Часть 4 маленький подсолнух

Прошел год с той сказочной свадьбы. Дом Узумаки, когда-то тихий и пустой, теперь был наполнен запахом домашнего хлеба, смехом гостей и уютом, который создавала Хината. Но в это утро в воздухе витало особенное волнение. Секретный совет: Подготовка сюрприза В гостиной дома Узумаки собрался «женский штаб». Сакура, Ино и Ханаби окружили Хинату, которая с загадочной улыбкой держала в руках небольшую плетеную коробочку. — Так, — Ино деловито поправила челку, — Наруто — парень простой, но для такого случая нужно что-то легендарное. Положим туда самое милое, что только существует! Сакура принесла крошечную белую распашонку, а Ханаби с гордостью добавила погремушку с гербом Хьюга. Но главным украшением подарка стали нежно-голубые пинетки, которые Хината вязала сама в течение последней недели, вкладывая в каждую петельку свою нежность и надежду. — Он упадет в обморок, даттебайо, — прыснула Ханаби, копируя манеру Наруто. — Сестренка, ты готова? Хината прижала коробочку к груди, и её глаза лучились таким светом, что подруги невольно замолчали. — Я просто хочу, чтобы он почувствовал... что теперь нас трое. Семейный ужин: Великая новость Вечером того же дня дом наполнился голосами. Пришли Ирука и Аяма — Аяма осторожно придерживала на руках свою полугодовалую дочку, маленькую Мию, которая с любопытством разглядывала всё вокруг. Кенджи, ставший совсем взрослым, тут же убежал играть с Наруто в «ниндзя». Вскоре прибыл и Хиаши, чье суровое лицо теперь всё чаще смягчалось в кругу семьи. Ужин прошел за рассказами о миссиях и делах Академии. Когда с основным блюдом было покончено, Хината незаметно переглянулась с Аямой. Та ободряюще кивнула. — Наруто-кун, — тихо позвала Хината, — у меня есть для тебя подарок. В честь нашей годовщины... и просто так. Она протянула ему коробочку, перевязанную сиреневой лентой. Наруто, который только что весело спорил с Ирукой о лучшем сорте рамена, замер. Он осторожно развязал бант и открыл крышку. Сначала он увидел распашонку. Потом погремушку. И наконец — крошечные вязаные пинетки. В комнате повисла абсолютная тишина. Ирука затаил дыхание, Хиаши медленно поставил чашку чая, а Аяма прикрыла рот ладонью, сдерживая слезы радости. Наруто долго смотрел на пинетки. Его руки задрожали. Он перевел взгляд на Хинату, потом на её еще плоский живот, и его глаза мгновенно наполнились слезами — чистыми и счастливыми. — Хината... это значит... — голос его сорвался. — Я... я буду папой? Хината кивнула, сияя от счастья: — Да, Наруто-кун. У нас будет малыш. Момент единения Наруто издал какой-то нечленораздельный радостный вопль и, подхватив Хинату на руки, начал кружить её по комнате, осторожно прижимая к себе. — Слышали?! — кричал он, оборачиваясь к Ируке и Хиаши. — Я буду отцом! Даттебайо! У меня будет настоящий сын или дочка! Ирука не выдержал и первым бросился обнимать своего «сына». — Поздравляю, Наруто! Ты будешь отличным отцом. Мы с Аямой всегда поможем, ты же знаешь. Хиаши подошел к Хинате и, вопреки всякому этикету, крепко обнял её. — Твоя мать... она бы сейчас была счастливее всех нас, — прошептал он ей на ухо. Аяма подошла к Наруто, передав Мию на руки Ируке, и положила ладонь ему на плечо. — Вот теперь, Наруто, твоя семья по-настоящему полная. Ты прошел долгий путь от одинокого мальчика до главы великого дома. Мы гордимся тобой. Вечер закончился долгими разговорами о именах, о том, на кого будет похож малыш, и о том, что Коноха скоро услышит топот маленьких ножек нового поколения Узумаки. Беременность Хинаты стала для всей Конохи периодом удивительных открытий. Та, кого привыкли видеть кроткой, застенчивой и бесконечно терпеливой, внезапно превратилась в женщину, чьи желания напоминали стихийное бедствие. Капризы «Снежной Принцессы» Все началось на четвертом месяце. Однажды в три часа ночи Наруто был разбужен нежным, но настойчивым шепотом: — Наруто-кун... мне срочно нужен маринованный редис. Но не обычный, а тот, который делает Аяма-сан. И... сверху полей его медом. Наруто, спросонья протерев глаза, замер: — С медом, Хината? Но это же... — Пожалуйста, Наруто-кун, — в её голосе прорезались стальные