Ненавижу бритьё (экстра)

Чара уже однажды упоминал один из минусов воскрешения. Совсем недавно у него появился ещё один. Бритьё. Можно подумать, ну что в этом такого? Но эта растительность на лице всё портила. Эта хлипенькая, не к месту бородка, эти ужасные недоусы. До смерти он с таким не сталкивался, как призрак — тем более. А теперь, после воскрешения, волосы будто начали жить своей жизнью. И парня это невероятно бесило. Он стоял в ванной, у раковины, с бритвой в руках. С ней у него отношения были на «Вы». Он ещё не научился пользоваться ей, так что каждый раз закачивал с глупым порезом на щеке или подбородке. И этот раз не был исключением. — Ау. Ненавижу. Как же ненавижу, — громко возмущался парень. — Тупой кусок металла, тупая волосня. Портит моё прекрасное лицо. Ненавижу! Он кинул бритву в раковину и уставился в своё отражение. Очередной порез на лице взбесил его, и он сжимал и разжимал кулаки от злости. На шум из ванной пришла Фриск. Чара не закрыл дверь, поэтому она заглянула внутрь. — Что такое, дурачок? — сказала девушка, стоя в дверном проёме. — Ты чего так разорался? Ториэль подумала, что у нас трубу прорвало. — Ага. Если бы. Меня прорвало. На негатив. — Что у тебя там опять? Она прошла дальше, вставая рядом. — Догадайся. — Проблемы с укладкой? — пошутила она, зная, что дело не в этом. — Нет! Посмотри на это, — он ткнул на свой подбородок, покрытый небольшим количеством маленьких, едва видимых волосков. — Это ужасно. Ужасно! Моё прекрасное, красивое, гладкое лицо испорчено! — Боже мой, какой ты нарцисс. Это всего лишь пара волосинок, они ничего не портят. — Портят! — возразил парень. — Они ужасны, Фриск. Ужасны. И я так и не понял, как пользоваться этим куском дерьма, который должен их убирать. — Ты про бритву? — Нет, блин, про карманный ножик. Про бритву, конечно. — Хочешь, я тебе помогу? — Нет. — Хочешь. — Не хочу! — громко возражал Чара, скрестив руки на груди. — Повернись ко мне. Он громко пробурчал что-то вроде «идиотка» и «бесишь», в конечном итоге сдался и повернулся к ней. — Ты даже пену не нанёс. Кретин. Она сказала это без злости, скорее как подтрунивание. После равномерного нанесения пены на его лицо, девушка взяла ту самую бритву, которую он пару минут назад кинул в раковину. Фриск осторожно сбривала каждый волосок, не оставляя порезов. И Чара никак не мог понять почему у неё получалось так аккуратно, а у него каждый раз всё идёт наперекосяк. — Ты знаешь, — внезапно сказала Фриск, сбривая последние волоски, — Аззи бы тебе завидовал. Он пытается отрастить, а у него не растёт. — Фриск, он козёл. Он родился с бородой. — Так ему и скажи в следующий раз. Посмотрим, что он ответит. Всё закончилось так же быстро, как и началось. Парень умылся, вытер лицо полотенцем. Гладкое. Только если не считать порез, который сам же и оставил. — Неплохо, — буркнул он, зная, что было лучше, чем неплохо. Было идеально. Но давать ей повод для хвастовства не хотелось. — Ещё бы. — Только толку мало. Отрастает за пару дней. — Не строй из этого трагедию. Все с этим живут, и ты сможешь. — Неа. В следующий раз я готов побыть твоей ручной крысой, только избавь меня от этого ужаса. Воск, клей, лазер — мне неважно. — Лазер? — она усмехнулась. — Чара, тебе семнадцать, у тебя только начали расти усы. Ты себя в зеркале вообще видел? — Видел. И мне не нравится то, что я там увидел. Взросление — это ужасно, я хочу обратно. — В могилу? — приподняла она бровь. — В призраки, — поправил он. — Там хотя бы не надо было бриться. Девушка рассмеялась, а он, как бы сильно ни старался сохранять невозмутимость, всё равно улыбнулся в ответ. — Ладно, — сказал Чара, разворачиваясь. — Никаких возвращений в мир мёртвых. Достаточно там пробыл. Но в следующий раз ты меня побреешь. И не вздумай отказаться. — А если я откажусь? — Тогда… — он замолчал на несколько секунд, думая, что ответить. —Тогда я буду бриться сам, но каждый раз будут оставаться порезы. Некрасивые. Ты же не хочешь смотреть на моё бедное истерзанное личико? Фриск покачала головой от абсурдности его ответа. — Шантажист. — Какого полюбила, — он подмигнул и вышел из ванной, чувствуя себя победителем. Сзади донеслось: — Чара! — Что? — Ты забыл бритву убрать. — Это теперь твоя обязанность, — крикнул он из коридора. — Ты мой личный брадобрей. — Я даже не соглашалась! — Молчание — знак согласия! Из кухни донёсся голос Ториэль: — Дети, вы там не дерётесь? — Нет, мам! — крикнули они хором. Чара усмехнулся и пошёл завтракать. Бритьё всё ещё было ненавистным. Но, кажется, у него появилась причина относиться к нему чуть лучше.