Осуждённый

Своё расписание я выучил быстро. Уром - уроки этикета. После обеда - точные науки, затем - иностранные языки. Потом, часов до семи - библиотека. Далее у меня есть три часа свободного времени. Обычно я занимаю его тем, что, одевшись так, чтобы никто не узнал, ухожу гулять по улицам, наблюдая, как живут простые люди. Не обременëнные вечными рамками, запретами, и живущие свою жизнь. Наблюдать это всегда интересно. Но в одиннадцать утра пришёл лакей и сказал, что расписание меняется, и все занятия на сегодня отменены. -Его Величество требует вашего присутствия на суде, Ваше Высочество. Я моргнул. - На чём? - На судебном заседании. Военный трибунал. Выбора, разумеется, нет, нужно идти. Моё присутствие на заседании абсолютно бесполезно, ведь я ничего не решаю. И не буду решать, когда вырасту. Однако, из-за каких-то непонятных и нелогичных правил я обязан присутствовать на такого рода мероприятиях. ----------- Зал, где проводят суды, я не люблю. Он слишком высокий. Потолок теряется где-то там, наверху, и из-за этого весь зал кажется непропорциональным. Стены серые, с золотыми полосами. Полосы расположены несимметрично. Я насчитал семь разрывов, пока шёл к своему месту. Семь мест, где архитектор ошибся. Это отвлекает. Возможно, даже злит? Моё место - справа от трона, чуть поодаль. Я здесь просто как часть интерьера. Как картина или ваза. Деда я увидел сразу. Он сидел на троне, и даже со своего места я будто бы видел его глаза. Пустые, спокойные. Никогда не поймёшь,что в них отражается, о чём он думает. Отличительная черта всех королевских особ: они и сами тоже будто ничем не отличаются от ваз или иного предмета интерьера. Ведь, чтобы считаться настоящей личностью, мне думается, нужно как-то себя проявлять. А те, кто находятся у власти, лишены роскоши быть собой. Наверное, мы даже не знаем, кто мы такие... Здесь, на удивление, было не так много людей. Значит, преступление совершенно слишком серьёзное: речь пойдёт о госизмене. Обычных людей на такие заседания, разумеется, не приглашали, заседание проводилось закрытое и засекреченное. Здесь присутствовали исключительно чиновники, гвардейцы и прочие люди знати. Лица их были серьёзные, мрачные, губы поджаты. Стояли они, старательно выпрямившись, как натянутая струна. ------ Обвиняемого ввели через боковую дверь. Я посмотрел на него сразу... и не понял, что чувствовать. Но я знаю, что в такие моменты люди обычно смотрят с интересом. Или с осуждением. Или с жалостью. Я выбрал интерес. Он молод. Лет двадцать? Чуть больше? На нём форма, но она порвана. На воротнике, кажется, кровь. Или грязь. Он идёт ровно. Не шатается, не смотрит в пол, как обычно делают те, кого обвиняют в чём-то очень нехорошем. Смотрит прямо перед собой. На судей. На деда. На меня. На нас его взгляд задержался на секунду. Всего на секунду. Но я запомнил. У него глаза злые. Не как у деда - пустые. А именно злые. Как у волка, которого загнали в угол, и он знает, что выхода нет, но всё равно готов рвать зубами, до последнего вздоха. Теперь он меня по-настоящему заинтересовал. Я посмотрел на его руки. Пальцы длинные, тоже в какой-то грязи. Костяшки сбиты. Возможно, его несколько дней продержали в камере до того, как состоится суд. Может его допрашивали и пытали? Я попытался понять, страшно ли ему. Он не выглядел испуганным. Он выглядел... уставшим. К своему стыду, будучи вторым в очереди на престол, я не считал необходимым изнурять себя теми науками, которые мне были не слишком интересны, и поэтому я не очень разбираюсь в юриспруденции, а многие термины мне до сих пор не понятны. Поэтому слушал я вполуха. Но самое важное я запомнил: обвиняется этот молодой человек в убийстве. И в