Часть 1

1. Вершина горы тонула в белом тумане — тяжёлом, многотонном облаке, который не просто закрывал обзор, а словно стирал само пространство. И дышал, расположившись на горе сонным котом. Старший шаман племени Архэ взобрался на гору. Секунды мнительности – перед шагом в белую туманность. Эру тяжело дышал – воздух был таким влажным, что вкус воды почти что ощущался в горле. Сделал шаг вперёд. Звуки леса внизу — шелест высоких деревьев, крики ночных птиц и даже дыхание его племени, собравшемся рядом — всё смолкло мгновенно. Главного шамана теперь окружала только ледяная туманная влага без конца и очертаний, которая уже была в каждой нитки его одежды, осела на волосах и коже. Холод пробирался внутрь – через легкие, кожу, превращал дыхание в попытку не захлебнуться таким ледяным воздухом. Дальше всё было само собой: он потерял себя, ощущения тела испарились, став едиными с влагой всего леса. Эру не помнил, какой была последняя его мысль его прошлой жизни – но та повлекла за собой непоправимый итог, о котором он еще не догадывался. Он увидел очертания Её. Богини, что спускается к ним в образе облака, но может по своему желанию быть кем угодно для взгляда ничтожных людей. Шаман увидел прекрасную девушку, и почувствовал желание – и ужас. У Богини не было лица в человеческом понимании, лишь подобие тела из тьмы и света - преломление звёздного сияние путем густоты тумана. Как дуновение листа ее силуэт оказался рядом с ним – и прошел насквозь. Шамана прошило судорогой блаженства и невыносимой боли одновременно. На его ладонях задрожала роса, начавшая принимать форму больших капель. Пока еще они не дышали. Эру почувствовал, что его словно бы толкнули в спину – чтобы душа вздрогнула, и дыхание перехватило. Сферы в его руках получили человеческую жизнь. Он выходил из облака, как человек, прошедший сквозь мир и иной свет пешком насквозь. Руки, вытянутые вперед, сводило от усталости и холода, но он не опускал. Боялся раздавить или уронить божественные дары для своего народа. Племя ждало у границы тумана: десятки глаз, полных суеверного ужаса, надежды, трепета и восторга. Когда руки учеников шамана, местных лекарей и провидцев приняли драгоценные сферы, бережно заворачивая их в крупные листья священных деревьев, силы покинули главного шамана. Он рухнул на колени, а затем свет пред глазами померк. Перед тем как сознание окончательно погасло, он слышал только треск костра, у которого грели будущих полубогов. Пробуждение было резким для сознания, но всё равно вязким и мучительным для тела. То будто совершенно не отдохнуло, его мелко знобило. Самое странное, что первым увидел Эру, и что не сумел понять – рассвет ещё не наступил. Над лесом плыли сумерки густыми облаками, а в воздухе пахло гарью, страхом и какой мучительной, могильной тишиной. К нему подошел второй по старшинству шаман, его лицо было бледнее снегов на вершинах гор. Он сказал ровно, хотя до последнего не понимал, как осмыслить свою же весть: — Первым родился Ночь.