Великий Папирус готовит спагетти (экстра)

«Передай ему, что он прав. На удивление. И что если я вернусь, мы обязательно приготовим вместе спагетти». Вот что Чара сказал в былые призрачные дни, когда Папирус пришёл приободрить его и Фриск перед грядущим воскрешением. Парень тогда даже и представить не мог, на что себя обрёк. Но он обещал. А обещания надо держать. Даже когда не очень хочется. Даже когда они тупые. Особенно когда они тупые. — НЬЯ-ХА-ХА! ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС ПРИВЕТСТВУЕТ ТЕБЯ НА ЕГО КУХНЕ! — Это кухня Ториэль, — поправил Чара, оглядываясь. — И она не знает, что мы здесь. — ПОТОМУ ЧТО ЭТО СЮРПРИЗ! ОНА БУДЕТ В ВОСТОРГЕ! — Или в ужасе. — В ВОСТОРГЕ! — повторил Папирус, уже доставая огромную кастрюлю. — А ТЕПЕРЬ — ПРИГОТОВЛЕНИЕ! Чара уже пожалел. Он пожалел ещё до того, как Папирус открыл пачку муки. Он пожалел, когда тот высыпал её в кастрюлю, не глядя. И когда белое облако окутало кухню, Чара понял: спасения нет. — Ты… ты вообще смотрел, сколько сыпать? — ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС НЕ СМОТРИТ — ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС ЧУВСТВУЕТ! — Чувствуешь? — парень откашлялся от муки. — Кажется, наши чувства сильно разнятся, ведь я чувствую, что сейчас задохнусь. — НЬЯ-ХА-ХА! ЭТО ЗАПАХ ТВОРЧЕСТВА! Творчество пахло мукой, сырыми яйцами и чем-то подгоревшим, хотя они ещё ничего не включили. Чара попытался перехватить инициативу: — Слушай, давай я просто сварю макароны, а ты посидишь… — НЕТ! — Папирус выхватил у него из рук пакет. — ВМЕСТЕ! ТЫ ОБЕЩАЛ! — Я обещал приготовить, а не громить кухню. Мама нас убьёт. — НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ! НАШИ СПАГГЕТТИ РАСТОПЯТ ЕЁ СЕРДЦЕ! Чара открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент Папирус высыпал в кастрюлю с мукой полбутылки кетчупа. — Это… это зачем? — ДЛЯ ЦВЕТА! — Для какого цвета? Крови из носа? — ИДЕАЛЬНЫЙ ОТТЕНОК! Чара закрыл глаза и потёр переносицу, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Он мысленно сосчитал до десяти. Потом до двадцати. Потом представил лицо Фриск, которая в этот момент, наверное, читала книгу и не подозревала, какая участь постигла их кухню. — Ладно, — выдохнул он. — Ладно. Что дальше? — МЯСО! — У нас нет мяса. — ЕСТЬ! Папирус открыл холодильник и достал оттуда… сосиски. — Это не мясо, — сказал Чара, пытаясь сохранять спокойствие. — Это сосиски. — МЯСО В ОБЁРТКЕ! ЕЩЁ ЛУЧШЕ! — Папирус, нет. — ПАПИРУС, ДА! И сосиски полетели в кастрюлю. Парень сдался. Он просто стоял у стены, наблюдая, как Папирус творит кулинарное безумие. Тесто напоминало бетон, соус — жидкие сопли, а запах… запах нельзя было описать словами. Это нужно было чувствовать. Или не чувствовать. Лучше не чувствовать. Когда Фриск вошла на кухню, она замерла на пороге. — Что… что здесь произошло? — Протокол уничтожения. Это не я. Удивительно, знаю, — Чара указал на Папируса. — Он за главного. — НЬЯ-ХА-ХА! ФРИСК! ТЫ ПРИШЛА ПОПРОБОВАТЬ? Девушка перевела взгляд на кастрюлю. Потом на Чару. Потом снова на кастрюлю. — Я… — она сглотнула. — Я не голодна. — НЕ ВРИ! Я ЧУВСТВУЮ ТВОЙ ГОЛОД! — Папирус уже накладывал спагетти в тарелку. Чара подошёл к Фриск и прошептал: — Я обещал. Он пожалуется Сансу, если я не попробую. А Санс меня убьёт. — Не неси ерунды. Он ничего не сделает. — Он изничтожит меня своими тупыми шутками. Ты знаешь, как сильно я их ненавижу. Она посмотрела на него, потом на Папируса, который с гордым видом нёс им две тарелки. — Ладно, — вздохнула она. — Умирать так вместе. — Как романтично, — усмехнулся Чара. Папирус поставил тарелки на стол. Спагетти были… розовыми. Из-за кетчупа. Сосиски торчали в разные стороны, криво нарезанные. Соус капал на скатерть. — ВЕЛИКОЕ БЛЮДО ГОТОВО! ПРИЯТНОГО АППЕТИТА! Чара и Фриск переглянулись. Взяли вилки. Отправили в рот по кусочку. Тишина. — НУ? — Папирус смотрел на них, ожидая восторженной реакции. Чара прожевал. Проглотил. Почувствовал, как кетчуп, мука и сосиски спускаются в желудок. Кое-как сдержал рвотный порыв. — Это… — начал он,  вытирая рот. — ВКУСНО? — не унимался Папирус. — Это… съедобно, — наконец выдал Чара, соврав. — На удивление. — СЪЕДОБНО? ВСЕГО ЛИШЬ СЪЕДОБНО? ЭТО ШЕДЕВР! Фриск, которая успела съесть половину, кивнула: — Папирус, это действительно… интересный вкус. — Я ЗНАЛ! — он поднял руки вверх, будто только что выиграл кулинарное соревнование. Чара смотрел на розовые спагетти в тарелке. И думал: он обещал. Сделал. Пережил. Но осадок остался.