Глава 3. Часть 12. Пробуждение.

1 апреля 1991 года. Очередное утро Софьи начиналось как обычно: ранний подъём, когда солнце ещё даже не встало, затем застелить постель, умыться в туалете, привести волосы и форму в порядок, а после — повторить выученные темы и раз десять проверить сумку. Когда девочки начинали просыпаться, она спускалась в гостиную и ждала их, чтобы отправиться в Большой зал. Перед выходом Соня мельком взглянула на календарь. 1 апреля — день смеха и шуток. Для неё это был обычный будний день, поэтому она не придала дате никакого значения… пока не пришла в столовую. О дне рождения близнецов Софья узнала случайно, за завтраком. — Фред! Джордж! С днём рождения! — крикнул кто-то из их старших братьев. Близнецы синхронно поклонились, словно театральные артисты. — Что? — Софья уставилась на них. — У вас сегодня день рождения? — А ты не знала? — Фред ухмыльнулся. — Мы думали, ты в курсе. — Первое апреля, — пояснил Джордж. — Самый лучший день для таких, как мы. — Почему вы не сказали?! — А мы любим сюрпризы, — пожали плечами близнецы. — Особенно когда их дарят нам. Софья почувствовала себя ужасно. У неё не было подарков. Она не знала, не готовилась, не успела ничего придумать. — Я… я не знала, — растерянно сказала она. — У меня ничего нет. — Есть, — вдруг сказал Джордж, и его глаза блеснули. — Ты можешь пойти с нами сегодня вечером на кухню. В честь праздника. Устроим пир! — Только никому не говори, — добавил Фред шёпотом. — Это будет наша тайная вечеринка. Для своих. За завтраком близнецы получили посылки от родителей. Каждому досталось по одинаковому вязаному свитеру. Единственное, что их различало, — большие первые буквы имён: «Д» и «Ф». Впрочем, их всё равно никто не различал. Весь день близнецы наводили шум в Хогвартсе: то взрывали что-нибудь в кабинете Снейпа, вылив на стол всё зелье из котла, то разбрасывали пергаменты профессора Флитвика, практикуя заклинания. Но всегда снимали с себя обвинения одним заявлением: «Сегодня наш день». Вечером они втроём пробрались на кухню (Карта Мародёров очень помогала), и домовые эльфы, узнав, что у близнецов день рождения, устроили настоящий пир. Пирожные, пироги, пудинги, тыквенный сок рекой. — За нас! — провозгласил Фред, поднимая кружку. — За нас! — подхватил Джордж. — За вас, — улыбнулась Софья. — И спасибо, что взяли с собой. — Ты теперь официальный член клуба ночных пирожковых, — торжественно объявил Джордж. — Прими эту почётную грамоту. Он вручил ей салфетку, на которой было нарисовано нечто отдалённо напоминающее сову. — Это шедевр, — серьёзно кивнула Софья. — Я сохраню навсегда. — Сохрани, — согласился Фред. — Лет через пятьдесят продадим какому-нибудь коллекционеру за бешеные деньги. — А пока — ешь давай! Они хохотали, объедались и чувствовали себя абсолютно счастливыми. Перед уходом, когда эльфы уже начали убирать, Джордж отозвал Софью в сторону. — Спасибо, — сказал он тихо. — За то, что пошла. — Это же ваш день рождения. Конечно, я пошла бы с вами. — Не поэтому, — он замялся. — Ты… ты просто есть. И это лучший подарок. Софья смутилась и отвела глаза. — Пошли уже, — позвал Фред. — А то Филч скоро обход начнёт. Они побежали по коридорам, смеясь и прикрывая рты, чтобы не выдать себя. Апрель 1991 года. Весна в Хогвартсе в этом году выдалась тёплой и солнечной. Почти каждый день ярко светило солнце, цвели кусты и цветы, особенно активно — в теплицах профессора Стебель. Всё благоухало и поднимало настроение обитателям замка. Однажды, когда Соня сидела с учебником по трансфигурации во внутреннем дворе Хогвартса, кто-то незаметно положил рядом с ней на лавку маленький букетик полевых цветов. Она заметила их только тогда, когда прибежала