Первый спаринг

      На следующее утро Тэхён приехал в зал за час до назначенного времени. Он не спал почти всю ночь, прокручивая в голове вчерашнюю встречу. Взгляд Чонгука, его низкий голос, сказавший: «Ты уверен, что твоё лицо выдержит?» — всё это задело что-то внутри, заставило забыть о роли и захотеть доказать.       Зал «Стальной кулак» без Чонгука казался просто помещением с железками. Тэхён прошёлся вдоль ринга, потрогал холодные канаты. Вчера здесь кипела жизнь, а сегодня было тихо. — Ты рано. Тэхён вздрогнул и обернулся. Чонгук стоял в дверях раздевалки, уже в бинтах, но без футболки. Свежие синяки на рёбрах, которые Тэхён заметил ещё вчера, теперь отливали жёлто-зелёным. — Не спалось, — ответил Тэхён, стараясь не пялиться на его торс. — Мне тоже, — Чонгук подошёл к рингу и ловко перекинул тело через канаты. — Думал, ты не придёшь. — Думал, ты не захочешь меня видеть. — Я сказал «завтра», значит, ждал. Они посмотрели друг на друга. В утреннем свете, сочившемся сквозь грязные окна, Чонгук выглядел иначе — не таким монолитным, более человечным. Под левым глазом залегли тени, а в углу рта застыла привычная хмурая складка. — Ты бинты принёс? — спросил Чонгук, спрыгивая обратно. — Нет. Думал, ты дашь. — Дам. Но сначала — разминка. Бег на месте, прыжки, растяжка. Я посмотрю. Тэхён начал разминаться, чувствуя на себе тяжёлый взгляд. Чонгук молчал, только изредка поправлял: «Плечи ниже», «Дыши глубже». Через десять минут он бросил ему моток бинтов. — Наматывать умеешь? — Нет — Смотри Чонгук подошёл вплотную и взял его руку. Его пальцы были твёрдыми, уверенными. Он начал обматывать запястье Тэхёна, и каждый виток ложился плотно, но не больно. — Не перетягивай, — говорил он, не поднимая глаз. — Кровообращение важнее. Большой палец оставляй свободным. Тэхён смотрел на его макушку. Волосы Чонгука были влажными после душа, и от них пахло мятным шампунем. Контраст с его грубой внешностью заставил Тэхёна улыбнуться. — Что смешного? — спросил Чонгук, закончив с одной рукой и принимаясь за вторую. — Ничего. Просто ты… не такой, как я думал. — А каким ты меня думал? — Злым. Грубым. Бездушным. Чонгук хмыкнул, закрепляя бинты липучкой. — Я и есть злой и грубый. Просто сегодня выходной. Он отошёл, и Тэхён почувствовал, как холодок заменил тепло его рук. — Сегодня работаем только на лапах, — сказал Чонгук, надевая боксёрские подушки. — Твоя задача — ударить так, чтобы я почувствовал. Не бойся, я не развалюсь. Они встали в стойку. Чонгук держал ладони на уровне головы Тэхёна. — Раз. Тэхён ударил. Слабо. — Два. Второй удар был чуть сильнее. — Представь, что я тот режиссёр, который сказал, что ты не подходишь на роль. Или критик, написавший, что ты только лицо. Бей. Тэхён замахнулся и вложил в удар всю злость, накопившуюся за последние месяцы. Ладонь Чонгука дрогнула. — О! — боксёр улыбнулся, и эта улыбка преобразила его лицо, сделав почти красивым. — Так гораздо лучше. Ещё. Тэхён бил снова и снова, пока руки не начали дрожать. Чонгук не щадил: заставлял менять стойку, добавлять хуки, апперкоты. Через час Тэхён рухнул на скамью, тяжело дыша. — Ты… монстр, — выдохнул он. — Спасибо, — Чонгук сел рядом, протягивая бутылку с водой. — Ты не сдался. Это главное. — А ты думал, я сдамся? — Думал. Многие сдаются после первого часа. — Я не многие. Чонгук посмотрел на него. В его взгляде не было насмешки. — Вижу, — сказал он тихо. В этот момент дверь зала открылась, и вошли Намджун с Сокджином. У обоих в руках были стаканчики с кофе. — О, вы уже начали, — заметил Намджун. — А мы думали, что успеем к началу. — Успели к финалу, — буркнул Чонгук, поднимаясь. — Сокджин, вы сегодня с нами? — Сегодня я просто наблюдатель, — Сокджин сел на стул у стены, элегантно скрестив ноги. Его взгляд скользнул по потному Тэхёну, потом по Чонгуку, и остановился на Намджуне. — И, возможно, обсужу с вашим менеджером график, пока вы работаете. Намджун кивнул, и они отошли к столу. Тэхён заметил, как Сокджин поправил воротник рубашки, а Намджун сделал то же самое со своим галстуком — почти синхронно. — Они что, договаривались? — спросил Тэхён у Чонгука. — Не знаю, — Чонгук пожал плечами. — Мне плевать. Главное, чтобы контракт подписали. Но Тэхён видел, как Намджун пододвинул стул к Сокджину, а тот благодарно кивнул. Жесты были мелкими, но слишком уж… знакомыми для людей, которые виделись второй раз. — Ладно, — Чонгук хлопнул его по плечу. — Отдых кончился. Идём работать над защитой. Остаток тренировки прошёл в напряжённом ритме. Чонгук атаковал, Тэхён блокировал. Боксёр не бил в полную силу, но каждый удар заставлял Тэхёна отшатываться. К концу второго часа он уже едва держал руки. — Хватит, — сказал Чонгук, опуская ладони. — Перетренируешься — завтра не встанешь. — Я завтра встану, — прохрипел Тэхён, падая на колени. Чонгук наклонился и протянул ему руку. — Вставай. Тэхён посмотрел на его ладонь, потом в глаза. В них не было жалости, только спокойная уверенность. Он взялся за руку, и Чонгук рывком поднял его на ноги. От неожиданности Тэхён оказался прижатым к его груди. Они замерли, глядя друг на друга. — Ты… — начал Чонгук. — Чонгук! — окликнул Намджун. — Иди сюда, нужно подписать документы. Чонгук отпустил Тэхёна и, не сказав ни слова, направился к столу. Тэхён остался стоять, чувствуя, как горит место на запястье, где секунду назад держали его пальцы.

***

      Вечером Сокджин вёз его домой. Тэхён сидел, уставившись в окно, и молчал. — Ну? — спросил Сокджин. — Что ну? — Как прошло? Он тебя не убил? — Нет. — Тэхён помолчал. — Хён, он… другой. Не такой, как я думал. — Другой в каком смысле? — В хорошем, — Тэхён повернулся к Сокджину. — Когда он учит, он терпеливый. Когда смотрит, кажется, что видит насквозь. А когда помогает встать… — он замолчал, подбирая слова. Сокджин бросил на него быстрый взгляд. — Тэхён, только не говори, что ты влюбился с первого взгляда. — Нет, не с первого. Со второго. Сокджин вздохнул и крепче сжал руль. — А что Намджун? — спросил Тэхён, меняя тему. — Вы сегодня долго говорили. — Мы обсуждали контракт, — сухо ответил Сокджин. — И всё? — И всё, — отрезал Сокджин, но Тэхён заметил, как его уши покраснели. Он усмехнулся и снова уставился в окно. День был тяжёлым, но внутри зарождалось что-то новое, тёплое и немного пугающее.