Изумрудные глаза

— Итак! Момент истины! — воскликнул Вилли Вонка, взмахнув энергично тростью. На длинном мраморном столе лежали два вида нуги. Первая — творение Вонки: ярко-оранжевая, дерзкая, источающая аромат экзотического юдзу и перца чили. Вторая — нежно-кремовая, созданная Чарли, от которой веяло липовым медом и едва уловимой лавандой. Целая делегация умпа-лумпов в накрахмаленных белых фартуках синхронно потянулась к образцам. Сначала они откусили по кусочку от «огненной» нуги Вилли. Один из человечков забавно замахал ладонью у рта, пытаясь охладиться, а другой подозрительно чихнул. Затем они перешли к десерту Чарли. Наступила тишина. Лица умпа-лумпов расплылись в блаженных улыбках, а один из них даже прикрыл глаза, покачиваясь в такт своим вкусовым ощущениям. Вилли замер, не сводя глаз с судей. — Ну? — поторопил он, нервно постукивая пальцами по набалдашнику трости. — Не томите! Мои сладости требуют вердикта! Словно по команде, умпа-лумпы вытянули руки. Десятки больших пальцев уверенно указали вверх на нугу Чарли. А затем, с тихим сочувственным вздохом, все те же пальцы повернулись вниз, указывая на оранжевое творение Вонки. — Оу... — Вилли на мгновение потерял дар речи, его плечи чуть поникли. — Неужели у меня всё так плохо? Он быстро схватил кусочек своей нуги, прожевал и задумчиво посмотрел на неё. Видимо эта восточная сладость в его исполнении не оправдала ожиданий, вкус не был раскрыт и с перцем он явно переусердствовал. Следом он попробовал сладость Чарли. Его глаза округлились. Лаванда и мед сплелись в идеальный тандем — это было мягко и очень вкусно. — Что ж, Чарли... — Вонка театрально вздохнул, стараясь скрыть восхищение. — Ты победил. Признаю. И как я мог так эпично провалиться? Перемудрил... Опять перемудрил с «вау-эффектом». — Ничего ужасного, мистер Вонка, — мягко улыбнулся Чарли, глядя на наставника. — Такое у всех бывает. Даже у гениев иногда случаются... "технические неполадки". — Да-да, я знаю, — быстро затараторил Вилли, возвращая себе привычную манерность. Он грациозно опустился в глубокое бархатное кресло и закинул ногу на ногу, опираясь на трость. — Итак! Дорогой ученик, ты честно заслужил это право. Я готов принести себя в жертву твоему желанию! Только, умоляю, — он предупреждающе поднял указательный палец, — чур не полеты в лифте над городом. Мы и так уже несколько раз попали в газеты. Чарли на мгновение задумался, а затем его глаза заговорщицки блеснули. — Хорошо, мистер Вонка. Я тут недавно узнал об одном месте... то есть сайте в интернете. Там люди со всего мира пишут всякие истории. Я еще не успел в них углубиться, но краем уха слышал, что о вас там тоже пишут. Целые тома! Вилли приподнял бровь, поправляя цилиндр. — Истории? Обо мне? Хах! Я думал, телевидение и передовицы газет — это предел моего влияния на умы. Ну хорошо, мой любознательный друг, что это за тайное хранилище текстов? — Фикбук, сэр. Или, как его называют, «Книга Фанфиков». Я хочу, чтобы вы почитали, что там пишут. Чтобы вы немного... взглянули на себя со стороны и увидели, как вы дороги своим фанатам. А потом расскажете мне о впечатлениях. — Дорог фанатам... — задумчиво повторил Вонка, в его голосе промелькнула редкая нотка любопытства. — Надеюсь, там пишут что-то действительно дельное. Например, в каких регионах люди предпочитают какие сладости или пожелания к новым коллекциям конфет... Что они хотят увидеть от меня дальше? Может, там есть идеи, которые ждут реализации... Он поднялся, его полы фрака эффектно взметнулись. Он зашагал к выходу, бормоча под нос: — Фик-бук...