нотки, которых он не слышал даже на войне. — Малыш сказал, что без меда он не уснет. Бедному будущему Хокаге пришлось бежать через всю деревню к дому Умино. Аяма, открыв дверь в халате и увидев запыхавшегося Наруто, лишь понимающе усмехнулась. — Добро пожаловать в клуб, Наруто. Ирука в свое время бегал за соленой рыбой в шоколаде. Держи свой редис. Но самым шокированным был Хиаши. Когда он зашел навестить дочь, Хината внезапно расплакалась из-за того, что чай в её чашке «слишком громко остывает», а потом строго отчитала отца за то, что его шаги «пугают ковры в доме». Хиаши замер, не зная, как реагировать на гнев своей обычно тихой дочери. Он медленно присел на край дивана, и в его глазах промелькнула тень далекого прошлого. — Знаешь, Наруто... — тихо произнес глава Хьюга, — её мать во время второй беременности заставила меня перекрасить весь тренировочный зал в цвет утреннего тумана, потому что обычный белый «резал ей глаза». Я тогда впервые понял, что Бьякуган бессилен против воли беременной женщины. Он посмотрел на Хинату с нежностью и грустью. В этих капризах он видел живое отражение своей покойной супруги, её скрытую силу и страсть. Рождение: Самая долгая ночь Когда наступил час «икс», Наруто потерял остатки своего хладнокровия. Он метался по коридору госпиталя, создавая десятки теневых клонов, которые просто бегали кругами от волнения. — Наруто, сядь! — прикрикнула Сакура, выходя из палаты. — Ты создаешь сквозняк, который мешает работать! Рядом сидели Ирука и Аяма. Аяма крепко сжала руку Наруто: — Дыши, Наруто. Хината сильная. Она прошла через Храм Хьюга, она справится. Вспомни, как я рожала Мию — ты тогда тоже чуть в обморок не упал. Ирука просто положил руку на плечо своего ученика, молча передавая ему свою уверенность. Хиаши стоял в конце коридора, неподвижный как статуя, но его четки в руках вращались с бешеной скоростью. И вдруг... тишину госпиталя прорезал громкий, требовательный крик. Наруто замер. Весь мир вокруг него исчез. Остался только этот звук — звук новой жизни. Имя для маленького Солнца Когда его наконец впустили, он увидел Хинату — бледную, уставшую, но сияющую таким светом, который затмевал любое солнце. В её руках лежал крошечный сверток. Наруто подошел на цыпочках, боясь даже дышать. Он посмотрел на малыша: золотистый пушок на голове, пухлые щечки и — о чудо! — маленькие полоски-усики на щеках, точь-в-точь как у отца. — Он такой... крошечный, — прошептал Наруто, и слезы градом покатились по его лицу. — Привет, малец. Я твой папа. Хината улыбнулась, прижимая сына к себе. — Наруто-кун, как мы его назовем? Мы ведь так и не решили до конца... Наруто посмотрел в окно. Там, над Конохой, вставало солнце, освещая лица великих Хокаге на скале. Он вспомнил своего отца, который пожертвовал всем ради него, и свою маму, которая хотела для него только счастья. И он вспомнил Ируку и Аяму, которые стали его семьей. — Его будут звать Боруто, — твердо сказал Наруто. — Это значит «болт», как деталь, которая скрепляет всё воедино. Он — то, что навсегда соединило клан Хьюга и Узумаки. Он наше будущее. Боруто Узумаки. В палату тихо вошли Ирука и Аяма. Аяма прильнула к Хинате, любуясь малышом. — Добро пожаловать в мир, маленький Боруто, — прошептала она. — У тебя здесь очень много людей, которые будут тебя любить. Хиаши подошел последним. Он посмотрел на внука, в чьих венах текла кровь Четвертого Хокаге и его любимой дочери. Его рука коснулась крохотной ладошки младенца. — Узумаки Боруто... — повторил он. — Да. Это имя великого шиноби. Этой ночью в Конохе стало на одного героя больше. И в доме Узумаки, под присмотром «бабушки» Аямы и «дедушки» Ируки, началась новая, самая счастливая глава. Аяма сидела на мягком мате, прислонившись спиной к резной колонне. Её рыжие волосы, ставшие еще гуще, были собраны в свободную косу. Рядом с ней, уютно устроившись на подушках, сидела Хината. В её взгляде больше не было и тени прежней робости — только глубокое, спокойное достоинство женщины, нашедшей свой причал. — Ты только посмотри на них, — негромко произнесла Аяма, кивая в сторону сада. Там, на зеленой траве, разворачивалось настоящее «сражение». Трехлетний Боруто, с копной золотистых волос и неуемной энергией отца, с восторженным криком «Даттебаса!» пытался догнать Мию, дочку Аямы и Ируки. Маленькая Мия, унаследовавшая каштановые локоны отца и пронзительный взгляд матери, ловко уворачивалась, уже вовсю используя начальные навыки перемещения, которым её втайне от матери учил Ирука. — Боруто такой же шумный, как Наруто в его возрасте, — Хината прикрыла рот ладонью, подавляя смешок, когда сын споткнулся о собственные ноги и кубарем покатился по траве, тут же вскочив с боевым кличем. — Главное, что у него есть дом, полный людей, которые его поймают, если он упадет, — отозвалась Аяма, накрывая ладонь Хинаты своей. — Помнишь, как мы сидели в госпитале перед твоим уходом на Луну? Тогда всё казалось таким зыбким... а теперь посмотри. Хината кивнула, и её пальцы невольно коснулись перламутровой заколки-лилии, которую она теперь носила постоянно. — Спасибо тебе, Аяма-сан. Если бы не твои советы и не та поддержка, которую вы с Ирукой-сенсеем дали Наруто... я не знаю, были бы мы здесь сейчас. В глубине сада, у старого пруда, сидели мужчины. Ирука, заметно возмужавший, но сохранивший ту самую добрую улыбку, о чем-то серьезно спорил с Наруто. Тот, уже в плаще Хокаге (который он накинул просто по привычке), увлеченно размахивал руками, объясняя новую идею по улучшению Академии. Чуть поодаль, в тени раскидистого клена, сидел Хиаши. Он больше не выглядел тем грозным главой клана, которого боялась вся деревня. На его коленях лежали свитки, но взгляд был устремлен на внука. Когда Боруто, запыхавшись, подбежал к нему и протянул сорванный одуванчик, Хиаши серьезно принял подарок и аккуратно заложил его в свиток, словно величайшую ценность. Солнце уже почти коснулось горизонта, окрашивая сад в глубокие янтарные тона. Боруто, вдоволь набегавшись с Мией, уснул прямо на руках у Наруто, смешно посапывая и уткнувшись носом в его оранжевую куртку. На веранде воцарилась та особенная, хрупкая тишина, которая бывает только в кругу самых близких. Аяма, сидевшая рядом с Хинатой, на мгновение замолчала. Как опытный ниндзя-медик, чьи чувства были отточены годами работы в госпитале и мастерством стихии Ветра, она внезапно уловила тонкое, почти неуловимое изменение в окружающем пространстве. Воздух вокруг Хинаты стал будто плотнее, теплее, а её чакра, обычно спокойная и прохладная, как родниковая вода, теперь пульсировала мягким золотистым светом, который Аяма видела своим внутренним взором медика. Аяма медленно протянула руку и, не касаясь, занесла ладонь над животом Хинаты. Её пальцы едва заметно засветились мягким изумрудным сиянием «Шосен Дзюцу». Хината вздрогнула и удивленно посмотрела на подругу. — Аяма-сан? Что-то не так? Аяма не ответила сразу. Она закрыла глаза, концентрируясь. Там, в самой глубине, она почувствовала крошечный, едва заметный ритм — второе сердцебиение, еще совсем слабое, как трепет крыльев бабочки, но уже уверенное и полное жизни. Улыбка, медленная и бесконечно нежная, расцвела на лице Аямы. Она открыла глаза, и в них блеснули слезы искренней радости. — Хината... — прошептала она, убирая руку. — Кажется, Боруто скоро перестанет быть единственным командиром в этом доме. Хината замерла, её рука непроизвольно легла на живот. Она еще не знала наверняка, только догадывалась, чувствуя странную легкость и трепет внутри. — Ты... ты уверена? — Моя медицинская чакра никогда не лжет, — Аяма перевела взгляд на Наруто, который в этот момент как раз бережно перекладывал спящего сына на футон. — Посмотри на неё, Наруто. Кажется, твоя мечта о большой семье исполняется быстрее, чем ты думал. Наруто замер, переводя взгляд с Аямы на Хинату. Его глаза расширились, а на лице отразилась такая гамма чувств — от шока до неописуемого восторга, — что Ирука, стоявший рядом, не выдержал и рассмеялся, похлопав ученика по плечу. — Еще один Узумаки? — Наруто опустился на колени перед Хинатой, его голос дрожал. — Хината... правда? Хината, видя сияющие глаза Аямы и трепет мужа, просто кивнула, светясь изнутри тем самым материнским светом, который когда-то Аяма видела у Кушины. — Похоже, у Боруто будет сестренка, — добавила Аяма, прижимаясь к Ируке. — Я чувствую в этой чакре что-то очень нежное, как лепестки подсолнуха. — Химавари, — прошептал Наруто, пробуя имя на вкус. — Подсолнух... наше маленькое солнце. Вечерний ветерок прошелестел в листве старого клена, словно благословляя это мгновение. В доме Узумаки, под чутким присмотром «старшей сестры» и медика Аямы, начиналась новая история. История о маленькой девочке, которая принесет в этот мир еще больше света.