3. Хаос и блестки в волосах

Утро перед отъездом в Хогвартс напоминало стихийное бедствие. Воздух дрожал от криков госпожи Блэк, чье полотно снова открыли неосторожным взмахом сундука, и грохота, с которым Рон скатывал свои пожитки по узкой лестнице. — Где мой левый ботинок?!— вопил Рон, перепрыгивая через три ступеньки. — Гарри, ты не видел мою «Теорию трансфигурации»? — Джинни пронеслась мимо, едва не сбив Кикимера, который с нескрываемым презрением уворачивался от летающих по коридору носков и перьев. Гермиона стояла посреди этого хаоса, сжимая в руках список дел, исписанный мелким почерком. Её чемодан, забитый книгами и флаконами из Мунго, уже был запечатан, но внутреннее напряжение не отпускало. Шум дома давил на виски. После тишины больничных палат, где каждый вздох казался громким, эта суета воспринималась как физическая атака. Ей нужно было всего несколько минут, чтобы собрать себя по кусочкам перед платформой 9 ¾. — Я в душ на пять минут! — крикнула она в пустоту коридора, не надеясь, что её услышат из-за спора близнецов. Она проскользнула в ванную комнату, с облегчением щелкнув тяжелой щеколдой. Здесь, за толстой дверью, вопли Рона стали глуше, а запах старой пыли сменился влажной прохладой камня. Гермиона устало прислонилась лбом к холодному кафелю. Это лето выпило из неё все силы: бессонные ночи, попытки пробиться сквозь пелену в глазах матери и странные, полные горького понимания часы с Малфоем в Мунго. Она механически скинула одежду, мечтая лишь о том, как горячие струи смоют с неё липкое чувство тревоги. Гермиона повернула кран. Вода сначала пошла холодная, заставив её вздрогнуть, но быстро потеплела, окутывая плечи уютным паром. Она закрыла глаза, мысленно перебирая содержимое своего багажа: «Стандартная книга заклинаний, шестой курс... седьмой... записи по нумерологии...» Гермиона подставила лицо под поток, глубоко выдыхая и чувствуя, как мышцы шеи наконец расслабляются. Именно в этот момент мирного забвения механизм, прикрепленный Фредом к трубе снаружи, сработал. Звук изменился — вместо мягкого шипения раздалось глухое «бульк», а затем резкий хлопок. Гермиона не успела даже открыть глаза, как почувствовала, что вода стала тяжелой, тягучей и неестественно горячей, а потом вдруг резко сменила цвет. Вместо прозрачных струй на неё обрушился липкий, ярко-розовый сироп с запахом сахарной ваты, а из лейки вылетело облако блесток, которые намертво приклеились к коже. — Уизли! — взвизгнула Гермиона, понимая, что это явно дело рук близнецов. Она попыталась смыть это безумие, но вода внезапно отключилась — сработали чары блокировки. В панике, чувствуя, как липкая субстанция застывает на волосах и коже, Гермиона нащупала единственное полотенце. Замотавшись в него на скорую руку и едва закрепив край, она выскочила из ванной, собираясь добежать до своей комнаты за палочкой. На крутом повороте в коридоре она не успела затормозить и на полном ходу врезалась в высокую фигуру. — Ого! — только и успел воскликнуть Фред, когда центробежная сила повалила их обоих на пол. Гермиона приземлилась прямо на него, уткнувшись лицом в его грудь. Полотенце чудом удержалось, но его длины явно не хватало для такого положения. Она подняла голову, и её лицо, испачканное розовым сиропом и блестками, оказалось в паре сантиметров от лица Фреда. Гермиона, все еще прижатая к груди Фреда и сверкающая розовыми блестками, словно диско-шар, наконец обрела дар речи. Ее глаза метали молнии. — Фред Уизли! Это… это просто верхушка твоего идиотизма! — прошипела она, пытаясь упереться ладонями в пол, но лишь сильнее размазывая сироп по его футболке. — Нам через час выезжать на вокзал, а я похожа на сахарную вату, а