Глава 2. Часть 8. Сто писем и один поезд

Каникулы тянулись бесконечно. Каждый день Соня просыпалась с одной мыслью: сегодня придёт письмо. И каждый день, ровно в полдень, Белянка влетала в её окно с маленьким конвертом, перевязанным нитками. Письма от близнецов были отдельным видом искусства, которое она для себя открыла. Они писали по очереди, но к концу письма почерк неизменно смешивался в общую кашу — Фред начинал фразу, Джордж заканчивал, потом они начинали спорить прямо на пергаменте, и в итоге получался взрывной коктейль из новостей, шуток и каракулей и клякс. «Соня привет!  У нас тут такое! Папа чуть не спалил кухню, пытаясь сварить зелье для улучшения памяти. Мама теперь гоняет его с половником по всему дому. Говорит, память ему уже не поможет, если он продолжит взрывать казаны. А мы с Фредом нашли старые сани на чердаке и скатились с холма прямо в сугроб, где сидел соседский гном. Теперь у нас фингал на двоих (один на двоих, понимаешь? оба ударились одним местом). Соня, мы скучаем. Серьёзно. Даже Фред, который никогда ничего серьёзно не говорит, сказал вчера: "Скучаю по Фрост". Представляешь? Приезжай скорее. Тут без тебя как-то не так. Твои рыжие катастрофы, Фред и Джордж. P.S. Львицу носишь? Мы её вдвоём вырезали.» Софья перечитывала эти письма по пять раз, пряча их под подушку от любопытных глаз эльфов. Деймон однажды спросил, кто ей пишет, и она ответила: «Никто, однокурсники по учёбе». Он не поверил, но проверить не мог — письма она запирала в шкатулку с магическим замком, которую ей когда-то подарили родственники по маминой линии, они были в гостях один раз. Эбби писала реже, но длиннее: «Соня! У нас так весело! Мы с родителями ездили в Лондон на рождественский праздник маглов. Они так весело отмечают рождество. Я случайно чуть не заколдовала елочные игрушки на городской елке. Папа бы не понял. Уже купила тебе и девочкам подарки! Будет сюрприз! Скучаю. Жду встречи. Эбби». Лилия писала сухо и по делу: «Фрост. У отца в Министерстве новые интриги. Скука. Читаю учебники уже за второй курс. Ты как? Брат не достаёт? Если что — пиши. У отца есть знакомые среди мракоборцев. Так, на всякий случай. Скоро встретимся. Стоун». Софья улыбалась каждому письму и садилась писать ответы. Это было единственное время дня, когда она чувствовала себя живой. Соня с энтузиазмом писала письма и долго обдумывала ответы каждому, стараясь максимально с лучшей стороны рассказать о своих каникулах. --- Последний день каникул выдался морозным и ясным. Софья стояла у окна своей спальни и смотрела на замёрзший сад. Чемодан был собран, Белянка сидела в клетке и нетерпеливо перебирала лапами, чистя клювом перья под крылом. Она тоже чувствовала — скоро домой. В настоящий дом. — Уже уезжаешь, — раздался голос за спиной. Мать стояла на пороге. За время каникул она приходила к Софье ещё дважды по ночам — сидела молча, гладила по голове и уходила. Днём они снова становились чужими, но эти ночные визиты стали тайным ритуалом, которые Соня особо стала ценить. — Да, мама. Поезд в три. — Я провожу тебя до камина. Трансгрессировать тебе еще нельзя, но через каминную сеть... — Я знаю, мама. Мать подошла ближе, поправила воротник её мантии. Жест был таким материнским, таким обычным, что у Софьи защипало в глазах и хотелось броситься ей в объятия, но она сдержала себя. — Береги себя, — тихо сказала мать. — И... если что — пиши. Мне. Лично. Я буду читать. — Ты же не отвечаешь на письма, — осторожно напомнила Софья. — Не отвечаю, — согласилась мать. — Но читаю. Всегда. Она протянула руку и быстро, словно боясь, что её застукают, сунула Софье маленький бархатный