Глава 7. Расколотое солнце.

Лес замер в тягостном ожидании. Кай стоял на коленях, вцепившись пальцами в землю, его тело сотрясала крупная дрожь. Вой стаи, искаженный и мучительный, пробирался под кожу. — Я должен идти, — прохрипел он, поднимая на Элару глаза, в которых человеческое стремительно уступало место звериному. — Если я не усмирю их сейчас, они разорвут этот лес и самих себя. — Кай, это может быть ловушкой! — Элара попыталась коснуться его плеча, но он отпрянул, боясь не сдержать рвущуюся наружу ярость. — У него нет выбора, Ткачиха, — холодный голос Адриана заставил всех обернуться. Вампир поправил манжеты своего камзола, его лицо было бледнее обычного. — Вожак не может бросить свою стаю в агонии. Иди, волк. Я присмотрю за ними… недолго. Адриан перевел взгляд на Элару, и в его глазах промелькнула тень чего-то, похожего на тревогу. — Мне нужно вернуться в цитадель. Мои архивы хранят память о временах, когда солнце еще не было расколото. Мне нужны ответы, которые не даст ни одно видение. Ждите меня здесь до заката. Не дожидаясь ответа, Кай сорвался с места, обращаясь в прыжке и исчезая в черной чаще. Адриан растаял в тенях грота мгновением позже. Элара и Мира остались одни. Тишина в гроте стала невыносимой, давящей. — Почему ты так на меня смотришь? — Мира резко отвернулась, сжимая свой посох с черным кристаллом. — Думаешь, я пришла спасать тебя? — Я думаю, что ты боишься меня так же сильно, как и я тебя, — Элара сделала шаг вперед. — Адриан сказал, что мы пахнем одинаково. И та вспышка магии… это не было просто сотрудничеством. Это было возвращение целого. — Замолчи! — Мира развернулась, её глаза сверкнули гневом. — У моей матери не было других детей. Она была изгнана, брошена своим родом Ткачих, потому что посмела коснуться тени! — Изгнана? — Элара замерла. — Моя мать умерла, когда я была ребенком, но мне всегда говорили, что она была единственной наследницей. Но в моих снах всегда была вторая тень. Маленькая девочка в синем платье, которую забрали в сумерки. Элара вытянула руку. На её ладони заплясала крошечная золотая искорка. — Смотри, Мира. Мой свет тянется к тебе. Он не видит врага. Он видит отражение. Мира долго смотрела на искру, её холодная маска начала трескаться. Она медленно подняла свою руку, и от её пальцев потянулась тонкая нить багрового тумана. Когда две силы соприкоснулись, они не уничтожили друг друга, а сплелись в идеальный узор. — Сестра… — прошептала Мира, и в этом слове было столько боли, сколько не выдержал бы ни один смертный. — Нас разделили, чтобы мы никогда не стали достаточно сильными, чтобы остановить Мертвых Богов. Одной дали свет, чтобы она была жертвой, другой — тень, чтобы она была стражем. Их момент откровения прервал шум крыльев и шелест плаща. Адриан возник в центре грота, сжимая в руках старинный свиток. Его взгляд упал на переплетенные руки девушек. — Значит, вы поняли, — констатировал он. — В архивах сказано: «Лишь две сестры, рожденные от одного пламени, могут закрыть врата Бездны». Но времени нет. Кай в беде. Его стая окружена Осквернением на Великом Утесе. — Веди нас, — твердо сказала Элара, сжимая руку Миры. Теперь в ней не было страха, только решимость. Они нашли стаю на вершине утеса. Сотни волков, пораженных черной гнилью, окружили Кая. Он стоял в центре, окровавленный, израненный, пытаясь своим рыком удержать их от последнего шага в безумие. — Сейчас! — крикнул Адриан, отбивая нападение двух зараженных волков. Элара и Мира встали спина к спине. — Помни, — шепнула Элара сестре. — Свет не убивает их. Он выжигает болезнь. Они вскинули руки к небу. Золото и багрянец слились в мощный купол, который начал расширяться, накрывая весь утес. Это была не атака, а очищение. Черный дым с шипением вырывался из тел волков, растворяясь в магическом пламени. Гниль опадала сухим пеплом. Когда сияние погасло, волки один за другим начали приходить в себя. Они испуганно оглядывались, их глаза снова стали ясными и теплыми. Кай, тяжело дыша, поднялся на лапы, его раны затянулись сами собой под действием сестринской магии. Стая была спасена. Ни один волк не погиб. Кай подошел к Эларе и Мире, склонив голову в знак глубочайшего уважения. Адриан стоял поодаль, наблюдая за ними. Он знал то, чего еще не знали сестры: победа над стаей была лишь прелюдией. Настоящая жертва, о которой говорило пророчество, всё еще ждала своего часа.