ты… ты просто лежишь и скалишься! Это не смешно, это глупо и совершенно не ко времени! Фред лишь усмехнулся в ответ, помогая ей удержать равновесие. — Грейнджер, это была всего лишь небольшая шутка, — сказал он, пытаясь сдержать смех. — Это совсем не смешно! — воскликнула Гермиона. — Эй, полегче на поворотах! — раздался веселый голос сверху. В коридоре появился Джордж, крутя в руках палочку. Он окинул взглядом живописную позу брата и Гермионы и картинно вздохнул. — Кажется, я зашел не в тот коридор, или в этом доме внезапно начался чемпионат по вольной борьбе в полотенцах? — Джордж прислонился к косяку, скрестив руки на груди и не скрывая ехидной ухмылки. Гермиона, осознав всю двусмысленность ситуации, густо покраснела — её лицо теперь по цвету могло соперничать с шевелюрой Уизли. Она попыталась резко отпрянуть, но запуталась в собственных ногах и краях полотенца, из-за чего только сильнее прижалась к Фреду. — Грейнджер, — прохрипел Фред, в глазах которого раздражение смешалось с чем-то более глубоким и растерянным, — я, конечно, говорил, что ты дерзкая, но не думал, что ты перейдешь к абордажу прямо в коридоре. Он осторожно придержал её за талию, помогая обрести равновесие, и подняться. Запах её шампуня — что-то среднее между соленой карамелью и сладкой ватой — на мгновение заставил его забыть о едких комментариях брата. — Пусти! Это... это случайность! — прошипела Гермиона, наконец-то сумев высвободиться и судорожно перехватывая узел полотенца на груди. Она вскочила, поправляя мокрые пряди, которые облепили лицо. Джордж тем временем подошел ближе, рассматривая Фреда, который всё еще сидел на полу. — Знаешь, Фредди, — протянул Джордж, —в следующий раз предупреждай, я надену солнцезащитные очки, а то от твоей физиономии искры летят. — Шли бы вы оба... в магазин! — выпалила Гермиона, сердце в её груди колотилось так, словно она снова только что вышла из пике на метле. Она чувствовала, как внутри всё переворачивается. Это был всего лишь нелепый несчастный случай, но почему-то в памяти отчетливо отпечаталось то, как крепко Фред держал её в эти несколько секунд. — Должен признаться, Фредди тут ни при чем. Это был мой новый прототип «Зефирного ливня». И, судя по всему, — он подмигнул Гермионе, — эффект превзошел все ожидания. Джордж изящно взмахнул палочкой и произнес: «Тергео!» В ту же секунду сироп, блестки и липкость исчезли с Гермионы (и с футболки Фреда), оставив ее кожу идеально чистой, а волосы — сухими и распушенными. — Ну вот, — Джордж протянул руку Фреду. — Теперь ты снова наша серьезная староста. Фред поднялся, отряхивая джинсы. — Кстати о старостах, — добавил Джордж, становясь чуть серьезнее. — Мама еще не знает, но мы решили ехать с вами на «Хогвартс-экспрессе». — Вы возвращаетесь в школу? — изумилась Гермиона, поправляя полотенце. — Но как же ваш магазин... вы же говорили... — Магазин процветает, — ухмыльнулся Фред. — А мы решили, что пора вернуться и немного повеселиться. Молли Уизли замерла посреди прихожей, выронив из рук пачку свежевыстиранных носков Рона. Несколько секунд в доме царила неестественная тишина, нарушаемая только ворчанием портрета миссис Блэк за шторами. — Вы... что? — переспросила она, и её голос опасно дрогнул, переходя на тот самый высокий регистр, который предвещал бурю. — Мы возвращаемся в Хогвартс, мам, — невозмутимо повторил Джордж, поправляя лямку своего рюкзака. — Решили, что нам не помешает пара официальных бумажек об образовании. Знаешь, для солидности бизнеса. — И чтобы присматривать за младшими, конечно, — добавил Фред с самой ангельской улыбкой, на которую был способен. —Вон Грейнджер постоянно попадает в переделки с порталами... Нужна твердая