Прошло девять месяцев с того памятного вечера на веранде, и Коноха снова замерла в ожидании. Для семьи Узумаки и их близких это был день, когда мир должен был стать еще чуточку светлее. Коридоры госпиталя: Ожидание В коридоре госпиталя Конохи яблоку негде было упасть. Наруто, теперь уже опытный отец, нервничал так, будто это был его первый раз. Он мерил шагами пространство от двери до окна, и его оранжевый плащ Хокаге развевался на поворотах, как знамя. — Наруто, если ты протрешь в полу дыру, Сакура заставит тебя её чинить собственноручно, — с мягкой усмешкой произнес Ирука, сидевший на скамье. Рядом с ним Аяма прижимала к себе маленькую Мию. Она, как медик, знала, что всё идет хорошо, но её сердце всё равно билось в унисон с тревогой Наруто. Она то и дело поглядывала на часы, чувствуя через стены палаты знакомые колебания чакры Хинаты. Хиаши стоял у окна, скрестив руки на груди. Он выглядел воплощением спокойствия, но его Бьякуган был активирован — он не сводил глаз с двери операционной, считая каждое мгновение. Рядом с ним притихшая Ханаби то и дело поправляла свой пояс, не в силах скрыть волнения. Боруто: Маленький защитник Трехлетний Боруто сидел на коленях у Ируки, во все глаза глядя на отца. — Папа, почему ты так бегаешь? Маме больно? — его голосок прозвучал тонко и тревожно. Наруто замер, присел перед сыном на корточки и взял его маленькие ладошки в свои. — Нет, даттебайо... Мама просто совершает чудо. Скоро у тебя появится тот, кого ты будешь защищать всю жизнь. Твоя сестренка. Боруто насупился, пытаясь осознать важность момента. — Я буду её учить кидать кунаи! И поделюсь своим раменом! Аяма тепло улыбнулась, погладив мальчика по голове: — Ты будешь самым лучшим старшим братом, Боруто. Рождение Химавари И вот, за дверью раздался не крик, а скорее мелодичный, тонкий плач, похожий на звон маленького колокольчика. Наруто застыл, его глаза мгновенно наполнились слезами. Дверь открылась, и Сакура, вытирая лоб, устало, но счастливо улыбнулась: — Наруто... заходи. Она прекрасна. Когда они всей гурьбой — Наруто, Боруто, Ирука с Аямой и Хиаши — вошли в палату, в комнате пахло весной. Хината лежала, прижимая к груди крошечный сверток. — Смотри, Боруто... — прошептала Хината, когда Наруто бережно подсадил сына на край кровати. Из пеленок показалось личико. Нежная кожа, две аккуратные полоски на щеках и... когда малышка приоткрыла глаза, все ахнули. В них не было Бьякугана, но был глубокий, чистый синий цвет, как небо над Конохой в самый ясный день. — Химавари, — выдохнул Наруто, касаясь мизинцем крохотной ручки, которая тут же ухватилась за него. — Наш маленький подсолнух. Первая встреча брата и сестры Боруто затаил дыхание. Он протянул палец и осторожно коснулся пухлой щечки сестры. Химавари в ответ издала забавный звук и потянулась к нему. — Она такая маленькая... — прошептал Боруто, и в его глазах появилось то самое выражение ответственности, которое Наруто видел у Ируки. — Привет, Хима. Я — твой старший брат. Я никому не дам тебя в обиду. Аяма подошла ближе, чувствуя, как её переполняет гордость за этих людей, ставших ей родными. — Посмотри, Ирука, — тихо сказала она мужу. — Еще один лучик света в нашем мире. Хиаши подошел последним. Он долго смотрел на внучку, и на его суровом лице появилась тень улыбки, которую он дарил только самым близким. — Клан Хьюга и Узумаки... теперь наше наследие действительно в надежных руках. В ту ночь над Конохой светила огромная луна. В доме Узумаки теперь было четверо, а за их спинами стояла невидимая, но несокрушимая стена из любви Ируки и Аямы. Наруто наконец-то обрел всё, о чем мечтал тот маленький мальчик на качелях у Академии. И даже больше. Конец.