Эбби. — Ой, какие милые цветочки! Соня, это кто тебе подарил? Такие красивые. Соня удивлённо оторвалась от учебника, посмотрела на лавку и увидела подарок. Она аккуратно взяла цветы, понюхала и улыбнулась приятному аромату. — Я не знаю, Эбби. Кто-то незаметно положил, я не видела. — Так это значит, что у тебя есть тайный поклонник! Как романтично! Завидую тебе. Соня улыбнулась в книгу, ничего не сказав, но иногда мельком поглядывала на цветы. Вечером букетик уже стоял у неё на прикроватной тумбочке в маленькой вазе. Каждое утро Соня смотрела на них и чувствовала в груди приятное тепло. Май 1991 года. Экзамены на втором курсе дались легче, чем на первом. Софья снова сдала всё на «Превосходно», даже Снейп не нашёл, к чему придраться. Фред и Джордж получили «Выше ожидаемого» по большинству предметов и были страшно довольны. — Мы же почти не учились! — ликовал Фред. — А сдали! — подхватил Джордж. — Представляешь, если бы мы ещё и учились? — Вы бы взорвали школу, — фыркнула Лилия. — Или себя. — Тоже вариант, — пожали плечами близнецы. Эбби переживала из-за каждого экзамена, но в итоге сдала всё. Лилия — как всегда, твёрдое «Превосходно». Последний день второго курса выдался солнечным и грустным. Софья стояла в пустом коридоре, глядя на открывающийся вид: деревья Запретного леса, лёгкие холмы, горы вдали и блеск Чёрного озера. — Боишься? — Да. — Лето ведь не вечное. Пролетит — и сюда. — Знаю. — И мы будем писать. Каждый день. Обещаю. — А если отец заберёт сову? — Тогда придумаем другой способ. Магловскую почту, например. Или будем запускать фейерверки с записками. Софья улыбнулась, представив эту картину. — Ты справишься, — сказал Джордж тихо. — Ты сильная. Ты гриффиндорка, помнишь? — Помню. — Ну и всё. А мы будем ждать. Он протянул руку и сжал её ладонь. Просто так. По-дружески. Но Софья почувствовала, как сердце пропустило удар, а щёки загорелись лёгким румянцем. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что. 30 июня 1991 года. Хогвартс-экспресс. Поезд уносил их от Хогвартса. Фред и Джордж дурачились в купе, Эбби хихикала с ними, Лилия читала, Линда сидела напротив Сони и молча смотрела в окно. Софья смотрела туда же и думала о лете. Два месяца в ледяном доме. Два месяца без них. Но у неё была львица, медальон от матери и обещание, что они будут писать каждый день. — Соня, — позвал Джордж. — Иди к нам. Будем в карты играть. Она улыбнулась и подсела поближе. Потому что даже в поезде, даже в дороге, даже в разлуке — они были рядом. А значит, всё будет хорошо. Июль 1991 года. Фрост-Мэнор, Силверспайер-Вуд, Силвердейл-Вэлли, Северный Йоркшир (магический анклав). Поместье Фростов встретило её привычной тишиной. Отец даже не взглянул, когда она вошла. Мать чмокнула в щёку и исчезла. Деймон ждал её в её же комнате. — Сестрёнка! — он сидел на её кровати, перебирая рисунки на столике. — А я уже заскучал. — Что ты здесь делаешь? — спросила Софья, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Жду тебя. Соскучился. Неужели брату нельзя соскучиться? — Это моя комната. — Наша, — поправил он, останавливаясь в опасной близости. — Всё здесь наше. Общее. Семейное. Он протянул руку и коснулся её волос. Софья дёрнулась, но он сжал прядь сильнее. — Отпусти. — А то что? — усмехнулся он. — Позовёшь маму? Позови. Она придёт, посмотрит и уйдёт. Как всегда. Он был прав. И это было самое страшное. — Я просто хочу, чтобы ты знала, — прошептал он, наклоняясь к её уху. — Ты моя. Не их, не этих рыжих уродов. Моя сестра. И я никому тебя не отдам. Это всего лишь дело времени. Он отпустил её так же внезапно, как схватил, и вышел, насвистывая. Софья стояла, прижавшись спиной к стене, и дрожала. В кармане, прижатая к бедру, лежала