Часть 5. Мы не ждем с ней хэппи-энда, мы просто запутались в облаках

Фред впивается в чужие губы и силится, чтобы не прикусить их до боли от головокружительного чувства удовлетворения. Киттнис запрокидывает голову, позволяя парню подхватить её под бёдра и посадить на тумбочку. Ладонь запускает в его волосы, пропускает пряди меж пальцев, а затем спускается к шее. Подушечками ощущает табун мурашек и ухмыляется. Фред чувствует её улыбку своими губами и глубже проникает требовательным поцелуем. Андерсон вздрагивает, просыпаясь, впивается пальцами в простынь. Огненные слёзы падают на щёки, и она стирает их рукавом футболки. Паника внутри не утихает. В голове по кругу крутились события этого проклятого дня. Его утренний смех, пальцы на её талии, запах едкого зелёного дыма в мастерской и, наконец, то, что произошло пару часов назад в его спальне. Его губы. Обжигающие, жадные, пахнущие огневиски и дымом. Преследущие её даже во сне. Сердце колотилось о рёбра так, будто она бежала марафон. Ей было страшно. Страшно оттого, что Фред Уизли превратился из простого, понятного друга детства во что-то неуправляемое, опасное и слишком нужное. Ещё немного — и она потеряет контроль окончательно. Кит выбралась из-под одеяла. Под ней скрипнула последняя ступенька лестницы, ведущей на кухню. В два часа ночи она казалась чужой и пустой без привычного скопления людей. Старые часы с ложками вместо стрелок тихо тикали в углу, а в единственном окне отражалась бледная луна, заливающая деревянный стол холодным серебром. Фигура за столом принадлежала Фреду. Киттнис замерла на пороге, прислонившись к стене, всмотрелась в парня, которого всего пару часов назад могла назвать своим другом. Волосы растрёпаны, лицо выглядит непривычно помятым и откровенно грустным. Никакой привычной ухмылки, никакого дразнящего прищура тёплых, как чай, глаз. Он не ожидал её здесь увидеть. На секунду Фред замер, переводя взгляд с её побелевших пальцев на стене на её губы, которые всё ещё хранили следы его жесткого поцелуя. — Не спится? — хриплым шёпотом спросил он. — Я за водой, — оправдалась девушка, чувствуя укол ярости. Как он может вести себя так, словно ничего не произошло? — Понятно. — Переводит взгляд обратно в темноту окна. Киттнис с грохотом ставит кружку на стол, нарочно привлекая его внимание. Срабатывает. Фред поднимается со стула, заставляя её отпрянуть в сторону. Ладонями надавил на плечи, опуская девушку на стул, но тут же отдёрнул их, словно после ожога. — Давай лучше я. После шума воды из-под крана на кухне снова повисла тяжёлая, звенящая тишина. Фред стоял полубоком, опершись о столешницу, и неотрывно смотрел на тонкие пальцы Кит, сжимающие кружку. — Я... — Уизли запнулся, и эта несвойственная ему нерешительность больно ударила Киттнис под дых. Поразительно, каким чужим сейчас казался такой родной человек. Фред повертел кружку в руках и наконец встретился с ней взглядом. В нём тяжёлым камнем повисла глухая, тупая усталость. — Извини за то, что было наверху. Правда. Я переборщил. Андерсон затаила дыхание. — Забудь, — прошептала она. — Нет, так не пойдем, — Фред качнул головой, горько ухмыльнувшись собственным мыслям. Он сделал шаг к ней, останавливаясь в паре сантиметров, но на этот раз не пытаясь прикоснуться. — Я не буду больше целовать тебя, Кит. Обещаю. Если тебе от этого паршиво и ты не хочешь... Я больше к тебе не притронусь. Вообще. Эти слова — спокойные, правильные и сказанные из благородства — сработали как катализатор. Кит почувствовала, как внутри что-то сжалось, будто от удара, а потом запылало. «Не притронусь». Словно он только что сам поставил между ними жирную, окончательную точку. Словно перечеркнул всё, что она чувствовала эти бесконечные часы. Внутри Киттнис что-то с треском оборвалось. Она резко поднялась со стула,с грохотом поставив стакан на стол, всплеснув водой. — Что? — переспросил Фред, нахмурившись от её резкого движения. Киттнис не дала ему договорить. Надежда на то, что завтра он об этом не вспомнит, выбила из головы мысли здравого смысла. Пытаясь не думать о том, что сама будет испытывать утром, шагнула вплотную, сжала пальцами ворот его футболки и с силой притянула к себе. Последнее, что она увидела, были глаза Фреда, сверкнувшие в луной темноте возбуждённым блеском. А потом... Ничего. Остались только обострившиеся чувства. Только сейчас почувствовала, какие у него сухие, обветренные губы. Её поцелуй был нежным только первую долю секунды — пока Фред в шоке замирал, ощущая её мягкие губы. А потом Киттнис впилась в него с голодной, злой страстью. Вцепилась в его шею, понимая, что вот-вот упадёт. Она укусила его нижнюю губу, чувствуя, как парень судорожно выдыхает ей в рот, как