Глава 4. Часть 14. Детские радости.

Сентябрь — декабрь 1991 года. Первые недели третьего курса пролетели как одно мгновение. Софья привыкла к новому расписанию, к новым предметам, к тому, что близнецы всё так же умудрялись влипать в истории. Но в этом году в Хогвартсе появилось кое-что новое. Точнее, кое-кто. Гарри Поттер. О нём говорили все. На переменах, за едой, даже на уроках — шёпотом, конечно, но Софья слышала. «Шрам в виде молнии», «Мальчик-Который-Выжил», «Он же победил Сам-Знаешь-Кого». Гарри стеснялся, краснел и, кажется, мечтал стать невидимкой, постоянно находясь вместе со своими друзьями — Роном и Гермионой. — Бедный, — сказала как-то Эбби во время завтрака, наблюдая, как Гарри пробирается к столу Гриффиндора, а полшколы провожает его взглядами: кто-то с любопытством, а кто-то с завистью и почти враждебностью. — Привыкнет, — отрезала Лилия, не поднимая головы от еды. — У него вся жизнь такая. — Но он же просто ребёнок, — возразила Эбби. — Мы все дети, — заметила Линда. — Но он особенный ребёнок, не забывай этого. Софья промолчала, но подумала, что Линда права. Гарри Поттер был, наверное, не совсем таким же ребёнком, как они. Ведь для всех всегда оставалось загадкой, как он победил того, кого Нельзя Называть. Первый урок полётов у первокурсников собрал небольшую толпу зрителей у окон в коридоре Хогвартса. Близнецы, конечно, не могли пропустить такое зрелище и тоже теснились у окна, выглядывая на тренировочное поле. — Вы куда? — спросила Софья, когда Фред и Джордж пошли в другую сторону коридора. — Посмотреть, как Малфой врежется в стену, — жизнерадостно ответил Фред. — Или как Поттер улетит в закат, — добавил Джордж. — У нас Зельеварение через пять минут, — вздохнула Софья, уже догоняя их и поправляя сумку на плече. — Снейп переживёт. Мы спортсмены, — поправил Фред. — Нам важно знать будущих конкурентов. — И посмеяться над ними, — честно признался Джордж. Софья закатила глаза, но пошла с ними. И не пожалела. Урок был скомканным. Почти в самом начале Невилл Долгопупс умудрился влететь на метле в стену и сломать руку, и тогда мадам Трюк увела его в больничное крыло. Малфой дразнил Гарри, а Гарри злился, а потом случилось то, чего никто не ожидал: Гарри взлетел. Не просто поднялся на метле — он рванул вверх как стрела, сделал круг над полем и поймал стеклянный шарик прямо рядом со стеной школы, который выбросил Малфой. — Он поймал его в падении, — прошептал Джордж с уважением. — Он поймал его вообще, — поправил Фред. — С высоты пятидесяти футов. — Я говорил, он талант. — Ты говорил, что он тормоз. — Я ошибался. — Он поймал его прямо перед окном профессора МакГонагалл, — тихо сказала Софья, и троица замолчала, глядя, как Поттер радостно спускается с шаром в руке к остальным ребятам, а из школы уже показалась изумрудная мантия профессора. Когда Гарри приземлился, МакГонагалл уже ждала его с горящими глазами. — Поттер, — сказала она. — Идите за мной. Гарри побледнел. Софья тоже испугалась — подумала, что его сейчас выгонят. Но Джордж покачал головой. — Не бойся, — шепнул он. — Она не злится. Она радуется. — Откуда ты знаешь? — У неё губы дрожат. Когда она злится, они сжимаются в нитку. В тот же вечер новость разлетелась мгновенно. Гарри Поттер — новый ловец Гриффиндора. Первокурсник. Впервые за сто лет. — Это скандал, — сказала Лилия за ужином. — Это же замечательно, — возразил Фред. — Сам Гарри Поттер в нашей команде. — Это безумие, — добавила Эбби. — Он первокурсник. Он не может играть в команде. — Это жизнь, — философски заметил Джордж. Софья смотрела на Гарри, который сидел за столом и не знал, куда девать глаза. Рон хлопал его по спине. Гермиона что-то быстро говорила, размахивая руками. А Гарри улыбался — растерянно, но счастливо. Третий курс оказался непохожим на предыдущие. Во-первых, у них наконец появились дополнительные предметы — те, которые можно было выбирать по желанию. — Я записалась на Древние руны, — сказала Софья за завтраком, изучая расписание. — И на Уход за магическими существами. — А мы никуда не стали записываться, — объявил Фред с важным видом. — Нам и квиддича хватает. — Кто бы сомневался, — закатила глаза Лилия, но потом улыбнулась. Эбби выбрала Магловедение («Мама говорит, это полезно, когда живёшь с папой-маглом»), Лилия — Древние руны и Нумерологию («Для тех, кто планирует работать в Министерстве»), а Линда выбрала Древние руны и Магловедение, но, как обычно, никак это не комментировала. Кроме того, третьекурсникам разрешили посещать Хогсмид — единственную полностью волшебную деревню в Британии. Но для этого нужно было родительское разрешение. — Вы получили? — спросила Софья у близнецов. — А то! — Фред достал из кармана смятый пергамент с подписью Молли. — Мама написала: «Только чтобы к ней потом совы с жалобами не прилетали». — А мы не обещаем, — вздохнул Джордж. Софья промолчала. У неё в кармане лежало письмо от матери — короткое, дрожащим почерком, без лишних слов. Только подпись. Но даже эта подпись была маленьким чудом — мать рискнула подписать разрешение тайком от отца. — А ты едешь? — спросила Эбби. — Еду, — ответила Софья и улыбнулась, но в голове сразу вспомнила, чего стоило это разрешение. Лето 1991 года. Особняк Фростов. Разговор за ужином был таким же холодным, как и все предыдущие. — Мне нужно разрешение, — сказала Софья, не поднимая глаз от тарелки. — Для посещения Хогсмида. Отец отложил нож. — Зачем тебе Хогсмид? — Все третьекурсники и старше ходят туда. Это часть школьной жизни и... там весело. — Твоя школьная жизнь — учиться, а не шататься по кабакам. — Там нет кабаков, — тихо возразила Софья. — Есть магазины, библиотека, кондитерская... — Я сказал — нет. Мать, сидящая напротив, опустила взгляд в тарелку. Её пальцы дрожали, когда она держала вилку. — Септимус, — сказала она тихо. — Может быть, стоит подумать насчёт... — Не тебе решать, — отрезал отец. — Я всё сказал на этот счёт. И так напросилась у меня разрешение остаться на Рождество в Хогвартсе. И то это потому, что мы поедем на Рождество в семейное поместье моих друзей, и я не собираюсь брать её туда. Он встал из-за стола и вышел, даже не закончив ужин. Деймон, сидящий рядом с отцом, усмехнулся и уставился на Софью. — Хогсмид, — протянул он. — С кем ты там будешь гулять? С рыжими? — У меня есть друзья, мне есть с кем гулять, — твёрдо ответила Софья и посмотрела брату в глаза. — Вот как, — ответил Деймон, приподняв брови, а потом усмехнулся. — Ну пусть будет по-твоему. Он тоже встал и ушёл, оставив Софью и мать вдвоём в столовой. Тишина была тяжёлой. — Не переживай, — вдруг сказала мать. — Я подпишу. — Что? — Софья подняла голову. — Я подпишу разрешение, когда отец не будет дома. Это не преступление — хотеть, чтобы у дочери была нормальная школьная жизнь. Софья смотрела на мать — на её бледное лицо, на слегка дрожащие руки, на глаза, в которых она впервые заметила что-то, кроме усталости. Решимость. — А если отец узнает? — Не узнает, — твёрдо сказала мать. — А ты поедешь спокойно в этот свой Хогсмид. Там здорово, особенно зимой, я помню. Октябрь 1991 года. Хогсмид. Софья никогда не видела ничего подобного. Хогсмид встречал её запахами, которых не было в Хогвартсе: тыквенный сок, жареные каштаны, дым из печных труб и корица. Осенний ветер гнал по улицам жёлтые листья, и они цеплялись за юбки мантий, а небо над деревней было высоким и чистым, как вымытое стекло. Дома здесь стояли такими, какими их построили много веков назад — кривыми, корявыми, с покосившимися крышами и дверями разной высоты. Никакой магии, притворяющей идеальный порядок. И в этом была своя правда. Хогсмид не пытался казаться лучше, чем был. Он просто был. Софья шла по главной улице, вдыхая этот новый воздух, и