государственной измене. Он убил своего командира ночью прямо перед тем, как отряд собирался напасть на банду террористов, засевших в заброшенной крепости Мингу к югу отсюда. Нэрт - так звали обвиняемого - был выпускником военной академии, подающим большие надежды талантливым учеником. При этом отмечалось, что во время учёбы он никогда не выказывал оппозиционных намерений. И вдруг. Убил собственного командира. Как же непредсказуемы бывают люди. Потом выступил офицер Веккер. Он внёс в историю некоторые детали. Говорил, что обвиняемый - герой. Что он спас отряд. Что командир был предателем и на самом деле был сообщником тех террористов. Что он, Веккер, обязан жизнью этому мальчишке. Увы, кроме слов Веккера, каких-то весомых доказательств в пользу невиновности Нэрта не было. Покойный командир Грейвс был уважаемым человеком, почётным ветераном нескольких спецопераций, гениальным стратегом. И поэтому мысль, что он мог предать страну, которую столько раз, рискуя жизнью, защищал, уже сама по себе была близка к государственной измене. Я посмотрел на обвиняемого. Он слушал офицера, и его лицо изменилось. Совсем чуть-чуть. Брови на мгновение приподнялись. А затем уголки губ едва дёрнулись. Видимо, он не ожидал, что кто-то будет за него заступаться. Приговор объявили быстро. Тут, собственно, возможно только одно наказание. Смертная казнь. Устаревшая практика, не сопоставимая с современной жизнью. Однако, некоторые считают её действенной, работающей как страшный, но убедительный пример для остальных. Зал зашумел. Кто-то ахнул. Кто-то захлопал. Я не понял, кому и зачем хлопать, когда человека собираются убить, но люди часто делают странные и неожиданные вещи. Я не сводил глаз с Нэрта. Он стоял всё так же прямо. Только руки сжались в кулаки. Он не смотрел на судью. Он смотрел на деда. Взгляд пристальный, но не испуганный. Не такой, какой обычно у людей, которые понимают, что их жизнь скоро оборвётся. Нэрт смотрел, пожалуй, со всей злобой и ненавистью, на которую только был способен. А дед смотрел на него. Как и всегда, спокойно, и нисколько не испугался злости молодого солдата. Теперь за королём Винсентом последнее слово. Ведь главный закон и вершитель правосудия, это он. Обычно Винсет использует своё право вето сразу. Но сегодня он почему-то решил помедлить с окончательным приговором. Обвиняемого увели. Он шёл всё так же уверенно, будто не его завтра казнят. Будто сам приговор, да и весь суд, кажется ему противным балаганом. Его Величество провожал его взглядом. ----- А затем - тишина. Падающие звëзды бесшумно пролетают по небосводу, оставляя за собой на пару мгновений яркий световой след. Прошла неделя, две. Больше. Люди забываются, стираются из жизни, воспоминания о них угасают. Но некоторые звезды становятся чëрными дырами. Этот Нэрт Деймар всё никак не выходил у меня из головы. ------ И в один день он взял штурмом мою размеренную жизнь. - Его Величество требует, чтобы вы познакомились с вашим новым телохранителем, Ваше Высочество. - буднично произнёс лакей. В коридоре, у дверей в мои покои, стоял... Он. Тот самый парень с суда. Вместо грязной формы на нём было длинное чёрное пальто. Теперь я обратил внимание, что он был омерзительно высокого роста, где-то под два метра, и поэтому, когда я хотел взглянуть на него, мне приходилось задирать голову вверх. Его глаза были всё такие же злые. Как будто это лично я осудил его и приговорил к казни. - Нэрт Деймар - отчеканил он. Без "Ваше Высочество". Без поклона. Просто имя. Я моргнул на секунду поджал губы. - Меня зовут Лиам, - ответил я. И, помедлив, добавил: - Приятно познакомиться. Он усмехнулся. Усмешка была нехорошая. - Врёте, ваше высочество. Что ж. Он, пожалуй, прав.