деревянная львица. Тёплая. Живая. Единственная защита в этом ледяном аду. Она достала её, сжала в кулаке и прошептала: — Я вернусь. Я обязательно вернусь. Письма от близнецов приходили каждый день. Белянка, наученная за год, находила окно Софьи, даже когда его запирали. Она просачивалась сквозь щели, пролезала в форточки, и каждое утро Софья просыпалась с новым конвертом на подушке. «Соня! У нас тут такое! Мы с Фредом построили плот и поплыли по пруду. Плот утонул. Мы — нет. Наказаны на неделю». «Соня! Перси нашёл наш тайник с петардами и сдал нас маме. Теперь мы месяц без сладкого. Но мы уже нашли новый тайник. Узнай у совы где — вдруг прочитаешь?))» «Соня! Сегодня приезжал дядя с подарками. Дал нам по книге про изобретения. Теперь мы знаем, как сделать летающие фейерверки. Берегись, Хогвартс!» Она читала и перечитывала эти письма, прятала под подушку, создала тайник под полом, где хранила всё, чтобы никто не нашёл. Они согревали её лучше любого огня. Мать приходила по ночам. Садилась на край кровати, гладила по голове и молчала. Иногда шептала: «Потерпи, доченька. Скоро в школу». А потом уходила, оставив Софью в темноте. В середине июля случилось то, чего Софья боялась больше всего. Деймон запер дверь. Она сидела в своей комнате, читала письмо от близнецов (они прислали смешной рисунок, где все Уизли летят на метле и падают в пруд), когда дверь вдруг открылась и вошёл брат. — Скучаешь? — спросил он, закрывая дверь. Щёлкнул замок. — Что тебе надо? — Софья вскочила, пряча письмо за спину. — Поговорить. Мы так редко говорим. — Нам не о чем говорить. — Ошибаешься, — он медленно приближался, и Софья пятилась, пока не упёрлась в стену. — Нам есть о чём поговорить. Например, о том, почему ты меня боишься. — Я не боюсь. — Врёшь. Я чувствую твой страх. Постоянно. Я же тебя не бью. Так что не так? Он протянул руку и упёрся ладонью в стену рядом с её головой. Софья оказалась зажатой между ним и стеной. Он наклонился, и она зажмурилась. — Деймон. Голос матери прозвучал как гром среди ясного неба. Деймон обернулся. Мать стояла в дверях — как она вошла, Софья не заметила, но увидела, что та держит в руке волшебную палочку. — Вон из комнаты сестры, — тихо сказала мать. В её голосе звучала сталь, которой Софья никогда раньше не слышала. — Мамочка, мы просто разговаривали… — Я сказала: вон. Ещё раз появишься в её комнате без разрешения — я поговорю с отцом. Деймон усмехнулся, но отошёл. — Как скажешь, мама. Мы ещё поговорим, сестрёнка. Обещаю. Он вышел. Мать подошла к Софье, обняла её — впервые при свете дня, впервые не тайком. — Прости, — прошептала она. — Прости меня, доченька. — Мам… — Я больше не допущу. Слышишь? Не допущу. Ты уедешь в школу, а там… там ты в безопасности. А когда вернёшься… я что-нибудь придумаю. Он переходит грань. Она гладила Софью по голове, и та чувствовала, как мать дрожит. — Ты моя девочка, — шептала мать. — Моя. И я тебя никому не отдам. От этих слов Софья вздрогнула. Даже от матери это слово уже вызывало триггер. Моя… 10 августа 1991 года. День рождения Софьи. Этот день она ненавидела с детства. Дома день рождения давно не праздновали. Отец считал это бессмысленной тратой времени. Мать дарила какой-нибудь подарок с утра и исчезала до вечера. Деймон в лучшем случае игнорировал, в худшем — находил способ испортить день. В этом году всё было так же. Утром мать постучалась, вручила маленькую коробочку (новые серьги с сапфирами — красиво, холодно, не её) и чмокнула в щёку. — С днём рождения, доченька. — Спасибо, мама. Отец даже не появился. Деймон ждал в коридоре. — С твоим днём, сестрёнка, — протянул он, преграждая путь. — Сколько тебе? Тринадцать? Совсем взрослая. — Пропусти. — А