рука и светлая голова. Или две. Молли медленно перевела взгляд с одного сына на другого. Её лицо сменило несколько оттенков — от мертвенно-бледного до пунцового. — Вы же... вы же бросили школу! — наконец взорвалась она. — Вы устроили настоящий бунт, вылетели оттуда на метлах! Я ночей не спала, переживая за ваше будущее! А теперь, когда я наконец смирилась, когда ваш магазин приносит доход... вы, решили вернуться?! — Мам, это всё Кингсли, — мастерски вставил Фред, зная слабое место матери. — Он сказал, что в этом году Хогвартсу нужны «опытные специалисты по нестандартным ситуациям». Молли осеклась. Упоминание министра подействовало как заклинание «Оцепеней». — Кингсли попросил? — она подозрительно прищурилась, глядя на Фреда. — Если я узнаю, что вы это выдумали только ради того, чтобы снова испытать свои новые изобретения на первокурсниках... — Мама, как ты могла подумать! — Джордж приложил руку к сердцу. — Мы едем исключительно из чувства долга. — Ну, и ради Гермионы, конечно, — шепнул Фред так, чтобы слышала только стоявшая рядом Грейнджер. Молли тяжело вздохнула, вытирая руки о передник. Было видно, что она разрывается между гневом и тайным облегчением от того, что её сорванцы всё-таки получат образование. — Ладно! — пробормотала она. — Но учтите: если я получу хоть одну жалобу на незаконную торговлю или фейерверки в спальнях, я лично прилечу в школу и запечатаю ваш магазин «Коллопортусом» до конца десятилетия! Близнецы переглянулись и, не дожидаясь, пока мать передумает, поспешили мимо неё к выходу. Фред, проходя мимо Гермионы, нарочно задел её локтем. — Слышала, Грейнджер? Нам велели вести себя прилично. Но, к счастью, приличия — это очень растяжимое понятие, когда речь идет о безопасности друзей. На площади Гриммо царил контролируемый хаос, дирижером которого выступала Молли Уизли. Её голос, усиленный то ли магией, то ли десятилетиями практики, доносился из каждого угла старого особняка. — Рональд Уизли! Если я еще раз увижу твой левый ботинок под диваном в гостиной, ты поедешь в школу босиком! — прокричала она, взмахом палочки заставляя стопку чистых рубашек влететь в открытый сундук сына. — Гарри, дорогой, ты съел завтрак? Тебе нужны силы! Молли металась по коридору, проверяя, все ли вещи собраны, и попутно раздавая указания. — Джордж, прекрати совать это в карман, я вижу, что это хлопушка! Фред, даже не думай! Если мне придет хоть одна сова от Макгонагалл о том, что вы что-то взорвали... Она резко остановилась перед близнецами, которые с невинными лицами пытались протащить через порог огромный ящик с надписью: «Хрупкое: Опасно для жизни». — Мама, мы же взрослые люди, — укоризненно протянул Фред. — Мы едем в Хогвартс как ответственные предприниматели. — Я вижу вашу «ответственность»! — Молли сердито ткнула пальцем в сторону ящика. — Джинни! Оставь Живоглота в покое, Гермиона сама его заберет! Гермиона, деточка, ты готова? Гермиона, уже одетая в дорожную мантию и выглядящая непривычно собранной после утреннего инцидента в коридоре, спускалась по лестнице. Она изо всех сил старалась не смотреть на Фреда, который, заметив её, сразу же принял картинно-расслабленную позу. — Да, миссис Уизли, я всё собрала, — тихо ответила она. — Вот! — Молли обернулась к сыновьям, указывая на Гермиону как на эталон. — Посмотрите на неё! Никакой безответственности, никаких опозданий. Почему вы не можете быть хоть на каплю серьезнее? — О, поверь, мама, — Фред поймал взгляд Гермионы и подмигнул ей так открыто, что она снова вспыхнула, — этим утром Грейнджер была невероятно... впечатляющей. — Фред! — хором воскликнули Молли и Гермиона. — Всё-всё, ухожу! — хохотнул он, подхватывая край тяжелого ящика.

