Глава 4. Подкуп, чай и прочие унижения.

Айрис Эдельвейс. Она сидела у окна в библиотеке, окруженная стопками книг по метафизике и прорицанию. Свет падал на её серебристые волосы, и она казалась статуей, если бы не её глаза — пронзительно-серые, как грозовое небо. Я подошел к её столу, стараясь шагать мягко, как подобает юному адепту, а не как древнему некроманту, чьи шаги обычно сопровождались хрустом костей врагов. В руках у меня был «подкуп». — Привет, Айрис, — я выдавил самую дружелюбную улыбку из своего арсенала №3 («Искренний дурачок»). — Я заметил, ты сегодня в классе… э-э… внимательно на меня смотрела. Она не подняла головы от книги. — Твои кролики были слишком симметричными, Ксарди. В природе свет так не кристаллизуется. Это была структурированная воля, спрятанная под слоем детского сада. У меня внутри всё похолодело. Девчонка была умнее, чем выглядела. — О, это… это просто от волнения! — я положил на стол перед ней небольшую коробочку, перевязанную лентой. — Слушай, я хотел извиниться за тот балаган. И… вот. Это редкие сладости из южных провинций. «Слезы Феникса». Говорят, они помогают провидцам лучше концентрироваться. На самом деле, это были обычные засахаренные фрукты из столовой, над которыми я прошептал пару заклинаний изменения вкуса и добавил каплю сонного зелья (совсем чуть-чуть, просто чтобы она стала разговорчивее). Айрис наконец подняла взгляд. Она посмотрела на коробочку, потом на меня. — Ты пытаешься подкупить Провидицу третьего ранга дешевым сахаром с примесью сонного корня? Я замер. Рука невольно дернулась к воображаемому кинжалу на поясе, которого там не было. Вместо кинжала я нащупал складку ученической мантии. — Сонный корень? — я изобразил высшую степень изумления. — О боги, неужели лавочник меня обманул? Я отдал за это последние медяки! — Хватит, — отрезала она, закрывая книгу. — Я не знаю, кто ты на самом деле. Но в тебе нет ни капли той наивности, которую ты изображаешь. Твои глаза… им не шестнадцать. В них — пепел пожарищ. «Острая на язык девчонка», — подумал я, и во мне проснулось некое подобие уважения, смешанное с желанием немедленно стереть её в порошок. — «Ладно, план Б». — Хорошо, Айрис. Ты меня раскусила, — я понизил голос до заговорщического шепота. — Я не тот, кем кажусь. У меня есть… тайна. И я не хотел бы, чтобы магистр Эрастос узнал о ней раньше времени. Давай обсудим это в более спокойной обстановке? Я сделал паузу, стараясь придать лицу выражение загадочного и слегка несчастного героя. — У меня в комнате есть отличный чай. Не из столовой, настоящий, горный. Приходи сегодня после заката. Я всё объясню. Ты ведь хочешь знать истину, верно? А истина любит тишину и горячий напиток. Айрис прищурилась. Я видел, как в её голове крутятся шестеренки. Любопытство — главный порок провидцев. Они не могут устоять перед загадкой. — Чай? — она едва заметно усмехнулась. — И ты думаешь, я рискну прийти в комнату к парню, который создаёт магических монстров из розового света? — Я обещаю: никаких кроликов, — я приложил руку к сердцу. — Только чай и ответы. — Хорошо, — она встала, забирая свои книги. — Я приду. Но предупреждаю: я наложила на себя заклятие «Эха». Если со мной что-то случится, ректор узнает об этом в ту же секунду. Когда она ушла, я медленно выдохнул. «Эхо», значит? Серьезная защита. Но она не знает, что старый Ксардас умеет обходить «Эхо» с помощью обычного чайника и пары капель забродившего сока мандрагоры, который не считается атакой, а лишь… легким изменением восприятия реальности. «Ну что ж, Айрис Эдельвейс», — я хищно улыбнулся, глядя ей в след. — «Готовься к чаепитию, которое ты никогда не забудешь. Или наоборот — забудешь навсегда». Мне нужно было срочно найти заварку. И что-то, что нейтрализует её пророческий дар хотя бы на час.