Ну что ж, Фикбук так Фикбук. Пойду изучать это народное творчество. Но всё же как я мог проиграть... Старею. В следующий раз стоит добавить меньше чили. Или заменить той самой лавандой? Нет, лаванда — это слишком просто. Хотя... Его шаги затихли в коридоре. За окнами фабрики сгустилась густая чернильная ночь, поглотившая очертания труб и башен. В кабинете Вилли Вонки было тепло и уютно. А огромном камине весело трещали дрова, отбрасывая на стены причудливые пляшущие тени. Сам хозяин фабрики утопал в любимом кресле. Он уже сменил свой парадный фрак на шелковый домашний халат цвета спелой сливы. Послышались мягкие шаги. Маленький умпа-лумп в аккуратном рабочем комбинезоне подошел к креслу и протянул начальнику новенький планшет. — Благодарю, мой друг, — рассеянно бросил Вилли, забирая гаджет. — Можешь идти отдыхать. Умпа-лумпа поклонился и исчез за дверью. Вонка остался один. Он включил экран, и яркий свет на мгновение ослепил его, заставив смешно сморщить нос. — Так, посмотрим... — забормотал он, быстро перебирая длинными пальцами по клавиатуре. — Фик... бук... Книга Фанфиков. Какое претенциозное название! Спустя мгновение его глаза расширились. Поисковая строка сайта выдала результат. – Ого! Я знал, что я популярен, но чтобы настолько? Мистер Вонка начал читать первые фанфики первого сборника, историй в котором было наибольшее количество. Конечно же там он выдал не пять билетов, а шесть. — Шестой билет?! — Вонка едва не выронил планшет. — Я лично запечатал пять! И откуда взялась эта... Белла-Мария-Элиза? Она что, напечатала его на домашнем принтере? Это промышленный шпионаж! Это подделка документов! Ах! Точно! В этой истории я сам выдал шесть. Но это ложь! Наглая! По началу кондитер читал со спокойным выражением лица, принимая тот факт, что взрослая девка, с глазами изумрудами, серая мышь вылезшая где-то из каморки Гарри Поттера, припёрлась на его фабрику. Но зато с глазами изумрудами! Он углубился в чтение. Когда он дошел до момента в шоколадном цехе, его пальцы начали нервно подергиваться. — Слушайте, что она несет! — Вилли начал зачитывать вслух, чеканя каждое слово: — «Мария схватила Вонку за рукав его нелепого фрака. "Как вы можете просто стоять и смотреть?!" — закричала она, в то время как бедный ребенок тонул в шоколаде. — "Вы чудовище! Вы должны были прыгнуть за ним! Он же всего лишь маленький мальчик!"» Вонка отшвырнул планшет на подушку и вскочил, размахивая руками. — Прыгнуть?! В мой чистейший, отфильтрованный, взбитый водопадом шоколад?! В кашемировом фраке?! — Он начал задыхаться от возмущения. — Этот "маленький" мальчик весит как три мешка сахара и нарушил ПЯТЬ правил техники безопасности за несколько минут! Если бы я прыгнул туда, я бы в обнимку с ним полетел в трубу! Фу какой кошмар! Деточка, если тебе не нравится, как я обращаюсь с детьми, которые пытаются превратить мою фабрику в парк аттракционов для вандалов, то выход там же, где и вход! Он снова схватил планшет, его пальцы быстро летали по экрану. — А вот тут! «Она гордо отвернулась от него, демонстрируя, что её не купить никакой карамелью. Вонка почувствовал, как в его сердце, заросшем льдом, что-то дрогнуло...» — Ничего там не дрогнуло! — закричал Вилли, — У меня в сердце не лед, у меня там клапан, который качает кровь, чтобы я мог придумывать эту самую карамель! «Гордо отвернулась» Какая жалость! А я ведь ещё не нагляделся в её изумрудные глаза... Он продолжил чтение, и тут наступил тот самый момент. «Мария вскрикнула, ведь она споткнулась о сладкую тыковку и начала падать. Время словно замедлилось. Вилли Вонка, отбросив трость, совершил невероятный прыжок. Его руки в фиолетовых перчатках сомкнулись на её тонкой талии. Он притянул её к себе, и их лица оказались в опасной близости». Вилли замер, его лицо вытянулось, а планшет в руках мелко задрожал. — В опасной близости к чему?! К здравому смыслу? Они что, думают, я кузнечик-переросток? В моем возрасте такие прыжки заканчиваются не опасной близостью лиц, а опасным визитом к остеопату! А потом вообще книжный Вонка начал подкалывать эту Мэри Сьюху, потому что она его зацепила