***

Шум Кингс-Кросс обрушился на них привычной лавиной звуков: свист паровоза, грохот тележек и крики опаздывающих пассажиров. Проход сквозь барьер прошел без заминок — в этом году охрана Ордена Феникса была усилена, и министерские мракоборцы, хоть и старались выглядеть незаметно, бдительно следили за каждым, кто приближался к колонне между девятой и десятой платформами. На Платформе 9 ¾ уже клубился густой алый дым «Хогвартс-экспресса». — Так, все здесь? Никто ничего не забыл? — миссис Уизли суетилась, поправляя воротник на мантии Рона и пытаясь одновременно обнять Гарри. — Пишите каждую неделю! И никаких ночных прогулок, вы меня слышите? Артур Уизли пожал руку Гарри, его взгляд был непривычно серьезным. — Береги себя, Гарри. И вы, ребята, присматривайте друг за другом. Гермиона уже затащила свой тяжелый, набитый книгами сундук на высокую подножку вагона. Обернувшись, чтобы в последний раз махнуть рукой миссис Уизли и Гарри, она вдруг замерла. Ее взгляд, словно ведомый невидимой нитью, выхватил из пестрой, кричащей толпы одинокую фигуру у дальней кованой колонны. Безупречно платиновые волосы Драко Малфоя отливали холодным серебром в густом паре экспресса. Он стоял, идеально вписанный в строгий черный костюм, который делал его фигуру еще более высокой и взрослой. В его позе не было прежнего заносчивого вызова — только странная, почти медитативная задумчивость, с которой он наблюдал за суетой платформы 9 ¾. Когда их глаза встретились, воздух между ними будто наэлектризовался, но Драко остался неподвижен. Его черты лица смягчились. Уголки губ едва заметно дрогнули, складываясь в искреннюю, чуть усталую, но теплую улыбку — ту самую, которую она видела только в полумраке больничного крыла Мунго. В груди у Гермионы что-то сладко екнуло. Она почувствовала, как к щекам приливает жар, а на губах сама собой расцветает ответная улыбка, которую она тщетно пыталась подавить, чтобы не вызвать подозрений у друзей. Это был их секрет, их общее лето, запечатанное в стенах палат и аромате горьких зелий. Драко коротко и отчетливо кивнул ей. В этом жесте было всё: признание её силы, благодарность за молчаливую поддержку и негласный договор о мире. Гермиона на мгновение задержала дыхание, воровато оглянувшись на Рона и Джинни, но те были слишком увлечены прощанием с Молли. Сердце пропустило удар от этой оглушительной немой сцены. Помедлив лишь секунду, она медленно и веско кивнула ему в ответ, чувствуя, как внутри разливается невероятное облегчение. Прошлое, полное яда и оскорблений, наконец-то рассыпалось в прах. Она зашла внутрь вагона, чувствуя на спине его взгляд и пряча счастливую, нелегальную улыбку в воротнике мантии. Малфой и холодный перрон остались позади, но в Хогвартс она возвращалась уже не одна. — Ну что, в путь? — Рон первым нырнул в узкий коридор поезда, выискивая свободное купе. Они нашли пустое место в конце состава. Гарри, Рон и Гермиона устроились у окна, а Джинни присела с краю. Но не успели они выдохнуть, как дверь купе с грохотом откатилась в сторону. — Подвинься, братишка, — Фред бесцеремонно втиснулся на сиденье между Роном и Гермионой, заставляя последнюю вплотную прижаться к стенке. — Мы с Джорджем решили, что в этом вагоне аура гораздо приятнее. — Здесь и так тесно, Фред! — возмутился Рон, пытаясь отвоевать пространство для ног. — Зато безопасно, — парировал Джордж, усаживаясь и подмигивая Гарри. — Мы обещали маме быть серьезными, а что может быть серьезнее, чем охрана золотого трио? Поезд вздрогнул и медленно тронулся с места. Платформа поплыла назад, и фигура миссис Уизли, отчаянно машущей платком, скрылась в тумане. — Ну что, Грейнджер, — негромко произнес Фред, закидывая свою руку ей на плечо, глядя в окно на мелькающие лондонские пригороды, — готовься. Этот учебный год обещает быть... взрывным во всех смыслах. Гермиона не убрала руку. Глядя на серьезного Гарри и вечно ворчащего Рона, она впервые за это утро почувствовала, что, несмотря на угрозы и Пожирателей, пока они в этом купе все вместе, у них есть шанс победить в любой битве. Поезд мерно постукивал на стыках рельсов, за окном потянулись