поцеловать брата? — Нет. — Ну как хочешь, — он пожал плечами, но отошёл не сразу. — Вечером посидим, поговорим. По-семейному. Он ушёл, а Софья отправилась на завтрак. За огромным семейным столом она казалась крошечной. Перед ней стоял простой завтрак и маленький торт с одной свечой. Соня долго молча сидела, глядя на одинокий огонёк в абсолютной тишине пустого зала. Раньше, в детстве, она верила, что желания сбываются. Но взрослая реальность пришла быстрее, чем хотелось бы. Сейчас сама мысль о загадывании желания казалась абсурдом. В кармане лежала львица. Соня взяла её, крепко сжала, прижала ко лбу и закрыла глаза. Она сидела так какое-то время, потом открыла глаза и задула свечу. Она знала, что загадает в этот раз. Ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, в окно вдруг постучали. Софья жила на втором этаже. Она подняла голову и не поверила своим глазам. За окном, на метле, висел Джордж Уизли. — С днём рождения! — проорал он, рискуя свалиться. Софья распахнула окно. — Ты с ума сошёл?! Ты как здесь?! — Долетел! — гордо заявил он, влезая в комнату и чуть не опрокинув вазу. — Мы с Фредом ещё месяц назад придумали план. Он внизу караулит. — Вы… вы прилетели? Ко мне? Зачем? — Ну как зачем? — Джордж вытащил из-за пазухи свёрток. — День рождения у тебя! Мы не могли не прилететь. Он протянул подарок. В свёртке оказалась самодельная открытка — нарисованная от руки львица в короне и подпись: «Нашей Соне. С днём рождения! Любим, ждём, скучаем. Твои рыжие хулиганы». А также лежал вязаный свитер с буквой «С» в центре. — Это мама попросила передать, — сразу сказал Джордж, пока она удивлённо разглядывала вещь. — Она была в ярости, когда узнала, что мы собираемся лететь, но потом мы её подкупили обещанием принести тебе свитер. — Вы… — у Софьи защипало в глазах. — Вы ненормальные. — Знаем, — довольно кивнул Джордж. — Но ты за это с нами и дружишь. И любишь. Он вдруг смутился, поняв, что сказал. Софья тоже смутилась. В комнате повисла пауза. — Ладно, — бодро сказал Джордж, откашливаясь. — Мне пора, пока твоя семья нас не заметила. Он чмокнул её в щёку — быстро, по-дружески — и полез обратно в окно. — С днём рождения, Соня. Скоро увидимся в школе! Он улетел, растворившись в сумерках. А Софья долго стояла у окна, прижимая к груди открытку и свитер, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Впервые в жизни у неё был настоящий день рождения. Минут через двадцать Деймон зашёл без стука. — Кто к тебе прилетал? — спросил он с порога. Глаза были злыми. — Никто. — Я видел тени. — Птицы. — На метле? — Филин может. Большой. Он смотрел на неё долго, пристально. Потом шагнул ближе и вырвал из её рук открытку. — Отдай! — Ого, — протянул он, разглядывая рисунок. — Рыжие уроды. Я так и знал. — Верни! — А то что? — он смял открытку в кулаке. — Пожалуешься маме? Папе? Кому? Софья молчала, сжимая кулаки. — Запомни, сестрёнка, — сказал Деймон, бросая смятую бумагу на пол. — Ты моя. Не их. И я никому не позволю трогать моё. Да и ты не заслужила подарков. Он вышел, хлопнув дверью. Софья подняла открытку, расправила дрожащими руками и спрятала в шкатулку — рядом с львицей и медальоном. Свитер она сразу убрала в чемодан. Они не сломают её. Никто не сломает. У неё есть ради кого держаться. 31 августа 1991 года. В последний день перед школой Софья сидела в своей комнате и перебирала письма. Их было больше пятидесяти — только от близнецов за два месяца. Почти сорок — от девчонок. Даже Линда написала дважды. Каждое письмо было маленьким окошком в тёплый, живой мир, где её ждали. Она сложила их в шкатулку и спрятала. Свои секретики. Свидетелей. Друзей. Завтра она вернётся домой. В её настоящий дом и всё снова будет прекрасно.