Бонус 3 Эйс

Я часто ловлю себя на мысли, что, пожалуй, не так хорошо понимаю своего брата, как привык думать. Для всех Монки Д. Луффи — просто обаятельный парень с широкой улыбкой: шумный, порой до нелепости наивный. Но я‑то знаю, что за этим фасадом скрывается нечто большее. С детства я замечал: Луффи виртуозно играет свою роль — так ловко, что почти никто не видит подтекста. В памяти до сих пор жив один случай — он навсегда изменил то, как я смотрю на брата. Нам тогда было десять лет мне и семь — ему. Мы пробрались к складу местной банды: хотели вернуть то, что украли у Сабо. Луффи, разумеется, первым угодил в ловушку — его схватили двое здоровяков. Он заплакал. Громко, взахлёб, вытирал сопли рукавом и умолял отпустить, изображая перепуганного малыша. Я прятался за ящиками, сжал кулаки — готов был броситься на помощь, — но вдруг замер. В тот миг, когда один из бандитов отвернулся, чтобы вдоволь посмеяться над «глупым ребёнком», я увидел лицо Луффи. Слезы мгновенно высохли. Вместо паники — пугающее спокойствие. Он не плакал: он оценивал обстановку. Взгляд скользил по верёвкам, которыми его связали, — прикидывал угол наклона, высчитывал расстояние до ножа, торчащего из стола. Его глаза, обычно такие живые и беспечные, в тот момент стали холодными и острыми, будто лезвие скальпеля. Луффи не боялся. Он ждал — ждал идеального мгновения, чтобы перерезать путы. А потом, едва бандит обернулся, брат снова разрыдался. У меня тогда внутри всё похолодело. Я понял: его «наивность» — не слабость. Это щит, за которым прячется трезвый, расчётливый ум. И вот, спустя годы, всплывает имя на которое Луффи странно реагирует— Веспер. Оно крутится в голове, будто застрявшая песня, которую не выкинешь из головы. Веспер… Где я его слышал? В памяти что‑то шевелится, но ускользает, как песок сквозь пальцы. Вспоминаю тот день — год назад, у берегов Нового Мира. Переговоры с какой-то группой информатора. Грязная, душная комната, пропахшая дешёвым ромом и застоявшимся табаком. Я стоял в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдал. Обычно я не заморачиваюсь такими делами — переговоры, сделки, тонкие игры, — но в тот раз что‑то заставило меня быть внимательнее. Там была девушка. Она стояла рядом с женщиной, которая вела разговор: резкой, властной, с глазами, будто взвешивающими всё на свете. Девушка держалась в тени — и всё же притягивала взгляд. В её позе было что‑то особенное: абсолютная неподвижность, но при этом — такая грация, какая бывает только у тех, кто привык к смертельной опасности. Я поймал себя на том, что слишком долго смотрю на неё. Слишком внимательно. Что‑то в её облике зацепило — то ли линия плеч, то ли то, как она чуть наклонила голову, будто оценивая каждого в комнате. Они договаривались о сотрудничестве. Марко что‑то говорил, я почти не слушал. Мысли крутились вокруг тактики, вокруг угроз, маячивших на горизонте. И тут Марко обронил имя: «Веспер». В тот момент он говорил о The Weavers — или, как их в народе прозвали, Ткачах. Не просто кучке информаторов, нет. Настоящей гильдии, чья паутина протянулась почти через весь океан — от Гранд Лайна до самых забытых богом островков. Они знали всё. Абсолютно всё. Где завтра будет патруль дозорных. Кто из капитанов готовит бунт. Какой торговец подмешивает песок в муку. Кто предал своего капитана за лишний мешок белли — и даже как он потом оправдывался перед командой. Они не выбирали стороны — они выбирали выгоду. Революционеры? Почему бы и нет, если у тех есть что предложить. Пираты с жирным кушем? С удовольствием. Беглые офицеры с секретами флота? Ещё лучше. Ткачи работали с каждым, кто мог заплатить — или с теми, чьи цели на время совпадали с их собственными. Продавали тайны, как другие продают рыбу на рынке — свежайшие, горячие, с доставкой прямо в руки. Меняли судьбы одним шёпотом в нужное ухо. И при этом всегда оставались в тени. Ни портретов, ни имён — только слухи да намёки. А главное — никто толком не знал, кто стоит во главе этой махины. Кто плетёт эту паутину, дёргает за ниточки, решает, какую тайну продать, а какую — приберечь на потом. До этого момента это оставалось загадкой. И от этого становилось только страшнее. У меня внутри всё сжалось. Я тут же сделал вид, будто разглядываю стену, чтобы никто не заметил моей реакции. Теперь я вспомнил. Если это та самая Веспер… Если она ведёт дела с Отцом — значит, всё становится куда запутаннее. И опаснее. Я тру виски, пытаясь собрать разрозненные фрагменты в единую картину. У неё был холодный, расчётливый взгляд — взгляд человека, умеющего просчитывать ходы наперёд. И в этом она странно напоминала того «другого» Луффи, которого я однажды увидел в детстве на складе. Только это кажется невозможным. Луффи — это хаос, свобода, яркое пламя. Веспер — лёд. Разве могут такие противоположности сойтись? Хотя в этом‑то и ирония. Может, всё — просто совпадение? «Веспер» — не такое уж редкое имя в определённых кругах, да и память порой играет злые шутки. Не хочется верить, что мой брат связался с кем‑то из мира политических игр и сделок с пиратами. Но что‑то внутри не даёт покоя. Если это один и тот же человек, Луффи ввязался в историю куда серьёзнее, чем я думал. И мне нужно выяснить, кто она такая, прежде чем делать выводы. Надо будет расспросить Марко — аккуратно, чтобы не вызвать подозрений. И, может, найти способ поговорить с ней напрямую. Пока я не разберусь во всём до конца, буду считать это досадным совпадением. Надеюсь, я прав. Потому что если нет… Мой брат играет в игры, правила которых ещё не до конца осознал. А я не могу позволить ему попасть в беду.