бесконечные зеленые поля. В купе повисла тяжелая тишина. — Так, — прервал молчание Фред, доставая из кармана пакет с разными сладостями. — Атмосфера здесь кислая, как физиономия Снейпа на завтраке. Предлагаю игру. Назовем ее «Искренность или Икота». Каждый рассказывает свой самый позорный поступок. Кто соврет или откажется — тот до конца поездки икает мыльными пузырями. — Фред, нам не двенадцать лет, — вздохнула Гермиона, но ее глаза азартно блеснули. — Я начну! — вызвался Джордж. — В прошлом году я «случайно» добавил любовное зелье в шампунь Перси. Он три дня пытался поцеловать свое отражение в зеркале и называл его «мой славный министерский мальчик». В купе раздался хохот, даже Гарри улыбнулся. Фред продолжил: — А я как-то раз, когда мне было пять, спрятал дохлую крысу в постели Билла, а когда он ее нашел, я так испугался его крика, что... скажем так, маме пришлось менять мне простыни. — Фу, Фред! — смеясь, воскликнула Джинни и бросила в брата пустой оберткой от котелка. — Теперь твоя очередь, Грейнджер, — Фред подался вперед, прищурив глаза. — Расскажи нам что-нибудь такое, чего нет в «Истории Хогвартса». Какое-нибудь свое самое постыдное или нелепое воспоминание. Только чур честно, скрывать нечего! Гермиона почувствовала, как к щекам мгновенно прилил жар. Перед глазами, вопреки её воле, всплыл душный вечер в конце августа. Она тогда только закончила сеанс с родителями и, совершенно измотанная, забрела в тупиковый коридор четвертого этажа Мунго, где находилась небольшая оранжерея для реабилитации пациентов. Она не ожидала застать там Малфоя. Он сидел на скамье среди гигантских поющих кустов, пытаясь распутать зацепившуюся за пуговицу его дорогого пиджака ветку «кусачей герани». Гермиона, вместо того чтобы пройти мимо, фыркнула и подошла помочь. Но стоило ей коснуться ветки, как растение, словно почуяв азарт, выстрелило клейкими спорами. Через секунду они оба оказались намертво приклеены друг к другу: её рука была прижата к его груди, а его пальцы запутались в её волосах. Они провели в этой нелепой, вынужденной близости почти десять минут, шипя друг на друга и пытаясь дотянуться до палочек, пока из-за поворота не выплыли Панси Паркинсон и Блейз Забини. Панси тогда замерла, выронив букет, а Блейз просто прислонился к стене и начал аплодировать, уточняя, не помешал ли он их «страстному свиданию в кустах». Малфой тогда покраснел так, что сравнялся цветом с геранью, а Гермиона всерьез подумывала о самотрансфигурации в чайник. — Грейнджер? Ты с нами? — голос Фреда выдернул её из воспоминаний. Гермиона едва сдержала предательский смешок, прикрыв рот ладонью. Рассказать это? Рону, который и так при упоминании Малфоя начинает искрить, как сломанный разрядник? Или Джинни, которая тут же вытянет из неё все подробности их «общих вечеров»? — Ну... — она прочистила горло, лихорадочно выстраивая новую линию обороны. — На третьем курсе, когда я использовала Маховик времени, я так вымоталась, что однажды уснула прямо в ванне старост, — Гермиона замялась, густо краснея под пристальным взглядом близнецов. — Проснулась я от того, что Седрик Диггори вежливо стучал в дверь и спрашивал, не утонула ли я, потому что пена начала вытекать в коридор. Я так запаниковала, что выскочила оттуда, накинув мантию прямо на мокрое тело, и столкнулась нос к носу с профессором Снейпом. — И что Снейп? — хором спросили близнецы, подавшись вперед. — Он посмотрел на мои мокрые тапки, на след от мыльной пены за спиной и сказал своим самым ледяным тоном: «Мисс Грейнджер, если вы решили превратить школу в Атлантиду, постарайтесь хотя бы не оставлять за собой шлейф аромата "Весенний луг"». Я тогда чуть не сгорела со стыда, — Гермиона спрятала лицо в ладонях, пока купе сотрясалось от нового приступа хохота. — Хорошая история для начала учебного года! — Джордж вытирал слезы, выступившие от смеха. Фред продолжал улыбаться, но его взгляд задержался на Гермионе чуть дольше обычного. Он видел, как она смеется, откинув голову назад, и в этом искреннем, непринужденном моменте было что-то, что заставляло его сердце биться быстрее. Рон, сидящий рядом, тоже