чувствовала, как напряжение отпускает плечи. Здесь не нужно было оглядываться на отца. Здесь не нужно было бояться, что кто-то из чистокровных знакомых узнает её и перескажет дома, с кем она ходила и что делала. Хогсмид был местом, где все студенты становились просто студентами. Впереди бежала Эбби, крутясь на месте и пытаясь разглядеть всё сразу. Её корзинка для сладостей уже была чем-то наполнена, хотя они ещё даже не дошли до «Сладкого Королевства». Лилия шагала размеренно, неся в руке список книг, которые собиралась купить в местном книжном. Линда, как всегда, держалась чуть поодаль, но её глаза бегали быстрее обычного — она тоже была заинтригована, просто не показывала этого. А близнецы уже успели куда-то исчезнуть вместе с Картой Мародёров, оставив только намёк на то, что вернутся с «сюрпризом». Софья не хотела думать, что это могло быть. В прошлый раз их сюрпризы заканчивались взрывами и заклинаниями в Филча. Кондитерская «Сладкое королевство» Эбби затащила их в кондитерскую первой, и Софья поняла почему. Внутри пахло так, будто кто-то запер в одной комнате все сладости мира. Шоколад, карамель, имбирь, мята, ваниль — запахи наслаивались друг на друга, создавая тёплый, тяжёлый воздух, который хотелось вдыхать снова и снова. Витрины ломились от товаров. Леденцы всех цветов радуги торчали из глиняных горшков, как странные цветы. Шоколадные лягушки в маленьких коробочках подпрыгивали на полках, а огромные пирожные с кремом и ягодами казались слишком красивыми, чтобы их есть. Софья купила одну шоколадную лягушку — не чтобы съесть, а чтобы положить под подушку. Это была маленькая глупость, но она напоминала ей о том, что жизнь может быть сладкой. Даже когда дома всё иначе. А потом, послушав комментарии Эбби о разных сладостях, взяла себе маленький пакетик — так, чтобы перекусить за чтением. Эбби же набрала целую корзину и светилась от счастья. Лилия купила коробку леденцов от кашля — зачем, непонятно — и парочку интересных шоколадок. Линда долго стояла у витрины с шоколадными палочками, потом взяла одну, положила в карман и больше ничего не покупала. — На потом, — сказала она, когда Софья спросила. После девочки пошли за книгами. Лилия зашла в книжный магазин так, будто входила в святилище. Здесь пахло старым пергаментом, пылью и тишиной. Потолки были низкими, стены — заставленными стеллажами до самого верха, а продавец дремал за прилавком, накрыв лицо газетой. Софья бродила между рядами, проводя пальцами по корешкам. Здесь были книги, которых не было в библиотеке Хогвартса, — старые издания, редкие экземпляры, сборники карт и справочники по магическим существам, о которых она никогда не слышала. Лилия нашла свой справочник по рунам и сияла так, будто выиграла в лотерею. Даже её обычная невозмутимость дала трещину — она улыбалась, перелистывая страницы, и не замечала никого вокруг. Линда тоже взяла кое-что: тёмные книги о древних рунах и о чём-то ещё, но она не показала другим. Софья взяла себе несколько романов для чтения перед сном — дома таких книг у неё почти не было. «Три метлы» К концу дня, когда ноги гудели, а пакеты оттягивали руки, близнецы наконец нашлись и потащили всех в паб «Три метлы». — Это обязательно, — заявил Фред. — Пропустить «Три метлы» — значит, не побывать в Хогсмиде. — Мы не пропускаем, — устало ответила Лилия. — Мы уже там, — добавила Эбби, показывая на вывеску. Внутри было тепло и людно. Горел камин, на стенах висели старые картины с движущимися фигурами, а воздух пах жареным мясом, хлебом и чем-то сладким. За столами сидели студенты после прогулки — кто-то играл в карты, кто-то читал, кто-то просто болтал за кружкой тёплого напитка. Близнецы заказали всем сливочное пиво, и Софья не стала спорить. Когда ей пододвинули кружку с дымящейся жидкостью цвета топлёного молока, она поднесла её к губам. Первый глоток обжёг язык — но не