Глава 3. Шёпот мандрагоры

Утренний совет проходил в Зале Небесной Ясности. Ли Сянь стояла на ступеньку ниже трона, справа от Цзинь Чжэня. Она чувствовала на себе сотни взглядов: колючих, изучающих, полных ненависти или жгучего любопытства. На ней было то самое синее платье, а волосы были убраны в строгую, но благородную причёску, которую ей сделала новая служанка — девушка с бесстрастным лицом, присланная самим императором. — Обсудим поставки зерна в восточные провинции, — раздался спокойный голос Цзинь Чжэня. Он не повышал тона, но каждый слог был отчеканен, как монета. Министр Вэнь, пухлый мужчина с хитрыми глазами, выступил вперёд. — Ваше Величество, все поставки идут по плану. Бунтов нет, народ благодарен вашей мудрости. Ли Сянь заметила, как безымянный палец министра нервно постукивал по краю свитка. Он лжёт, — молнией пронеслось у неё в голове. Не потому, что она это знала, а потому, что его тело кричало о дискомфорте. — Благодарность — это хорошо, — сказал Цзинь Чжэнь. Его взгляд скользнул к Ли Сянь, почти незаметно. — Но факты — лучше. Моя жена, Ли Сянь, проявила интерес к делам государства. Она ознакомится с отчётами по восточным складам сегодня. Чтобы… разделить бремя правления. В зале повисла гробовая тишина. Жена императора, да ещё из побеждённого клана, допущена к финансовым отчётам? Это был вызов, брошенный в лицо всей старой гвардии. Министр Вэнь побледнел, но тут же склонился в почтительном поклоне. — Как будет угодно Вашему Величеству. Все документы будут предоставлены.

