Глава 1. Багровый выбор

Багровый цвет слепил глаза. Это был не цвет страсти, а цвет траура. Цвет гибели клана Алых Лотосов. Ли Сянь стояла в главном зале Дворца Вечной Покорности, и каждый стежок её свадебного халата напоминал о позоре. Ткань была тяжёлой, словно доспехи. Широкий шёлковый пояс, туго обёрнутый вокруг талии, скрывал единственное, что осталось у неё от прежней жизни — тонкий, острый как жало клинок. Её жених… нет, завоеватель, Цзинь Чжэнь, Плетущий Судьбы, смотрел на неё с каменным лицом. Его золотые одежды ослепляли. Весь ритуал был отточенным унижением: она шла босиком по лепесткам лотоса, растоптанным его народом, пила горькую полынную воду — символ покорности — и трижды кланялась ему в ноги, не поднимая глаз. — Клянёшься ли ты, дочь побеждённых, служить своему господину телом и духом? — голос жреца скрежетал, как камни. «Я клянусь пронзить его сердце, когда мы останемся одни», — пронеслось у неё в голове. В ответ она лишь кивнула, сжимая ладони так, что ногти впились в кожу. Наконец их оставили в брачных покоях. Воздух был густым от напряжения. Даже запах сандала не мог заглушить её страх и его холодную уверенность. — Ну что ж, — Цзинь Чжэнь медленно снял верхнюю накидку, не отводя ледяного взгляда. — Исполни свой долг, жена. Покажи покорность. Это слово — «покорность» — стало последней каплей. Её терпение лопнуло. Движение было отточено тысячей тренировок. Пальцы нашли складку пояса, щёлкнул скрытый замок — и сталь блеснула в свете фонарей. Она бросилась вперёд без крика, лишь с тихим свистом клинка. В её глазах горела ярость всего уничтоженного рода. Но он среагировал мгновенно. Не как изнеженный правитель, а как воин. Его рука молнией поймала её запястье, отводя удар. Они закружились в немом и яростном танце. Целясь в пах, она ударила его коленом, он увовернулся, используя её же импульс. Он был сильнее, но её техника, древняя и гибкая, как лоза, заставляла его напрягаться. В конце концов он прижал её к резной колонне, вывернув руку с клинком. Но оружия он не отнял, лишь обездвижил её. Их учащённое дыхание смешалось. Лезвие касалось его шеи, но двинуться дальше она не могла. Он крепко держал её. И тут он улыбнулся. Не торжествующе, а с интересом. С азартом. — Браво, — его голос звучал низко и спокойно, будто они говорили о погоде. — Первая за долгие годы, кто осмелился. И почти получилось. — Убью, — выдохнула она, полная ненависти. — Рано или поздно. — Убьёшь, — согласился он. — И что дальше? Мои генералы, которые ненавидят твой народ ещё сильнее, перегрызут друг другу глотки за трон. А победитель первым делом сотрёт имя Алых Лотосов с карт и из истории. Навсегда. Она замерла. Холодная, неумолимая логика пробилась сквозь пелену ярости. — У меня есть предложение, — продолжил он, его тёмные глаза, словно ночная пустошь, бурили её насквозь. — Ты видела этих придворных? Каждый второй на сегодняшнем пиру мечтает меня убить. Мне нужен тот, кому я могу доверить свою спину. Кто ненавидит моих врагов не меньше, а то и больше, чем я сам. — Почему я? — прошипела она. — Потому что ты доказала: в тебе есть сталь. И потому что тебе есть что терять. Слушай. Будь мне настоящей женой. Не рабыней, а союзницей. Помоги мне очистить дворец от змей, и я верну твоему народу земли. Не те, что отнял, — лучшие. И право жить по своим законам. Сердце бешено колотилось. Ловушка. Это должна быть ловушка. — А если откажусь? Он наклонился ближе, его губы почти коснулись её уха. — Тогда ты станешь неудобной свидетельницей. И я сдержу клятву перед генералами — искореню твой клан, чтобы не осталось даже памяти. Выбирай, Ли Сянь. Быть орудием чужой мести… или оружием своей собственной справедливости. Медленно, не отрывая взгляда, он разжал её пальцы. Клинок с тихим звоном упал на циновку. Он поднял его и протянул ей. Рукоятью вперёд. Время остановилось. В её ладонях лежала тяжесть выбора и холодная рукоять её собственной судьбы. Она медленно подняла глаза. Ярость ещё не угасла, но к ней уже примешался трезвый расчёт. И что-то ещё… дикое, непокорное любопытство. — Каков будет наш первый шаг, муж? — произнесла она, и в голосе прозвучал не покорность, а вызов. Цзинь Чжэнь отступил на шаг, и его улыбка стала шире, почти настоящей. В ней было что-то хищное и многообещающее. — Завтра, — сказал он, поворачиваясь к выходу. — Завтра начинается представление. Спокойной ночи, жена. Дверь закрылась беззвучно. Ли Сянь стояла посреди роскошной клетки, сжимая в потной ладони клинок. Багровый халат, символ её поражения, вдруг показался ей не саваном, а доспехом. Игра началась. На кону была жизнь всего её народа.