смеялся, но Фред вдруг поймал себя на мысли, что этот смех кажется ему слишком громким и неуместным. — Ну всё, Грейнджер, 1:0 в твою пользу, — мягко произнес Фред, когда общее веселье немного утихло. — Ты официально перестала быть самой скучной отличницей Хогвартса. Гермиона поймала его взгляд, и быстро отвернулась к окну, за которым мелькали живописные пейзажи, чувствуя, как внутри всё переворачивается от этого мимолетного контакта. Очередь перешла к Рону. Он покраснел, чувствуя на себе взгляды друзей. — Ну... я однажды съел коробку шоколадных котелков, которые предназначались Гарри, и меня вырвало прямо на ботинок профессора Флитвика, — буркнул он. — Слабовато, Ронни! — фыркнул Фред. — Давай что-нибудь потяжелее. Расскажи лучше, как ты однажды пытался произнести заклинание невидимости, чтобы подсмотреть, как Гермиона... — Фред! — вскрикнула Гермиона, густо покраснев. — Чтобы подсмотреть, что она читает в библиотеке в закрытой секции! — невинно закончил Фред, хотя по его глазам было ясно, что он хотел сказать другое. — И в итоге заклинание сработало наполовину: одежда исчезла, а сам Рон — нет. И он пять минут стоял в одних трусах со львами перед мадам Пинс, думая, что он — призрак. Джинни и Джордж буквально сложились пополам от смеха. Гарри неловко отвел глаза, а Гермиона спрятала лицо в ладонях. Рон медленно поднялся, его лицо приобрело оттенок спелого помидора, а уши, казалось, начали дымиться. — Это... это было не так! — выкрикнул он, его голос сорвался на фальцет. — И это был секрет, Фред! Ты обещал не рассказывать! — Да ладно тебе, Рон, это же весело... — начал было Гарри, пытаясь разрядить обстановку. — Весело?! — Рон гневно схватил свою сумку. — Конечно, вам всем весело смеяться надо мной! Всегда! Великий Гарри Поттер, умная Гермиона и близнецы-гении. А я просто клоун для ваших шуток! Он с грохотом отодвинул дверь купе. — Пойду поищу Невилла. У него хотя бы есть чувство такта! — выплюнул он и выскочил в коридор, так сильно хлопнув дверью, что стекло задребезжало. В купе повисла тяжелая, звенящая тишина. Смех Гермионы оборвался на полуслове, а Гарри виновато опустил взгляд на свои кроссовки. Джордж, который до этого момента подбрасывал в руке упаковку «Забастовочных батончиков», медленно выпрямился. Его лицо, обычно застывшее в маске веселья, вдруг стало серьезным и каким-то старческим. Он обменялся быстрым взглядом с Фредом — тем самым взглядом без слов, который понимали только они. — Переборщили, — коротко бросил Джордж, и в его голосе не осталось ни капли издевки. Он поднялся, поправил куртку и, не глядя на остальных, двинулся к выходу. Его движения были лишены привычной прыти. — Пойду присмотрю за ним, — бросил он через плечо уже у самой двери. Джордж вышел в коридор, прикрыв дверь на этот раз мягко и аккуратно. Гермиона видела сквозь стекло, как он на мгновение замер, определяя, в какую сторону ушел брат, а затем зашагал следом — не как насмешливый близнец-гений, а как старший брат, который знал, что такое чувствовать себя «лишним» в тени великих событий. В купе наступила неловкая пауза. Фред, сохранив на лице лишь тень прежней ухмылки, посмотрел на Гермиону. — Кажется, наш Ронни сегодня встал не с той ноги, — тихо сказал он, но в его голосе впервые за день промелькнуло что-то похожее на раскаяние. Гермиона медленно повернулась к Фреду. В купе стало пугающе тихо. Гарри уткнулся в окно, делая вид, что его крайне заинтересовал пролетающий мимо стог сена, а Джинни подчеркнуто громко перевернула страницу «Ведьминского досуга», хотя ее глаза бегали по строчкам подозрительно быстро. — Это было низко, Фред, — тихо, но со стальными нотками в голосе произнесла Гермиона. Фред, который как раз собирался отправить в рот очередной кусок ананаса, замер. Он попытался вернуть на лицо свою привычную беззаботную ухмылку, но, встретившись с суровым взглядом карих глаз напротив, лишь криво усмехнулся. — Брось, Грейнджер. Ронни всегда был ранимым, это просто семейная традиция — подкалывать друг друга. — Это не «подкалывать», это предательство доверия, — она подалась вперед, понизив голос еще сильнее, чтобы слышал только