огнём, а мягким теплом, которое разлилось по горлу и опустилось в грудь. Вкус карамели смешивался со сливками и лёгкой горечью, как в хорошем кофе. Софья отпила ещё и почувствовала, как усталость уходит, а вместо неё приходит спокойствие. Джордж сидел напротив и смотрел на неё поверх своей кружки. Не улыбался, не подмигивал — просто смотрел. Так, как будто хотел запомнить каждую деталь этого дня. Софья отвела взгляд, но уголки губ дрогнули. К вечеру они вернулись в Хогвартс — уставшие, замёрзшие, счастливые. Заходящее солнце красило стены замка в розовый цвет, и в окнах уже зажигались огни. Эбби всю дорогу перебирала сладости и строила планы, что съест первой, что оставит на завтра, а что вообще никогда не съест, потому что жалко. Лилия молчала, но выглядела довольной — её сумка оттягивала плечо. Линда шла чуть позади, перелистывая новый учебник. Близнецы успели купить ещё каких-то вещиц в лавке Зонко и теперь спорили, где их лучше испытать — в гостиной или в коридоре у статуи Григория Льстивого. — В гостиной теплее, — говорил Фред. — Зато в коридоре меньше свидетелей, — возражал Джордж. — Особенно если уйти в тот тайный проход. — Мы и так будем свидетелями. — Ты свидетель. Я соучастник. Софья шла позади всех и сжимала в кармане мантии шоколадную лягушку. Она не собиралась её есть — просто хотела знать, что сладость лежит рядом. Напоминание о том, что день был хорошим. Перед входом в гостиную она оглянулась. Джордж стоял в конце коридора — один, без Фреда, прислонившись плечом к каменной стене. Он смотрел на неё. Тихо. Спокойно. Тепло. Она кивнула ему, не говоря ни слова, и шагнула внутрь гостиной. Рождество в Хогвартсе. Софья осталась в школе на каникулы. Домой ехать не хотелось — после прошлого раза она твёрдо решила, что возвращаться в особняк будет только по крайней необходимости, да и сам отец снисходительно разрешил ей остаться в Хогвартсе благодаря её отличной учёбе. Близнецы тоже остались. Как и все Уизли, они редко ездили домой на Рождество — Нора была далеко, а Молли присылала подарки совой. — Вот, смотрите! — Фред развернул огромный свёрток, и из него выпал зелёный свитер с большой буквой «Ф» на груди. — Мне тоже! — Джордж достал такой же, но с буквой «Дж». — Мама постаралась. Рон получил такой же свитер, но бордовый и с буквой «Р». Софья получила от Молли свой свитер — не с буквой, но такой же тёплый, бордовый, с вышитым львом на груди и буквой «С». Рядом Гарри Поттер сидел с кучей подарков и выглядел так, будто никогда в жизни не получал столько внимания. Софья заметила, как он смотрит на свитер от Молли — такой же, как у близнецов, — и как что-то меняется в его глазах. — Миссис Уизли прислала ему свитер, — тихо сказала Эбби. — Она всем Уизли шлёт, — ответила Софья. — Но Гарри не Уизли. — Теперь почти, — улыбнулась Софья. Гарри поймал её взгляд и смущённо улыбнулся. Софья кивнула ему и отвернулась. Ей стало тепло — не от свитера, а от того, что Гарри Поттер, который вырос без родителей, наконец-то почувствовал, что он не один. Позже, когда шум утих, Джордж подошёл к Софье и сунул ей в руку маленький свёрток. — А это тебе. — Зачем? У меня уже есть подарок от Молли. — Это от меня. Софья развернула бумагу. Внутри лежал самодельный брелок — деревянный, маленький, в виде львицы с цветами. К брелоку крепилась записка: «Чтобы помнила, что ты — моя львица. Всегда. Дж.» Софья прижала брелок к груди. — Ты идиот, — сказала она, но голос дрожал. — Я знаю, — ответил Джордж. — Я его сам сделал. Для тебя. Он улыбнулся и ушёл к Фреду, оставив Софью сидеть у камина с деревянным брелоком в руках. В Хогвартсе было тихо и уютно. Снег падал за окнами, свечи мерцали, а в воздухе пахло хвоей и рождественским волшебством. Софья посмотрела в окно и подумала одно: это Рождество было для неё пока самым лучшим. Она улыбнулась своим мыслям и ушла писать письмо семье.