, и каждое прикосновение отдавалось электрическим разрядом во всём теле. Илья физически проникал под кожу, в каждую клеточку, внедряясь так глубоко, насколько это вообще возможно. Женя тихо вздохнула, чувствуя, как внутри разгорается ответный жар. Но ей хотелось большего. Она перехватила инициативу: поднялась с кровати, встала коленями на матрас и теперь оказалась с ним лицом к лицу, одного роста. Парень удивлённо моргнул, но возражать не стал, только чуть усмехнулся уголком губ, оценив её решительность. Она невесомо поцеловала его скулу, потом провела губами по линии челюсти, спустилась ниже и медленно провела языком по его шее. Он вздрогнул и шумно втянул воздух сквозь зубы. Затем появился первый засос — чуть ниже уха, где кожа была особенно чувствительной. Второй — ближе к кадыку. Илья не сдерживал стоны, они вырывались у него приглушённо, с хрипотцой, от этих звуков у Жени самой поджимались пальцы на ногах. Его руки бесстыдно сжимали её бёдра, притягивая всё ближе, а возбуждение проступало сквозь ткань шорт. Женя опустила руки ниже, лаская его живот, бока, и наконец нырнула пальцами под резинку белья. Илья замер, покрываясь мурашками. Она медлила, но не от страха, а от желания продлить этот момент, эту власть над ним. Илья смотрел на неё во все глаза со смесью нетерпения и трепета. Она стянула с него шорты вместе с плавками, высвобождая напряжённый член. На секунду даже засмотрелась, такой возбуждённый, что головка уже блестела от выступившей смазки. Оторвавшись от шеи, она обхватила его рукой, именно так, как ей уже показали раньше: плотно, но не сильно, и начала двигать. Плавно, но с каждым движением чуть увереннее. Илья подался бёдрами вперёд, опираясь одной рукой о спинку кровати, а другой сжимая её плечо. Он не отрывал от Жени взгляда, словно ожидая следующего хода. Ему очень нравилась её уверенность. Сегодня она была другой, более раскрепощённой, и он не мог нарадоваться. Женя прикусила губу и решилась. Опустилась ниже, насколько позволяла нога, и устроилась поудобнее. На секунду замерла, глядя на него снизу вверх, от чего Илья, кажется, забыл, как дышать, а затем взяла его в рот. Первое прикосновение было осторожным, пробным. Она обхватила губами головку, провела языком по уздечке и услышала, как он судорожно вздохнул. Он был тёплым, и ощущение его плоти на языке было новым, странным, но приятным. Она начала двигаться, постепенно погружая его глубже. Рука работала у основания, задавая ритм, а губы скользили вверх-вниз, то сжимаясь крепче, то расслабляясь. Она старалась не думать о технике, просто слушала его дыхание — оно подсказывало ей больше, чем любые слова. Илья прикрыл рот рукой, пытаясь сдерживаться. Мышцы на животе напряглись, бёдра чуть подрагивали, но он изо всех сил держал себя, чтобы не сделать ей неприятно. С губ срывались обрывки слов — то ли её имя, то ли что-то неразборчивое — и каждый такой звук отдавался у неё внутри горячей волной. Женя подняла на него глаза, и в этот момент, встретившись с затуманенным, полным желания и нежности взглядом, он не выдержал. — Женя... — выдохнул он предупреждающе. — Я сейчас... Но она не остановилась. Наоборот — ускорилась, активнее помогая себе рукой. Чувствовала, как он напрягается, как его дыхание становится рваным, и сосредоточила внимание на головке, проводя языком по самой чувствительной точке. Илья всхлипнул и кончил. Горячая, густая влага попала ей на руку, и несколько капель — на грудь. Он дёрнулся, громко дыша, и тут же начал бормотать сквозь одышку: — Прости... Я не... Чёрт... Женя стёрла капли с кожи и, глядя ему прямо в глаза, облизала кончик пальца. Илья застонал так, будто ему сделали больно, и рухнул спиной на кровать, закрывая лицо ладонью. — Ты хочешь свести меня с ума, — простонал он в ладонь, смешав восторг и полное поражение. — Возможно, — она улыбнулась, устраиваясь рядом с ним. Её голова легла на его плечо, и он тут же прижал её к себе, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. — Ты невозможна, — прошептал он, целуя её в висок. — Просто невозможна. — Ты сам меня научил. — Я? Я тебя такому не учил! — Ну, основы ты показал. А дальше я импровизировала. Женя ещё не успела спуститься на землю после его оргазма, как Илья вдруг резко перевернулся и навис над ней. Его ладони сжали её запястья