Часть 4

***

Визерис       Король Визерис Таргариен улыбался, наблюдая, как лорды и придворные кланяются ему, а их нарядные одежды сверкают в утреннем солнце. Он стоял, выпрямившись во весь рост, сопровождая свою жену, королеву Алисенту, к богато украшенной карете, которая ждала их. Сегодня был особенный день: вторые именины Эйгона, и в честь этого они отправлялись на грандиозную охоту.       Когда двери кареты закрылись за ними, мысли Визериса начали блуждать. Прошло два года с тех пор, как он в последний раз видел свою дочь, Рейниру. Когда она переехала на Драконий камень, он посылал ей сундуки за сундуками с подарками, надеясь облегчить ей переезд и напомнить о своей любви. Мейстер присылал письма с подтверждением получения подарков, уверяя его, что они ждут своего часа и оберегаются для принцессы, но ничего больше. В первый год он писал ей почти ежедневно, вкладывая душу в каждое письмо. Однако отвечал только мейстер, присылая лаконичные уведомления о получении.       Визерис глубоко скучал по Рейнире. Ему не хватало ее смеха, когда-то раздававшегося эхом по залам Красного замка, ее озорной улыбки, способной осветить даже самый мрачный день. Он видел её повсюду в Крепости — в том, как свет проникал сквозь витражи в нишах, где она раньше играла. Он вспоминал, как она пряталась на кухне, покрытая мукой с головы до ног, утверждая, что она призрак, пришедший преследовать поваров. Или как она убедила конюхов позволить ей оседлать самую своенравную лошадь в конюшне, и её победная улыбка была почти такой же широкой, как шаг лошади.       Король сожалел, что пренебрегал ею. Он был слишком поглощен своей новой женой и бременем правления, чтобы заметить, насколько изолированной и пренебрегаемой чувствовала себя Рейнира. Ее сходство с его любимой Эйммой глубоко ранило его; каждый раз, глядя на нее, он вспоминал свою покойную жену, и эта печаль часто превращалась в избегание. Рейнира истолковала его отстраненность как отсутствие любви, и это создало разлад между ними.       Единственный раз, когда она что-то прислала, был на день именин Эйгона — прекрасно выполненная мраморная фигурка дракона. В этом году она прислала еще одну фигурку дракона, столь же изысканную. Но не было ни письма, ни поздравлений. Это молчание ранило его сильнее, чем он хотел бы признать. Он послал ей приглашение на охоту, жаждя увидеть ее, услышать ее голос. Он отчаянно хотел наладить их отношения, но бурное море, кишащее пиратами, мешало даже простому визиту на Драконий Камень. Поступали сообщения о захваченных кораблях, но ничего настолько серьезного, чтобы оправдать полную изоляцию. Даже лорд Корлис Веларион перестал приставать к нему с вопросами о Ступенях, но они не могли позволить себе ослаблять меры безопасности. Пока карета покатывалась по дороге, Визерис вздохнул, глядя на проносящийся мимо пейзаж.       — Я скучаю по ней, — тихо сказал он Алисенте, которая протянула руку и нежно сжала его ладонь.       — Она тоже скучает по тебе, любовь моя, — ответила его жена, и в ее глазах отразилось понимание. — Она вернется, когда станет безопасно. — Визерис кивнул, хотя эти слова приносили мало утешения. Пустые залы Красного замка казались еще холоднее без Рейниры. Он цеплялся за надежду, что однажды придут письма от нее, полные историй и смеха, которые сократят расстояние, лежащее теперь между ними.       Охота началась с обычной помпой, но сердце Визериса было не на месте. Наблюдая за тем, как Эйгон играет под пристальным взглядом своих нянек, он не мог не думать о Рейнире. Фигурки драконов, которые она прислала, напоминали ему о ее любви, но отсутствие ее слов было постоянной болью. Он молился о том, чтобы наступил день, когда моря снова станут безопасными, и его любимая дочь сможет вернуться домой.