Глава 3. Проблеск истины или искры из глаз.

Магистр Эрастос стоял у доски, сложив руки на груди. Его ладонь легла на рукоять меча — не для боя, а по привычке, но для меня этот жест выглядел как прямое приглашение на эшафот. — Ну же, адепт. Смелее, — пророкотал он. — «Проблеск Истины» — это не просто заклинание. Это молитва света, которая сдирает шелуху лжи. Если в сердце нет тьмы, вам нечего бояться. «Если в моем сердце нет тьмы, то в океане нет воды», — мрачно подумал я, медленно выходя в центр круга. Класс замер. Рыжий Там ободряюще показал мне большой палец. Бедняга, он и не подозревал, что если я сейчас «раскроюсь», от его веснушек останется только горстка пепла в радиусе мили. Эрастос поднял руку. Воздух в аудитории начал густеть, наполняясь золотистым свечением. — Lux Veritas! — выкрикнул он. Я почувствовал, как волна чистой, слепящей энергии ударила мне в грудь. Это было физически больно. Светлая магия искала во мне зацепку, любую червоточину, чтобы расширить её и выставить на всеобщее обозрение. Моё истинное Тёмное Ядро внутри отозвалось глухим, яростным рыком. Оно было похоже на спящего дракона, которого тычут раскаленным прутом. «Тихо! Спи, проклятое!» — приказал я себе. Если я позволю тьме ответить, здание Академии сложится как карточный домик. Нужно было перенаправить удар. Используя те самые ничтожные 2% света, я начал лихорадочно плести из них щит. Но не снаружи, а внутри, оборачивая свою истинную суть в кокон из светлых искр. — Что это? — прищурился Эрастос. Моя аура начала пульсировать. Вместо того чтобы стать прозрачной и чистой, она стала… розовой. А потом ярко-малиновой. — Магистр, мне… мне нехорошо! — я прижал руки к животу и согнулся пополам. Это не было притворством. Смешивать тьму и свет внутри собственного тела — это всё равно что пытаться удержать в желудке живую молнию. — Невероятно, — прошептал кто-то из студентов. Вокруг меня начали летать маленькие, пушистые светящиеся кролики. Десятки розовых, сияющих кроликов, которые радостно прыгали по столам и плечам адептов. Эрастос опустил руку. Заклинание развеялось. — Адепт Ксарди… Что это было? Я тяжело дышал, вытирая холодный пот со лба. Мой план сработал. Я превратил направленный удар «Истины» в хаотичный выброс «Светлой чепухи». — Я… я очень старался, магистр, — пропищал я, стараясь выглядеть как можно более глупо. — Я так хотел показать вам свет, что… кажется, переборщил. Я читал, что у великих магов свет иногда принимает форму животных! Эрастос подошел к одному из кроликов, который попытался лизнуть его в нос, и тот рассыпался искрами. — Это форма чистейшего, абсолютно неконтролируемого магического инфантилизма, — магистр выглядел разочарованным и слегка ошарашенным. — Ваша аура не показала лжи, Ксарди. Она показала… сахарную вату. Идите на место. Похоже, ваш дар так же велик, как и ваша неспособность им управлять. Я поплелся к своей парте под смешки однокурсников. — Розовые зайчики? Серьезно? — прошептал Там, когда я сел. — Чувак, ты теперь легенда. Только очень… пушистая легенда. Я промолчал, сжимая кулаки под столом. Внутри меня мой внутренний демон бился головой о стенки сознания от унижения. Я, Ксардас Третий, создал розовых кроликов, чтобы спасти свою шкуру. «Ничего», — думал я, глядя в окно на шпили башни, где, по слухам, находилось хранилище ингредиентов. — «Смейтесь, смертные. Когда я найду эфирный лотос и верну свои триста лет, эти кролики станут последним, что вы увидите перед тем, как я превращу эту богадельню в музей ужасов». Но была одна проблема. Среди смеха я почувствовал на себе чей-то взгляд. В углу аудитории сидела девушка. Бледная, с волосами цвета холодного серебра и глазами, которые не смеялись. Она не смотрела на кроликов. Она смотрела на мои руки, которые всё ещё мелко дрожали от подавленной мощи. Она была с факультета Провидцев. И, судя по её лицу, мои зайчики её не обманули.