и прижали к постели по обе стороны от головы. В глазах горел собственнический огонь. Она ахнула от неожиданности, но тело отозвалось мгновенно, покрывшись мурашками. — Теперь моя очередь, — произнёс он низко, и от этого голоса внутри всё сжалось в сладком предвкушении. Он наклонился и поцеловал её жёстче, чем раньше, без нежности, с той самой властностью, которая сносила ей крышу. Губы скользнули ниже, к шее, к ключицам, и каждая точка, к которой он прикасался, вспыхивала огнём. Он стянул с неё остатки одежды: шорты, трусики — всё полетело на пол. Теперь она лежала перед ним полностью обнажённая, и казалось, что ближе уже невозможно. Он перевернул её на живот, и Женя послушно подчинилась. Подушка приняла её лицо, и она вцепилась пальцами в наволочку. Его губы коснулись лопаток, он покрывал поцелуями каждый позвонок, спускаясь всё ниже, от шеи до поясницы. Язык рисовал влажные дорожки на коже, а руки скользили по бокам, сжимали талию, гладили изгиб бёдер. Она стонала в подушку, и каждый звук получался приглушённым, даже хныкающим. Ей ничего не оставалось — только принимать эти ласки и тонуть в них. Чуть приподнявшись, Илья потянулся за презервативом. Женя услышала шелест упаковки, а потом почувствовала его пальцы, раздвигающие ей бёдра. Он вошёл медленно, но глубоко, иначе, чем в первый раз, потому что теперь она была открыта и полностью готова. — Что ты чувствуешь? — спросил он, замирая внутри. — Мне очень хорошо, — выдохнула она, поворачивая голову. — Продолжай. Движения шли сначала размеренно, спокойно, давая привыкнуть. Но её тихие стоны и то, как она подавалась навстречу, разожгли его. Ритм ускорился, толчки стали глубже и резче. Он держал её за бёдра, а кровать скрипела в такт их движениям. А потом он вдруг подхватил её и приподнял, помогая опереться на изголовье кровати. Теперь Женя стояла на коленях, а он — за ней, входя со спины, крепко обхватывая за талию. Илья уткнулся носом ей в изгиб шеи, и теперь его горячее дыхание обжигало кожу. Руки блуждали по её груди, а губы целовали плечи, шею, мочку уха. Женя чувствовала его везде — внутри, снаружи, это было настолько полно, настолько всеобъемлюще, что она перестала осознавать, где заканчивается её тело и начинается его. — Илья... — имя срывалось с губ, как молитва. Он прижал её крепче, и его пальцы скользнули вниз, туда, где их тела соединялись, начав ласкать её. От двойного стимула она почти сразу подошла к краю. Женя кончила, извиваясь в его руках, и крик, сорвавшийся с губ, был громким и протяжным. Её тело содрогалось, мышцы пульсировали, и он, не выдержав, кончил следом — с глухим стоном, прижимая её к себе. Парень замер в ней, тяжело дыша, уткнувшись лбом в её плечо. Они остались в той же позе, стоя на коленях, прижавшись друг к другу. Её голова запрокинулась ему на плечо, и она слушала, как колотится его сердце. Оно стучало так громко, так сильно, что казалось — ещё немного, и пробьёт рёбра. Женя положила ладонь поверх его руки, всё ещё лежащей на её животе. Илья смотрел в потолок и ждал. Пожалуйста, скажи это. «Я люблю тебя». Теперь, когда они снова были вместе, когда всё было так хорошо и так правильно, он отчаянно надеялся, что она повторит эти слова, что даст ему ещё один шанс, что он снова услышит их и, может быть, на этот раз сможет ответить. Но Женя молчала. Просто лежала, тёплая и расслабленная, а молчание заполняло пространство между ними. Он чувствовал укол боли где-то под рёбрами. Так глупо упустить момент — это у него получилось. Она ведь уже призналась, она ведь здесь, в его руках, но не повторила. Он сам оставил её слова висеть в воздухе без ответа. Теперь была его очередь. Но Илья просто не мог произнести ни слова. Язык прилипал к нёбу, горло сжималось. Он злился на себя. Что с ним не так? Почему он не может просто открыть рот и сказать три слова, которые вертелись в голове постоянно, когда он смотрел на неё? Каждый раз, когда он пытался, перед глазами вставало лицо отца, и его голос: «один раз — и на всю жизнь». И он застывал. Илья прижал её крепче, уткнулся носом в макушку и закрыл глаза. Может, он сможет завтра. Где-то глубоко внутри он знал: он должен сказать это первым. Не ждать, пока она повторит, а самому сделать шаг. Не упустить бы снова…Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!