Предыстория

В стенах современного Пиццаплекса царила двойственная реальность. Днём здесь кипела жизнь: роботы-аниматроники пели весёлые песенки на сцене, кружились в зажигательных танцах, дарили детям яркие воздушные шары и создавали атмосферу настоящего праздника. Их механические лица казались искренними, глаза светились добротой, а голоса звучали так мелодично, что даже взрослые невольно улыбались. Но с наступлением ночи всё менялось. Те же самые роботы преображались. Их движения становились резкими, глаза загорались тёмным, зловещим красным светом, а улыбки превращались в зловещие оскалы. Из дружелюбных аниматроников они превращались в агрессивных зверей-убийц, неустанно патрулирующих коридоры в поисках нарушителей. Сейчас центр событий переместился в зону игровых автоматов, расположенную рядом со сценой Мьюзик-мэна. Яркие неоновые вывески мигали в полумраке, отбрасывая причудливые тени на стены. Воздух был пропитан запахом пластика, перегретых микросхем и едва уловимым металлическим привкусом — словно электричество висело в воздухе, готовое ударить в любой момент. Вдруг тишину разорвали тяжёлые, гулкие шаги. Эхо разносило их по огромному помещению, заставляя дрожать стеклянные панели игровых автоматов. Мимо них стремительно промчался мальчишка — Грегори. Его сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, а в голове билась одна мысль: «бежать». Он знал: если попадётся в механические лапы робота-курицы, обратного пути уже не будет. Позади, неспешно и неотвратимо, шагала Чика. Её белые перья тускло поблёскивали в свете тусклых цветных ламп, а глаза — два холодных объектива — сканировали пространство с пугающей точностью. Она не торопилась: понимала, что жертва будет найдена до завтрашнего утра. Каждый её шаг был выверен, каждое движение — расчётливо. Грегори метнулся в сторону, заметив лестницу. Не раздумывая ни секунды, он рванул к ней и начал спускаться, перепрыгивая через две ступени сразу. Металл, из которого были сделаны ступени гудели и подрагивали под ногами, словно предупреждая об опасности. Лестница закончилась резким поворотом. Грегори завернул за угол и наконец остановился. Он прижался спиной к стене, тяжело дыша, и попытался собраться с мыслями. В ушах стучала кровь, а перед глазами мелькали обрывки воспоминаний: предупреждения, слухи, шёпоты других детей о том, что из Пиццаплекса ещё никто не выбирался просто так. Шатен медленно присел на корточки, прижался затылком к прохладному бетону и опустил голову. Ладонь сама собой потянулась к лицу — он подпёр подбородок, пытаясь сосредоточиться. Мысли метались, как загнанные звери: «Куда идти?», «Где спрятаться?», «Как обмануть аниматроников?» Минуты тянулись бесконечно. Постепенно дыхание выровнялось, а паника отступила, сменившись холодной сосредоточенностью. Грегори поднял голову и прислушался. Тишина. Лишь где-то вдалеке монотонно гудели серверы, напоминая о том, что весь комплекс живёт по своим, чужим законам. Он осторожно поднялся, стараясь не шуметь. Взгляд скользнул по коридору — пусто. Только стены, выкрашенные в унылый бежевый с красным, да кое-где — маленькие тумбочки с недавно выпущеными рекламными брошюрами героев-роботов. У стены стояли большие железные мусорки, покрашенные в жёлтый цвет, а рядом с ними — миниатюрные роботы-таблички с милыми электронными глазами. Коридор закончился внезапно. Перед Грегори возникла дверь — красная, с надписью «Только для персонала». Металл выглядел старым, на ручке виднелись царапины, будто кто-то уже пытался её взломать. — Чёрт, закрыто, — прошептал Грегори, едва шевеля губами. — Похоже, нужна карта доступа второго уровня… Руки сами нырнули в карманы. Пальцы нащупали пластик — и сердце снова ёкнуло, но уже от облегчения. — Есть! — не сдержавшись, воскликнул он, но тут же осекся, испуганно оглянувшись. Карта скользнула в считыватель. Короткий сигнал — и замок щёлкнул. Дверь медленно приоткрылась, впуская в щель полоску тусклого света. Грегори заглянул внутрь. Комната напоминала склад забытых вещей: повсюду валялся мусор, груды старых игрушек, сломанные стулья и столы, будто здесь когда-то спешно сворачивали детский праздник. На полу — россыпь конфетти, прилипшего к полу, словно засохшая кровь. На стенах висели детские рисунки: неуклюжие, но трогательные портреты аниматроников — коричневого медведя, фиолетового зайца, жёлтой курицы и красного лиса. Кто-то рисовал их с любовью, не подозревая, во что они превратятся ночью. В центре комнаты стояла маленькая белая дверца из дерева. Она выглядела неуместной — будто вход в другой мир. Что скрывалось за ней? Опасность? Спасение? Или что-то куда более странное? Грегори шагнул внутрь. Тишина здесь была плотнее, почти осязаемой. Он достал из кармана фонарик, включил его — луч света выхватил из темноты очертания вещей, делая их ещё более пугающими. И вдруг — звон. Тихий, но отчётливый. Он опустил взгляд. На полу лежал ключ — маленький, с синей петелькой. Металл потускнел, но петля была новой, будто ключ только что положили сюда… специально для него? — Ну и зачем тут ключ? Что он открывает? — пробормотал Грегори, оглядываясь. Взгляд снова упал на белую дверцу. Медленно, почти не дыша, он подошёл к ней, вставил ключ в замочную скважину и повернул. Дверь открылась со скрипом, будто жалуясь на то, что её потревожили. За ней простирался коридор — недлинный, но широкий. Пол покрыт тёмно‑синим ковролином, стены обшиты деревянными панелями, выкрашенными в белый. В воздухе пахло пылью и чем‑то ещё — едва уловимым, но зловещим. В дальнем конце стоял маленький деревянный стульчик. На нём, сгорбившись, сидела плюшевая игрушка — заяц болотно-зелёного цвета. Его глаза смотрели то-ли на Грегори, то-ли на пол. Игрушка сидела не двигавшись, но в её пустом взгляде можно было увидеть что-то разумное, словно она... живая. Коридор напоминал чердак — будто какой-то дом из восьмидесятых. Грегори сделал шаг вперёд, переступая порог. И в тот же миг дверь за его спиной бесшумно исчезла, оставляя юношу наедине с другим миром.