Глава 13 Абразивная терапия

— ДА ЧТОБ ТЕБЯ РАСПИДОРАСИЛО НА КВАРКИ, СУКА ПЕСЧАНАЯ! Я с размаху ударил бронированным кулаком по стене пещеры. Каменная крошка посыпалась мне на плечи. — ВЕСЬ МОЙ ЕБАНЫЙ ВЕНТИЛЯТОР ЗАБИТ! ФИЛЬТРЫ СОЖРАЛО! ДА КАК ЭТО ВООБЩЕ РАБОТАЕТ В ЭТОМ МИРЕ?! Я стянул шлем с головы и швырнул его в угол. Экран визора, и без того треснувший, обиженно пискнул. Снаружи ревела буря. Это был не легкий ветерок. Это была сплошная, непроглядная стена из кварцевого песка, летящего со скоростью сто километров в час. Небо было цвета грязной, высохшей блевотины. Солнца не было видно уже третьи сутки. Песок проникал везде. Он лез в легкие, скрипел на зубах, забивался в порты нейроинтерфейса и, что самое страшное, он убивал мои механизмы. Я сидел в крошечной, выдолбленной в скале пещере. Я, Макс, великий и ужасный диктатор логистики, прятался от погоды, как облезлая полевая мышь. Все началось две недели назад. Те пять побитых дронов, которых Буми выбросил вместе со мной из Омашу, принесли мне карту. На карте была зафиксирована гигантская, идеальная, лысая пустошь. Сто километров на запад. И там, судя по их сенсорам, лежал колоссальный кластер железной руды. И огромное подземное озеро. Идеальное место для новой базы. Никаких лесов, никаких долбаных духов-панд, никаких эко-активистов с магией. Только голая земля и ржавчина. Мечта инженера. Мы с Борисом пошли туда. Двадцатитонный кротобарсук и человек в побитой броне. Мы шли десять дней. А когда мы дошли... начался цирк с конями. Моя GPS-аппаратура (точнее, ее суррогат, который я собрал из обломков и поврежденного спутника на орбите) начала сбоить. Стрелки крутились как бешеные. Топографические карты в визоре мерцали и выдавали "Ошибку 404: Ландшафт не найден". Магнитное поле в этом месте было таким, словно под землей закопали гигантский магнит от томографа. Любой нормальный человек развернулся бы и ушел. Если приборы сходят с ума, значит, место проклято. Но я не нормальный... Я увидел Железо!!! Оно лежало прямо на поверхности. Огромные, рыжие, окисленные валуны чистейшего магнетита. Десятки тысяч тонн, рассыпанные по мертвой, серой равнине. Меня не смутило, что мой радар дальнего действия, который я активировал очень давно не видел это железо. На экране радара была пустота. А перед моими глазами лежало богатство. — Плевать на радары! — заорал я тогда, брызгая слюной от жадности. — Мои глаза не врут! Строимся! Я распаковал Базовый Фабрикатор. Я поставил первые твердотопливные буры. Я нарезал уголь, который Борис выкопал неподалеку. Производство пошло. Первые железные плиты полились по конвейерам. Я был счастлив. Я предвкушал возвращение к пластику, к поездам, к лазерам. А на следующий день началась она. Буря... Сука.. И оказалось, что местный песок — это не просто кремнезем. Это мелкодисперсный, чертовски намагниченный абразив. В игре Факторио нет погоды. Дождь не ржавит трубы, а ветер не сдувает конвейеры. Здесь же буря забила мои буры за два часа. Шестеренки, в которые набился намагниченный песок, заклинило намертво. Паровые котлы "задохнулись", потому что забило колосники. Моя новенькая, сверкающая микро-база превратилась в стоячее, мертвое, покрытое толстым слоем серой пыли кладбище металла. Но это была не самая большая потеря. Я посмотрел в угол пещеры, где сидел на корточках. Там лежал дрон. Один из тех пяти разведчиков, что пережили полет из Омашу. Я попытался отправить его прочистить забившийся конвейер, пока буря еще только начиналась. Я думал, его антигравы и силовые поля выдержат. Я ошибся. Магнитный песок попал в вентиляционные решетки охлаждения его квантового процессора. Произошло замыкание. Дрон упал в бархан. Я бросился за ним, рискуя быть засыпанным заживо, вытащил его за погнутый пропеллер, принес в пещеру. Я три часа пытался его откачать. Я вскрыл его корпус, выдувал песок воздухом из баллонов костюма, перепаивал контакты обрывками медной проволоки. Я влил в него зеленую логистическую жижу, пытаясь запустить процессор химическим путем. Он не ожил. Красный оптический сенсор мигнул один раз, жалобно пискнул и погас