***

После совета Цзинь Чжэнь провёл её в свой личный кабинет — комнату, заваленную свитками и картами, с огромным простым столом из тёмного дерева. Здесь не было позолоты, только функциональность и запах — старых чернил, вощёного дерева и какой-то горьковатой травы, которую он, видимо, добавлял в жаровню. — Ты заметила? — спросил он, снимая парадный головной убор. — Министр Вэнь лгал насчёт поставок. Его правая рука дрожала. А когда ты упомянул моё имя, генерал Лю сжал кулак так, что костяшки побелели. Цзинь Чжэнь усмехнулся, и в его глазах вспыхнуло что-то похожее на одобрение. Что-то, зажжённое не ею, но ею раздутое. — Остро. Генерал Лю ненавидит твой клан больше, чем гнилую репу. Министр Вэнь крадёт. Но вопрос — как это доказать и кого он прикрывает. Он подошёл к столу и развернул карту восточных провинций. — Отчёты, которые тебе принесут, будут идеальными. Поддельными. Но чтобы создать подлог, нужны реальные данные. Их он хранит отдельно. Твоя задача — найти, где. — Ты хочешь, чтобы я обыскала его покои? — в голосе Ли Сянь прозвучало недоверие. Это была ловушка. — Нет. Я хочу, чтобы ты пошла с ним на чай. Официально — чтобы обсудить «благотворительность для женщин восточных провинций». А неофициально… — он достал из складок своего рукава маленький флакон с прозрачной жидкостью. — Это вытяжка из корня мандрагоры. Две капли в чай — и человек на час погрузится в полусонное, откровенное состояние. Он будет говорить правду, а потом ничего не вспомнит. Ли Сянь взяла флакон. Стекло было тёплым от его тела. — Почему я? У тебя наверняка есть профессиональные шпионы. — Потому что ты — новая, непредсказуемая личность. Он будет осторожен с моими людьми. Но с тобой… он попытается блеснуть, произвести впечатление, может, даже завербовать. Он недооценит тебя. И это будет его ошибкой. Вечером чаепитие в павильоне министра Вэня было вычурным и душным. Воздух пропитали сладковатые благовония, которые не перебивали, а лишь маскировали запах чего-то прогорклого, будто тлена, идущего от самых стен. Он говорил много, хвастался своими связями, аккуратно зондировал почву насчёт её отношений с императором. Ли Сянь играла свою роль: немного наивная, впечатлённая роскошью, слегка обиженная на холодного мужа. Внутри же всё сжималось в холодный, ясный комок. Каждая его улыбка, каждый жест, пропитанный самодовольством, были уроком. Уроком того, как власть разъедает человека, оставляя лишь пухлую оболочку над пустотой. Когда он налил ей третий чайник ароматного чая, её движения были плавными и невинными. Ловкость рук, отточенная годами тренировок с клинком, позволила ей капнуть яд в его чашку, когда она «неловко» поправляла вазу с цветами. И в этот миг, когда капля жидкости растворилась в его чае, её охватило странное чувство. Она не просто отравила чай — она превратила этот символ доверия и беседы в оружие. Именно так, поняла она, и правят здесь. Не грубой силой, а извращением самых простых вещей. Через полчаса министр Вэнь говорил заплетающимся языком. Он жаловался на жадность генерала Лю, на глупость жреца Суаня, и наконец, похвастался: — …а все эти дураки ищут бумаги! Я давно всё храню в голове! Но на всякий случай… ключ… ключ от потайной ниши в ножке того самого красного лакового стола в моём кабинете… там всё… там… Ли Сянь тихо выдохнула. Она вежливо попрощалась с клонящимся в сон министром и вышла. Вернувшись, она сразу пошла в кабинет Цзинь Чжэня. Он ждал, расхаживая по комнате. — Ножка красного лакового стола в его кабинете, — выпалила она без предисловий. Он остановился. Затем медленно, широко улыбнулся. Это была не та сдержанная усмешка, а настоящая, почти хищная улыбка победы. — Идеально. Он резко повернулся к двери и отдал тихий приказ невидимому слуге. Потом вернулся к ней. — Теперь у нас есть отправная точка. И имя — генерал Лю. Он следующий. Они стояли в центре комнаты, и напряжение между ними снова изменилось. Теперь оно было густым, насыщенным совместной удачей, почти азартом. — Зачем ты всё это делаешь? — не выдержала она. — Ты мог просто казнить их всех. У тебя есть сила. — Казнь рождает мучеников и новых врагов, — он ответил, глядя на неё так пристально, что у неё перехватило дыхание. — А я хочу построить что-то прочное. И для этого мне нужны не трупы, а доказательства. И… правильные союзники. Он сделал шаг вперёд. Расстояние исчезло. Он поднял руку, и его пальцы едва коснулись её виска, отводя непослушную прядь волос. — Сегодня ты была не просто полезной. Ты была блестящей. Его прикосновение и слова обожгли сильнее, чем любая похвала. В горле пересохло. Она не смогла отвести глаз, пойманная в ловушку его тёмного, одобряющего взгляда. — Я… я просто сделала то, о чём мы договорились. — Ты сделала больше, — прошептал он, и его губы оказались так близко, что она почувствовала тепло его дыхания. — Ты начала менять правила. Он замер на мгновение, его взгляд упал на её губы, а затем, будто одернув себя, резко отступил на шаг. Воздух в комнате, только что казавшийся густым, снова стал просто воздухом, но раскалённым от неслучившегося. — Отдыхай, — сказал он, и его голос звучал чуть глубже обычного. — Завтра генерал Лю приглашает нас на соколиную охоту. Будет интересно. Когда он вышел, Ли Сянь опустилась на циновку, прижимая к груди руки, которые всё ещё дрожали. Страх почти исчез. Его место заняло что-то опасное, пьянящее и невероятно живое. Она все еще была игрушкой в чужих руках — но переставала быть безмолвным наблюдателем. Теперь она сознательно принимала участие. И это участие было похоже на первый глоток крепкого вина: оно обжигало, горчило, но где-то в глубине, сквозь страх, пробивался теплый, предательский трепет азарта. Она научилась читать язык тел, а теперь познала самую суть отравы — не в чашке, а в похвале, во взгляде, в этой новой, колючей близости.