мешочек. — Это тебе. Не открывай при отце. Софья заглянула внутрь. Там лежал серебряный медальон на тонкой цепочке. Старинный, с выгравированной фамилией семьи мамы. — Он принадлежал моей матери, — пояснила мать. — Твоей бабушке. Она тоже была... не такой, как все. Ей тоже было трудно. Я хочу, чтобы он был у тебя. Софья сжала медальон в кулаке. — Спасибо, мама. — Иди, — мать отвернулась, пряча глаза. — Иди уже. А то опоздаешь. --- В гостиной их ждал сюрприз. Деймон сидел в кресле, поигрывая своей волшебной палочкой. Увидев Софью, он растянул губы в улыбке, от которой у неё похолодела спина. — Проводить сестрёнку? — пропел он. — До камина хотя бы? — Не надо, — ответила Соня твёрже, чем чувствовала. — Обижаешь, — он встал и подошёл ближе, слишком близко. — Мы же семья. Должны поддерживать друг друга. — Деймон, — голос матери прозвучал неожиданно жёстко. — Оставь её. Он обернулся, удивлённо вскинув бровь. Мать смотрела на него в упор, и в её глазах впервые за многие годы появилась сталь. — Провожаю я. Иди занимайся своими делами, отец ждет тебя. На мгновение Софье показалось, что Деймон сейчас взорвётся. Но он лишь усмехнулся, пожал плечами и отошёл. — Как скажешь, мамочка. Увидимся на летних каникулах, сестрёнка. Жду не дождусь. Он вышел, насвистывая. Мать проводила его взглядом, потом повернулась к Софье. — Иди. Быстро. Софья шагнула в камин, сжала в руке медальон и деревянную львицу (обе были с ней, в кармане), выкрикнула «Косой переулок!» и исчезла в зелёном пламени. --- Платформа 9¾ встретила её шумом, гамом и запахом паровозного дыма. — ФРОСТ! Она не успела опомниться, как на неё налетели два рыжих вихря. Фред и Джордж сграбастали её в охапку, едва не сбив с ног. — Живая! — заорал Фред. — Целая! — Мы уж думали, тебя там заперли дома! — добавил Джордж, тиская её так, что затрещали рёбра. — Почему не писала каждый день?! Ты пропустила два дня! — У меня отец забрал сову на один день, а на второй... — Неважно! — отмахнулся Джордж, отстраняясь и заглядывая ей в лицо. — Ты как? Нормально? — Нормально. Всё хорошо. — Врёшь, — тут же определил Фред. — Но ладно, расскажешь в поезде. Пошли, мы места уже заняли! Лучшее купе во всём составе! Они потащили её к поезду, и Софья впервые за две недели выдохнула. Рядом с ними дышалось легко. --- В купе было тесно, шумно и невероятно уютно. Лилия сидела в углу у окна с книгой и делала вид, что читает, но на самом деле косилась на Соню и улыбалась. Линда сидела тоже у окна напротив и молча смотрела в окно, периодически поглядывая на ребят. Эбби болтала без умолку про своего совенка и о каникулах среди маглов. Фред и Джордж наперебой рассказывали про каникулы, перебивая друг друга и хохоча. — А ты? — вдруг спросила Лилия, когда все немного утихли. — Как съездила? Софья помолчала, собираясь с духом. — Нормально, — повторила она, но увидев, как Лилия приподняла бровь, добавила: — Мать... она изменилась. Кажется. Мы говорили. По ночам. — По ночам? — переспросил Джордж. — Днём нельзя. Отец не позволяет. Она приходила, когда все спали. Гладила по голове. Сказала, что гордится мной. В купе повисла тишина. — Это... это же хорошо? — осторожно спросила Эбби. — Хорошо, — кивнула Софья. — Странно, но хорошо. — А брат? — Лилия была проницательнее остальных. Софья отвела взгляд. — Брат как брат. Отец только рад ему. Она не стала рассказывать про его руки, про его взгляды, про шёпот в коридоре. Не здесь, не сейчас. Может, никогда. — Если что — мы рядом, — тихо сказал Джордж и все подтверждающе кивнули.. — Всегда, — добавил Фред. — Спасибо, — прошептала она. Поезд набирал ход, унося её от холода к теплу. Домой.