его ладони инстинктивно поднимаются к её талии, пытаясь прижать ближе, ответить, вложив в это всю истому своего отчаянья, перехватить инициативу... Но Киттнис не дала ему этого сделать, почти заставив себя оторваться от парня. Она резко оттолкнула его. Фред качнулся назад, уперевшись спиной в кухонный гарнитур. Его дыхание сбилось, губы блестели, а в расширившихся зрачках бушевал шторм из недоумения и вспыхнувшего пламени. — Это за то, что ты сделал со мной, Уизли, — отчеканила Кит. Голос дрожал от сдерживаемых слёз и ярости, но она упрямо сжала кулаки. — Кит... — он сделал шаг к ней, протягивая руку. — Не смей! — она отступила к лестнице. — Ты не имеешь никакого права так поступать со мной. Не слушая его ответ, Киттнис взлетела по деревянным ступеням, сжимая губы и проклиная себя за эту минутную слабость, за этот чертов поцелуй и за то, как сильно её до сих пор трясло. *** Утро казалось слишком тихим без привычного стука в окно. Киттнис проснулась раньше всех — с первыми лучами солнца, так и не сомкнув глаз больше чем на пару часов. Главной её задачей на сегодня было одно: не пересекаться с Фредом. Она тихо выскользнула из комнаты, пока Джинни и Гермиона ещё спали, проигнорировала кухню и буквально сбежала из дома через заднюю дверь. Утренний сад Норы встретил её прохладной росой и туманом, стелющимся по траве. Кит ушла в самый дальний угол сада — за старый, заросший яблоневый сад, под густые ветви дуба. Она села на траву, поджав колени к груди, уткнулась подбородком в джинсы и уставилась на туманный горизонт. Каждый шорх со стороны дома заставлял её вздрагивать. Сердце панически сжималось. Что она скажет ему? Как посмотрит в глаза после того, что выкинула ночью? Прошёл час. Наверняка все уже позавтракали. Киттнис начала замерзать, но возвращаться категорически отказывалась. Она зажмурилась, слушая пение птиц, как вдруг прямо над её головой раздался знакомый, слега хриплый голос: — Я думал, ты спрячешься в сарае у гномов. А ты выбрала довольно банальное место, Котёнок. Киттнис резко открыла глаза и подскочила. Фред стоял над ней в паре шагов, загораживая солнце. На нём была тёплая свитерная кофта, а в руке он с легкостью держал свою старую метлу. На лице не было вчерашней ядовитой усталости или обиды. Он смотрел на неё сверху вниз — спокойно, чуть прищурив тёплые карие глаза. — Уходи, Фред, — быстро сказала Кит, делая шаг назад и упираясь спиной в ствол дерева. Кора неприятно оцарала спину через тонкую ткань голубого лонгслива. — Я не хочу разговаривать. — А я не пришёл разговаривать, — он перехватил метлу удобнее. — Я пришёл забрать тебя. — С какой стати? — С такой, что ты замерзла, сидишь тут с синяками под глазами и уже три часа моришь себя тоской. Киттнис вспыхнула: — Я не... — Идём, — Фред не дал ей договорить. Он сделал шаг вперед, перехватил её за запястье — мягко, но так твёрдо, что вырваться было невозможно, — и притянул к себе. — Давай, Китти. Нам нужно проветрить твои слишком умные мозги. — Я не сяду с тобой на метлу! — Сядешь. Или я подниму тебя на руки и закину сам. Выбирай. Кит поднялась с тяжёлым вздохом и смерила его самым яростным взглядом, на который была способна, но Фред лишь дернул уголком губ с таким счастливым выражением лица, что раздражение на выдохе превратилось в принятие. В этом его упрямстве было столько прежнего, привычного Фреда, что спорить дальше показалось бесполезным. — Спереди или сзади? — галантным тоном поинтересовался Уизли, помогая Кит сесть на метлу. Та чуть не задохнулась от его двухмысленной фразы. — Я столкну тебя с метлы! — Жду не дождусь, котёнок! Андерсон пришлось вцепиться в талию Фреда, когда тот оттолкнулся от земли, и метла взмыла в небо, разрезая туман. Бёдрами крепче сжав древко под собой, она уткнулась носом меж лопаток парня, еле сдерживая слабый вскрик. Ветер мгновенно подхватил волосы Киттнис, обжёг щёки прохладой и унёс остатки ночного страха. Они поднимались всё выше и выше — над крышей Норы, над верхушками деревьев, туда, где сияло чистое утреннее солнце. Фред заложил плавный вираж, и Киттнис не удержалась — тихо ахнула от красоты открывшегося вида. Внизу всё казалось крошечным, игрушечным. — Ну как? — громко спросил Фред через плечо, заставляя метлу лететь ровнее. Киттнис чуть сильнее сжала пальцы на его талии, чувствуя, как ритмично бьётся его сердце. Напряжение, мучившее её всю ночь, растворялось в ледяном потоке воздуха. — Я всё ещё тебя ненавижу, Уизли, — прокричала она ему в спину, чтобы перекрыть шум ветра. Фред громко рассмеялся — тем самым звонким, открытым смехом, от которого у неё всегда по коже бежали мурашки. Он накренил метлу чуть влево, ускоряясь. — Знаю, Котёнок! Я тоже от тебя в полном восторге!