своими... — Да, я понял, изумрудными глазами. «"Вы такая неуклюжая, дорогуша," — пропел Вонка, когда она опять споткнулась, только о корень шоколадного дерева. — "Наверное, это потому, что ваш мозг слишком занят мыслями о моей гениальности?" — И этот тон! Этот ужасный, слащавый тон! Я её подкалываю, потому что заинтересовался? Я не интересуюсь тупостью! А тут я веду себя так, будто я... я... персонаж из дешевой книжки в мягкой обложке! Он снова уткнулся в текст, где автор описывал его «загадочную полуулыбку» и то, как он «случайно» задевал её руку своей фиолетовой перчаткой. — Загадочная полуулыбка? — Вилли вскочил с кресла и подбежал к огромному золоченому зеркалу. Он попытался скорчить эту загадочную полуулыбку, но получилось что-то среднее между гримасой человека, проглотившего кислый лимон, и выражением лица Умпа-Лумпы, которому наступили на ногу. — Я выгляжу так, будто у меня запор, а не загадка! Они пишут, что я явно влюблен, потому что я над ней подшучиваю! О, пресвятые карамельки! Если бы я влюблялся в каждого, над кем подшучиваю, у меня был бы гарем из пяти сотен умпа-лумпов! Это не флирт, это констатация факта! Когда я называю кого-то нелепым созданием, я имею в виду: «Боже мой, как вы вообще дожили до своего возраста с таким IQ?» Почему эти девушки в интернете думают, что это предложение руки, сердца и половины фабрики? Да я скорее доверю управление цехом корове, чем этой Мэри Сьюхе! Корова, по крайней мере, не будет спотыкаться о корни шоколадных деревьев! Вонка обессиленно откинулся в кресло, тяжело дыша. Набалдашник его трости, стоящей рядом, казалось, тоже сочувственно поблескивал в такт его негодованию. — Надо же такое придумать — пробормотал он, прикрывая глаза. Спустя несколько минут обдумывания прочитанного он продолжил, возмущаясь чуть ли не каждую минуту. «Лифт резко рванул вбок, и Мария-Изумруднные глаза прижала бледную ладонь к губам. Её глаза затуманились, а щеки приобрели оттенок фисташкового мороженого. Она изящно покачнулась, и Вилли Вонка, чье сердце пропустило удар, в мгновение ока оказался рядом. Он подхватил её за талию, его лицо позеленело от невыносимого беспокойства. "О, моя маленькая сахарная крошка, — прошептал он, прижимая её к своему фиолетовому жилету, — только не умирай у меня на руках!"» Вилли Вонка медленно отложил планшет на колени. Его лицо, обычно живое и подвижное, застыло в какой-то странной, восковой маске. На мгновение в кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как в камине оседает пепел. Кондитер медленно сглотнул, и его лицо действительно начало приобретать отчетливый оливковый оттенок. — «Прижала ладонь к губам...» — безэмоционально, почти шепотом повторил он. — «Изящно покачнулась...» Он закрыл глаза и прижал пальцы к вискам, стараясь не делать резких движений. — Какой кошмар. Её так романтично тошнит... Вонка снова открыл глаза. Они были полны искреннего, глубокого ужаса. — «Прижал к фиолетовому жилету»... Вы понимаете, что это значит? Если её «романтически» — боги сахара, какое отвратительное словосочетание — вывернет на мой жилет, это конец. Он почувствовал, как к горлу подступил вполне реальный комок. Сама мысль о подхватывании человека, которого вот-вот укачает, вызвала у него спазм желудка. — Меня самого сейчас потянет на... "романтику", — пробормотал он, нервно расстегивая верхнюю пуговицу халата. — Какое «не умирай у меня на руках»? Моя первая мысль была бы: «Пожалуйста, дотяни до остановки, иначе я не выдержу эту "романтику"». — Автор явно никогда не страдал от морской болезни, — подытожил он, тяжело дыша и стараясь смотреть в одну точку на стене. — В этом нет ничего изящного. Это биологическая катастрофа в замкнутом пространстве. И моё лицо позеленело не от беспокойства за её здоровье. Оно позеленело от чистого, первобытного страха за чистоту моего фрака, ну