навсегда. Процессор сплавился в черный, воняющий озоном комок пластика. Я сидел перед его мертвым квадратным тельцем. И, клянусь своими сломанными ребрами, я чуть не заплакал. Это была не просто машина. Это был один из моих "малышей". Он прошел со мной пещеры Буми, он шпионил для меня, он пережил полет в каменном яйце. Моей первой, мыслью было похоронить его. Выйти наружу, выкопать могилу в этой серой земле и положить его туда. Отдать дань уважения. Построить маленький крестик из стальных балок. Я даже поднял его на руки. И тут мой мозг инженера, отравленный дефицитом, ударил по тормозам так резко, что меня передернуло. — Ты что, совсем поехал, Макс? — прошипел я сам себе, глядя на мертвого робота. Мой взгляд мгновенно, цинично просканировал его внутренности. Четыре электродвигателя. Два из них целы. Это медь и сталь. Корпус. Легкий пластик и железные пластины. Остатки медного кабеля в обмотке. Антигравитационный подвес. Редкоземельные металлы. У меня не было ресурсов. Моя база стояла. Железо на улице было занесено песком. У меня оставался только Базовый Фабрикатор и то, что лежало в моих карманах. Похоронить его? Закопать драгоценный пластик, медь и электродвигатели в землю ради сентиментов?! — Прости, малыш, — мой голос стал холодным и мертвым. Человеческое отступило, логистика взяла верх. — Завод не знает жалости. Вторичная переработка — это высшая форма любви. Я достал плазменный резак Я расчленил его за десять минут. Я безжалостно выдрал уцелевшие двигатели. Срезал медные провода. Корпус я забросил в Фабрикатор на переплавку. Красный глазок сенсора я растоптал ботинком, потому что он напоминал мне о моей слабости. Я рассортировал его кишки по подсумкам. Теперь это были просто ресурсы. Но осадок остался. Эта ебаная буря убила моего бота. И теперь я сидел в каменной дыре, ненавидя весь этот мир. Почему я сидел в пещере? Почему я не вышел чистить конвейеры? Потому что, если я выйду туда прямо сейчас, я взлечу на воздух. Моя броня Мк2, гордость инженерной мысли, была СНОВА повреждена. Во время битвы с Азулой, когда она плавила мой танк, ее синее пламя частично задело мой левый бок. Броня там оплавилась. Герметичность была нарушена. В обычных условиях это означало бы просто дискомфорт. Но на моей спине, прямо под броневыми пластинами, располагался портативный ядерный реактор, который я на свою голову отремонтировал как мог когда сидел под скалой. Эта миниатюрная херня, которая вырабатывала гигаватты энергии. И она охлаждалась контуром с жидким фреоном. Если этот магнитный, абразивный песок попадет через проплавленную щель в броне внутрь моего костюма... если он забьет насос охлаждающего контура... реактор перегреется за три секунды. И тогда меня, вместе с этой пещерой, Борисом и половиной этого пустыни, распидорасит ядерным взрывом такой силы, что кратер будет видно из космоса. Я был ходячей грязной бомбой с поврежденным детонатором. Я не мог рисковать. Я сидел в укрытии, дыша спертым воздухом, и ждал, пока этот песчаный ад закончится. Эту пещеру нашел Борис Двадцать тонн меха и когтей, мой верный кротобарсук, выкопал эту нору в ближайшей скале, как только начался ветер. Борис сейчас лежал в дальнем углу нашей каменной кишки, усиленно расширяя ее своими когтями. Земля летела во все стороны. — Эй, Боря, — депрессивно позвал я. Барсук перестал рыть. Повернул ко мне свою гигантскую, слепую морду. Шмыгнул носом. Я взял глиняную миску. Насыпал в нее отборного, измельченного угля. Затем достал из подсумка свои самые драгоценные запасы. Зеленая колбочка Красная колбочка Я вылил по трети из каждой склянки в уголь. Тщательно перемешал это ржавым гаечным ключом. Жижа зашипела, запахло озоном, медью и клубничным сиропом. — Держи. Ужин чемпиона. Мишленовский уровень. Я поставил миску на пол и пододвинул к нему. Борис радостно хрюкнул. Он обожал эту дрянь. Для него это было как элитное вино с трюфелями. Он высунул огромный шершавый язык и в один присест слизал уголь вместе со стеклянными осколками, которые случайно попали в миску. Забавно, его желудок переваривал даже стекло. Он довольно рыгнул (отчего с потолка посыпался гранит) и улегся спать, свернувшись калачиком, как гигантский, бронированный котенок. — Хороший пуфик... — я устало потер глаза грязными пальцами. — Хоть кто-то в этой дыре счастлив. Я оставил Бориса спать. Я взял фонарь. У меня была миссия. Миссия, которая сводила меня с ума не меньше, чем буря снаружи. Когда мои дроны принесли мне карту этого места, они зафиксировали не только железо на поверхности. Их гео-радары, просвечивающие почву на глубину, зафиксировали еще кое-что. Гигантскую, колоссальную, немыслимых размеров Пустоту под землей. Под этой каменной равниной, на глубине около пятисот метров, находилась пещера. Но это была не просто карстовая воронка, как у Буми. Это была полость, в которую можно было запихнуть неплохой кусок Омашу, и еще осталось бы место для парочки металлургических комбинатов. Огромное подземное озеро, поддерживающее свой собственный микроклимат. Место, где не бывает песчаных бурь. Место, где можно построить Завод, который никто и никогда не найдет. Моя мечта. Бункер индустриализации. Но проблема заключалась в том, что я не мог его найти! Я ходил по нашей маленькой временной пещерке, просвечивая стены своим ручным сканером, подключенным к интерфейсу брони. Я искал любую трещину, любой намек на провал породы, любой проход вниз. Ни-че-го Сплошной монолитный гранит. Я стучал кувалдой по стенам, пытаясь услышать пустотный звук. Глухо Я даже заставил Бориса копать вертикально вниз, но он прошел пятьдесят метров и наткнулся на базальтовую плиту такой твердости, что его когти начали дымиться от трения. — Где ты, сука?! — орал я, брызгая слюной в темноту. — Я же видел карту! Я видел телеметрию! Мои дроны не врут! Сигнал отразился! Там дыра! Я присел на камень, тяжело дыша. А что, если... что, если это была ошибка? Галлюцинация? Сбой процессора из-за магнитного поля этой ебаной равнины? — Нет, — я яростно замотал головой. — Файлы нельзя подменить. Телеметрия дронов записывается в "Рид-онли" блок памяти моего интерфейса. Никто, кроме меня, не имеет туда доступа. А я не менял данные. Я не сумасшедший. Я помню. Я открыл логи. Перечитал строки кода. «Глубина: -540 метров. Объем полости: 15 кубических километров. Состав атмосферы: кислород, азот, метан. Присутствие жидкой H2O: 40% объема». Оно там. Прямо у меня под ногами. Завод-рай. Но как туда попасть? У меня не было буровой вышки. Я не мог прогрызть полкилометра базальта плазменным резаком. Борис спасовал перед этой породой. — Вы издеваетесь надо мной... — я в отчаянии ударил кулаком по стене. — Эта планета просто издевается надо мной! Ты показываешь мне торт через пуленепробиваемое стекло, и я должен сдохнуть от голода, глядя на него! Я вскочил и начал метаться по нашей крошечной пещерке, как загнанный в клетку зверь. Снаружи выла буря. Мой костюм был поврежден, грозя ядерным взрывом. Моя наземная база ржавела и задыхалась от песка. Мой дрон был разобран на куски. А подземелье обетованное, в которое я так стремился, отказывалось меня пускать. — ГДЕ ВХОД?! — мой крик потонул в грохоте песчаного ветра, задувающего в щель у входа. — ДОЛЖЕН БЫТЬ ВХОД! ФИЗИКА ТРЕБУЕТ НАЛИЧИЯ ВЕНТИЛЯЦИИ ДЛЯ ПОДЗЕМНЫХ ОЗЕР! ГДЕ-ТО ЕСТЬ СКВОЗНЯК! ГДЕ-ТО ЕСТЬ ТРЕЩИНА! Я маниакально светил фонарем по углам. — Боря! — заорал я, подбегая к спящему барсуку и тряся его за толстую лапу. — Вставай, мохнатый ублюдок! Мы идем копать! Если мы не прокопаем базальт, мы прогрызем его зубами! Я найду эту дыру! Я засуну туда свой Завод, даже если мне придется разобрать эту скалу на молекулы! Я схватил кирку, потому что мой бур остался снаружи. Я бросился к стене и начал с остервенением рубить монолитный гранит. Искры летели в разные стороны. Руки отбивало отдачей. Экзоскелет визжал, пытаясь помочь моим порванным мышцам. — НЕНАВИЖУ ПЕСОК! НЕНАВИЖУ ЭТУ ПЛАНЕТУ! ГДЕ МОЯ ПУСТОТА?! Я рубил камень, плача от бессилия и ярости. Я рубил, пока кирка не затупилась до состояния кувалды. Я рубил, потому что если бы я остановился, я бы просто сошел с ума окончательно. Я должен был найти свой подземный рай. Иначе я сдохну в этой пыльной дыре.