он. — Он рассказал тебе это по секрету, как старшему брату. Ему и так нелегко быть в тени Гарри и в вашей тени тоже. А ты выставил его на посмешище перед всеми нами. Фред хотел было что-то возразить, но Гермиона не дала ему вставить и слова. — Ты сейчас же пойдешь, найдешь его и извинишься. И я имею в виду — по-настоящему извинишься. Без шуток, без подмигиваний и без упоминаний трусов со львами. Ты меня понял? Джинни за журналом едва заметно хмыкнула. Она знала этот тон Гермионы: так она разговаривала с нарушителями школьных правил, и обычно это заканчивалось капитуляцией последних. Фред пристально посмотрел на Гермиону. В его взгляде на мгновение промелькнуло что-то новое — не флирт и не озорство, а искреннее удивление тому, как яростно она защищает его брата, даже после того, как сам Рон на нее накричал. — Знаешь, Грейнджер, — протянул он, убирая сладости в карман, — ты бываешь пугающей, когда включаешь режим «мамочки Уизли». — Фред! — предупреждающе произнесла она. — Ладно, ладно, — он поднял руки вверх, сдаваясь. — Пойду найду нашего мученика. Но учти, я делаю это только потому, что не хочу, чтобы ты смотрела на меня так, будто я только что съел твой любимый учебник по нумерологии. Он поднялся и вышел в коридор. Джинни медленно опустила журнал, глядя на закрывшуюся дверь, а потом перевела лукавый взгляд на пунцовую Гермиону. — Хорошая работа, — кратко заметила Уизли-младшая. — Кажется, ты единственная в этом мире, кого он действительно слушается. Ну, кроме, может быть, мамы... хотя и в этом я уже не уверена. Прошло около часа, прежде чем дверь купе снова откатилась. Первым вошел Рон — он все еще выглядел немного смущенным, но грозовая туча с его лица исчезла. Следом шел Фред, который с самым невозмутимым видом уплетал за обе щеки «Котелковые кексы», явно добытые не в ходе мирных переговоров. — Мы договорились, что в качестве компенсации за моральный ущерб Фред не будет шутить надо мной... ну, хотя бы до первого матча по квиддичу, — буркнул Рон, усаживаясь на свое место. — И я официально передал ему права на последнюю порцию маминых пирожков, — добавил Фред, подмигивая Гермионе. Она облегченно улыбнулась: в купе снова воцарился привычный уют. Оставшаяся часть пути прошла спокойно. Гарри и Рон увлеченно обсуждали шансы «Пушек Педдл» в новом сезоне, Джинни погрузилась в чтение, а Гермиона открыла «Расширенный курс перевода древних рун». Фред же, на удивление, вел себя тихо, что-то сосредоточенно записывая в блокнот и лишь изредка бросая задумчивые взгляды на Гермиону. Когда небо за окном начало темнеть, а поезд стал замедлять ход, Гермиона захлопнула книгу. — Мне нужно проверить первокурсников, — сказала она, поправляя значок старосты на мантии. — В этом году их, кажется, больше обычного, и они наверняка в полной растерянности. Она поднялась и вышла в коридор. Не успела она пройти и нескольких метров, как услышала за спиной знакомые шаги. — Грейнджер, подожди, я с тобой, — раздался голос Фреда. Гермиона обернулась, недоуменно вскинув бровь. — Фред, это работа для старост. Тебе не обязательно... — Вообще-то, — Фред с довольным видом запустил руку в карман мантии и выудил оттуда позолоченный значок, — Макгонагал решила, что в этом году Гриффиндору нужно «альтернативное» руководство. Гермиона замерла, глядя на букву «С» на его груди. — Ты... Староста?!  Макгонагал назначила тебя? После всего, что вы устроили в прошлом году? Гермиона смотрела на значок так, словно Фред вытащил из кармана живого василиска. Золотистая буква «С» вызывающе блестела в свете ламп коридора «Хогвартс-экспресса». — «За выдающиеся заслуги в области креативного мышления и охраны правопорядка», — процитировал Фред, сияя от гордости. — Директор считает, что никто не знает лазейки и правила школы лучше того, кто их постоянно нарушает. Так что теперь мы — команда, Грейнджер, Рон... ну, скажем так, Рональд решил, что его карьера в квиддиче требует слишком много времени, — Фред небрежно прикрепил значок к мантии, чуть кривовато, что только подчеркивало абсурдность ситуации. — А Макгонагалл пришла к выводу, что лучший способ избежать взрывов в