Боль

14.05.2012 – Ты тварь! – взревела женщина, голос её резал воздух, словно нож. – Ты же девочка, а ведёшь себя так, будто мальчик! Что с тобой не так?! Маленькая девочка стояла перед ней, словно сломленная, опустив глаза в пол. Горькие слёзы медленно стекали по её щекам, оставляя мокрые дорожки на грязном платье. Внутри всё сжималось от боли и непонимания. Почему я всегда делаю что-то не так? — думала она, чувствуя, как сердце разбивается на тысячи осколков. – Смотри мне в глаза, маленькая паршивка! – прорычала женщина, схватив её за плечи и тряся так сильно, что девочка едва не потеряла равновесие. – Поняла меня?! Отвечай! Девочка с трудом подняла взгляд, глаза её были полны страха и боли. Она дрожала всем телом, слёзы текли ручьём. Я боюсь... я хочу, чтобы она меня любила... но, кажется, я ей никогда не нужна... — мысли путались, и слёзы становились горячее. – Да... да... – прошептала она, шмыгая носом, пытаясь сдержать рыдания. Женщина хмыкнула, словно удовлетворённая, и резко оттолкнула ребёнка. Девочка упала на локти, почувствовав жгучую боль от содранной кожи. Кровь медленно смешивалась с пылью на полу. Больно... почему так больно? Я ведь ничего плохого не сделала... — в голове звучал тихий протест, но он тонул в громе слов и ударов. – Чтобы я больше не видела, тебя бегущей по особняку, – прошипела мать сквозь зубы, глаза её сверкали ненавистью. – Хорошо... – тихо ответила девочка, голос её был едва слышен, словно она уже потеряла всякую надежду. Может, если я буду тихой и послушной, она перестанет меня бить... Может, тогда я стану для неё хоть немного лучше... — думала она, сжимая кулаки, чтобы не закричать от бессилия. – А теперь сглаз долой! – выкрикнула женщина, поглаживая свой округлившийся живот, словно это было заклинание, способное изгнать всё плохое. Девочка, сжав кулаки, поднялась на ноги и, не оглядываясь, бросилась в свою комнату. Забежав внутрь, она быстро закрыла дверь на замок, словно это была последняя преграда между ней и жестоким миром. Комната была тускло освещена, стены казались холодными и чужими. Она упала на кровать, укуталась в одеяло с головой, пытаясь спрятаться от боли и страха. - Если я спрячусь здесь, под этим одеялом, может, она меня не найдёт. Может, здесь я буду в безопасности... — шептала она себе, чувствуя, как слёзы всё ещё катятся по щекам. Это одеяло стало её единственным щитом, её последним убежищем от той женщины, которая называла себя матерью. Спустя время: Локти болели всё сильнее, жгли, словно огнём, но слёз уже не было — они просто иссякли, как будто вместе с последней каплей надежды. В дверь тихо постучали. Один стук. Два стука. Три стука. — Мэлони... Ia mia principessa, — прошептал чей-то голос, дрожащий от волнения и нежности. — Открой дверь... это твой брат. Девочка резко вздрогнула, шмыгнула носом — слёзы вновь потекли, но теперь они были не от страха или боли, а от такой глубокой, почти болезненной радости. В этом мрачном, холодном мире, где казалось, что всё потеряно, у неё всё же оставались те, кто любил её. И один из них — её старший брат, Римо. Сердце Мэлони забилось быстрее, и она бросилась к двери, не обращая внимания на свой израненный вид. Лицо было опухшим и красным от слёз, волосы растрёпаны, одежда измята и испачкана засохшей кровью — но в этот момент ей было всё равно — Римо... — выдохнула она, голос дрожал от счастья и облегчения. — Ты сегодня был дольше... я так боялась... Она обняла брата крепко, с такой силой, будто хотела передать ему всю свою боль и одновременно всю любовь, которую хранила в себе. Римо, не выдержав этого взгляда, поднял её на руки, закрывая дверь за собой. Он прижал её голову к своей груди, чтобы она не видела его глаз — в них горела ярость и отчаяние. Его маленькая сестра была ранена, и в его душе вспыхнула жажда мести, жгучая и неумолимая. — Кто это сделал? — спросил он, садясь на корточки перед ней, его голос был тихим, но в нём звучала стальная решимость. Он внимательно смотрел на её локти, покрытые болезненными ранами, и сердце его сжималось от боли и злости. Мэлони опустила взгляд, не в силах ответить сразу, но в её глазах уже горел огонь — огонь, который мог разжечь надежду и силу бороться дальше. Римо сжал кулаки, чувствуя, как внутри него нарастает буря. Он не мог позволить, чтобы кто-то причинял боль его сестре, особенно в таком жестоком мире, где каждый день был борьбой за выживание. Его голос стал тверже, почти приказным: — Ты должна рассказать мне всё. Кто? Где? Когда? Мэлони глубоко вздохнула, пытаясь собрать силы. Её руки дрожали, но она знала — теперь она не одна. Римо рядом, и это давало ей хоть какую-то опору. — Это... это случилось сегодня днем, — начала она тихо, её голос дрожал, а взгляд метался по комнате, избегая глаз брата. — Когда ты не был дома... Мама.. Он крепко обнял её, прижав к себе, и поцеловал в макушку, словно пытаясь смыть всю боль. Его рука ласково скользнула по спине. - Я разберусь с ней, — в его голосе прозвучало обещание скорого возмездия. - Нет! А что, если она причинит тебе вред? — её голос дрожал от подступившей тревоги. - Хорошо, — он поспешил сменить тему, чувствуя, как нарастает напряжение между ними. — Давай сначала обработаем твои раны? - О, да, хорошо, — согласилась она, словно вынырнув из своих мыслей. Римо смотрел в её глаза, которые казались зеркальным отражением его собственных. Но в этом отражении таилось одно глубокое различие: в её глазах плескались доброта и нежность, тогда как в его бушевала лишь жажда крови и убийств. Одна кровь, брат и сестра… но такие разные