Роковая ночь

Август 2012 год Ночь была глубокой, безмолвной. Мэлони сидела на подоконнике, ее взгляд скользил по черному бархату неба, усеянному россыпью звезд. Братья, попрощавшись и пожелав ей доброй ночи, давно ушли. Но Мэлони не могла найти покоя. Тревога сжимала сердце, предчувствуя нечто грядущее, нечто неизбежное. Внезапно тишину разорвал стук в дверь, и она распахнулась. Мэлони, ожидая увидеть кого-то из братьев, обернулась. На пороге стояла ее мать.Она быстро встала с подоконника и посмотрела на нее. — Милая моя, — тихо прошептала женщина, — пойдем со мной. Сегодня мы вместе поспим, а то мне страшно одной. — Она протянула руку. — Я тебе сказку расскажу... Девочка нахмурилась, но не подошла. — Там твои братья, — немного помедлив, продолжила женщина, — они тебя ждут. И Римо тоже будет там. Услышав это, Мэлони маленькими шагами подошла и протянула руку. Женщина крепко взяла её и повела по коридору. Вдруг она остановилась. — Римо, мой мальчик, ты можешь пойти с нами? — улыбнулась она. — Савио и Нино уже в моей комнате. Римо напрягся, прищурился, а потом посмотрел за её спину и увидев Мэлони насторожился еще сильнее. Все вместе они пошли к комнате. Как только вошли, женщина захлопнула дверь и заперла её на ключ. Духота в комнате сгущалась, становясь почти осязаемой, словно тяжелое одеяло, навалившееся на грудь. В самом сердце этого красного кошмара, на коленях, сидел Нино. Его лицо было искажено невыносимой болью, а взгляд – пустым и отрешенным. Он убаюкивал свою руку, словно это было живое существо, нуждающееся в утешении. Алая кровь, густая и теплая, стекала по его предплечьям, образуя зловещие ручейки на фоне и без того алого убранства комнаты. Его запястья были широко раскрыты, обнажая тонкую кожу, из которой сочилась жизнь, словно из разорванного сосуда. На кровати, в контрасте с этим хаосом, мирно покоился Савио. Его лицо было безмятежным, губы слегка приоткрыты, словно он погрузился в самый глубокий и спокойный сон. Казалось, он был единственным островком покоя в этом бушующем море страдания, но эта тишина была обманчива, предвещая что-то еще более ужасное. В воздухе, пропитанном жаром и запахом крови, начал пробиваться едкий, удушающий запах дыма, предвещая надвигающуюся катастрофу. Мэлони вскрикнула, ее крик был полон ужаса и отчаяния. Эта картина, словно вырванная из кошмара, парализовала ее. Внезапно их мать, чье лицо было искажено безумной решимостью, встала перед Римо. В ее глазах горел дикий огонь. Она схватила его руку, ее пальцы сжимались с нечеловеческой силой. В другой руке блеснуло холодное серебро – нож. Она пыталась перерезать ему вены, ее движения были быстрыми и яростными, но Римо, несмотря ни на что, отчаянно отбивался. Его тело напряглось, он пытался вырваться из ее хватки, его глаза были полны страха и мольбы. Мэлони чувствовала, как ее собственное сердце колотится в груди, готовое вырваться наружу. Страх сковал ее, превращая в безмолвного свидетеля этого ужаса. Вдруг лицо Римо исказилось, оно начало окрашиваться в тот же зловещий красный цвет, что и все вокруг. А Нера, очнувшись от своего состояния, тихо, почти истерически засмеялась. Ее смех был полон безумия, отражая хаос, охвативший их всех. Занавески, некогда украшавшие окно, теперь превратились в пылающие факелы, их языки пламени жадно облизывали стены. Снаружи, сквозь треск огня, доносились крики людей – крики паники. Римо, собрав последние силы, бросился к окну. Он рванул с него горящие занавески, не обращая внимания на обжигающий жар, который тут же охватил его руки. Его кожа покрывалась волдырями, но он не чувствовал боли, только отчаянное желание спастись, вырваться из этого огненного ада. — Мэлони, милая, иди сюда, — голос Римо дрожал, почти срываясь на мольбу. Маленькая девочка, вся в слезах, с трудом поднялась на дрожащих ножках и, шатаясь, бросилась к своему брату, цепляясь за него, как за спасательный круг. — Я сейчас спущу тебя вниз, а ты отойди отсюда подальше, хорошо? — Римо старался говорить спокойно, но его сердце колотилось в груди. — Да... да, — прошептала Мэлони, всхлипывая. Римо быстро поднял её на руки, чувствуя, как её маленькое тельце дрожит от страха. Он откуда-то достал старое одеяло и ловко, но бережно, привязал его к её талии. — Я буду очень осторожно спускать тебя, а ты крепко-крепко держись за это одеяло и ни в коем случае не отпускай, слышишь? — его взгляд был полон решимости. — А когда коснёшься земли, ты развяжешь его, и крикнешь, чтобы я мог спустить Нино так же, хорошо? Девочка медленно кивнула, её маленькое личико было мокрым от слёз, а губы дрожали. — А ты, Римо? — тихо прошептала она, её глаза, полные детского ужаса, поднялись к нему. — А Савио?.. — Всё будет хорошо, доверься мне, — Римо изо всех сил старался улыбнуться, чтобы успокоить её, и нежно поцеловал её в лоб. Его сердце сжималось от боли, но он не мог показать свой страх. Он начал аккуратно спускать её вниз, метр за метром, чувствуя, как натягивается одеяло. Каждое движение было выверено, каждый сантиметр давался с трудом. — Всё, Римо! — крикнула Мэлони, её голос прозвучал облегчённо, как только её маленькие ножки коснулись твёрдой земли. Римо быстро подтянул одеяло обратно, его руки горели от напряжения. Он бросился за Нино, его движения были быстрыми и отчаянными. Спустив и его, он, не раздумывая, подхватил на руки Савио. В его глазах мелькнула тень отчаяния, но он тут же подавил её. Сделав глубокий вдох, он прыгнул вниз, чувствуя, как пронзительная боль пронзает его тело, когда кости ломаются от удара. Повернув голову, он сквозь пелену боли взглянул в окно и увидел свою мать. В её глазах не было ни страха, ни облегчения, только холодное, леденящее душу разочарование.