туалетах — это заставить меня за них отвечать. «Борьба с огнем при помощи огня», Грейнджер. Сама понимаешь, сейчас— время безумных реформ. Гермиона несколько раз открыла и закрыла рот, пытаясь подобрать слова. Логика мира, к которой она привыкла, только что рассыпалась в прах. — Но это же... это катастрофа! — наконец выдохнула она, всплеснув руками. — Ты же будешь аннулировать баллы всем, кто тебе не нравится, и поощрять контрабанду навозных бомб! Фред, ты и дисциплина — это антонимы! Фред сделал шаг ближе, и его лицо вдруг стало непривычно серьезным, хотя в уголках губ всё ещё таилась насмешка. — Брось, Грейнджер. Может, я просто хочу посмотреть, каково это — быть по твою сторону баррикад? — он подмигнул ей. — К тому же, представь, какой порядок наступит: никто не посмеет нарушить правила, если за этим следит главный нарушитель. Я знаю все лазейки, которые ты даже в книгах не найдешь. Гермиона покачала головой, чувствуя, как голова идет кругом. — Рон знает? — тихо спросила она. — Он знает, что не стал старостой. А вот то, что значок у меня... — Фред замялся. — Скажем так, это будет приятным сюрпризом к ужину. Ну что, напарница, пойдем пугать первокурсников или ты так и будешь изучать мою грудную клетку? Гермиона вздохнула, поправила свой идеально ровный значок и решительно зашагала по узкому проходу вагона. — Идем. Но если я замечу, что ты используешь полномочия, чтобы продавать «Забастовочные завтраки» прямо во время патрулирования, я лично доложу Макгонагалл.

***

Платформа Хогсмида встретила их резким, пронизывающим до костей воздухом сентябрьской ночи, в котором уже отчетливо угадывалось дыхание близких холодов. После душного, наполненного запахами сладостей и старого пергамента вагона, ночная прохлада казалась почти осязаемой. Над станцией плыли густые клубы пара от паровоза, подсвеченные изнутри тусклыми желтыми фонарями, создавая атмосферу загадочности и легкой тревоги. Сквозь общий шум, лязг багажных тележек и крики сов прорвался знакомый, до боли родной бас Хагрида. Лесничий, в своей неизменной кротовой шубе, возвышался над толпой студентов, словно маяк, размахивая огромным фонарем. — Первокурсники! Сюда, первокурсники! Не отставать! — гремел он, и его голос вселял уверенность даже в самых напуганных малышей. Гермиона, ощущая на груди прохладный металл значка старосты, немедленно включилась в работу. Она действовала четко и слаженно: помогала дезориентированным одиннадцатилетним волшебникам не затеряться в толпе старшекурсников, терпеливо отвечала на бесконечные вопросы о гигантском кальмаре. Пока Фред, ее новоявленный «напарник», с энтузиазмом показывал группе мальчишек фокус с исчезающими монетами вместо того, чтобы строить их в шеренгу, Гермиона методично собирала малышей. Она поправляла им съехавшие шарфы, проверяла, все ли надели перчатки, и мягко подталкивала их в сторону лодок, мерцавших у берега Черного озера. — Не бойтесь, в озере живет гигантский кальмар, но он очень любит тосты! — подмигнул напоследок Фред, за что получил от Гермионы суровый тычок локтем в бок. Только когда последняя группа малышей была распределена по лодкам, готовым отправиться в свое первое путешествие через зеркальную гладь Черного озера, Гермиона позволила себе облегченно выдохнуть. Пар от ее дыхания окутал лицо белым облаком. Вместе с Роном, Гарри и Джинни они направились к цепочке карет, дожидавшихся учеников на обледенелой дороге. Кареты, запряженные фестралами, выглядели в этом тумане особенно призрачно. Для большинства студентов они катились сами по себе, но Гермиона, как и Гарри с Роном, отчетливо видела их костлявые спины и огромные кожистые крылья. Рон, всё еще немного хмурый после новости о «новом старосте», первым запрыгнул внутрь, подавая руку Гермионе. Она ощутила тепло его ладони сквозь шерстяную варежку и на мгновение замерла, чувствуя, как за спиной Фред нарочито громко обсуждает с Джорджем качество новой смазки для метел. Карета тронулась, мягко покачиваясь на кочках, и Хогвартс начал проступать из тьмы своими освещенными окнами — величественный, восстановленный и готовый к их последнему учебному году.