и лифта. Вилли Вонка сделал глубокий вдох, стараясь унять «романтическое» бурление в желудке, и притянул планшет обратно. Его пальцы дрожали, когда он пролистывал страницу до финала этой эпической саги. — Так, — пробормотал он, прищурившись. — Чарли получает фабрику... Ну, тут автор хотя бы не изменил канону, слава карамельным богам. А что с нашей романтичной леди? Он углубился в чтение. Его брови поползли вверх. «Вилли стоял у окна, глядя на заснеженные крыши города. Он наконец-то нашел наследника Чарли и мальчик светился от счастья, окруженный своей семьей. Но в сердце Вонки зияла пустота. Он отправил Марию домой, решив, что его безумный мир не для неё. Однако теперь её образ преследовал его повсюду: в каждом фантике он видел её глаза, в каждом аромате лаванды — её дыхание... Он не находил себе места, мечась по пустым коридорам, и даже умпа-лумпы грустно вздыхали, видя, как их хозяин сохнет от неразделенной тоски. Его мучит Мария» Вонка замер. Он медленно перевел взгляд на вазочку с конфетами. — «В каждом фантике видел её глаза»? — его голос стал подозрительно тихим и опасно тонким. — Это уже не любовь, это паранойя! Если я начну видеть чьи-то части тела в упаковочном материале, значит мне пора в ожоговый центр, там работает умпа-лумп психиатр. Он вскочил и начал мерить комнату шагами, размахивая планшетом. — И какая пустота в сердце? Её не было никогда и не будет! Он снова заглянул в текст. — «Мучит эта Мария»... О, вы только послушайте! «Он просыпался среди ночи в холодном поту, шепча её имя...» Да я просыпаюсь в холодном поту только если мне приснится Август Глуп в шоколадной глазури. А её имя? Как там её... Марина? Матильда? Мария? Вонка остановился у камина, тяжело дыша. На его лице отразилось искреннее недоумение. Но он всё же продолжит читать. «Вилли не выдержал. Он нажал на кнопку, и Стеклянный Лифт, сверкая в лучах заката, понесся к серым окраинам города. Он нашел её ветхую лачугу. Мария стояла у окна, её изумрудные глаза были полны печали. Вонка выскочил из лифта, его фрак развевался на ветру...» — Этого стоило ожидать! Автор! Чем же ты удивишь ещё? «— Я не вернусь! — гордо вскинула подбородок Мария. — Я не игрушка в ваших руках, мистер Вонка! Но Вилли лишь уверенно взял её за руку. Его взгляд был стальным. — Ты едешь со мной. На фабрике слишком холодно без твоих изумрудных глаз!». — Если бы она мне так ответила, я бы сказал: «Прекрасно, дорогуша!» и улетел бы в тот самый закат. И вообще я бы не летел к ней! «Спустя день на фабрике Мария зашла в изобретательный цех. Она взяла щепотку соли, каплю росы и... создала конфету, которая была вкуснее всего, что когда-либо делал Вонка. Вилли попробовал её и застыл. Это было совершенство. Он понял: она — его королева». — Эта девица с немытыми руками просто пришла и сделала лучше?! И стала моей королевой? Вилли Вонка снова почувствовал романтическое подташнивание, его лицо снова позеленело. — «Его королева»... О, пресвятые карамельки! Если она такая гениальная, почему она жила в лачуге и ела пустую кашу, а не построила собственную империю из конфет "роса и слеза"?! Это же... это же плевок в лицо всей кондитерской науке! Это как если бы кто-то пришел к Эйнштейну и сказал: «Знаете, Альберт, ваши достижения ерунда, я тут нацарапал на салфетке что-то поинтереснее с помощью сока одуванчика!» Финал: Долго и Счастливо «Они поженились прямо в шоколадном цехе. Мария в белоснежном платье и Вилли, чьи глаза сияли от любви...Вилли притянул Марию к себе за талию, и их губы встретились в долгом, томительном поцелуе. Весь мир вокруг перестал существовать: исчезли умпа-лумпы, затихли машины, и только вкус клубничных конфет и страсти наполнял их души...» Лицо Вилли Вонки теперь было не зеленым, а каким-то землисто-серым. — Фу какая гадость... Меня переполняет...романтика Он прижал руку к губам и вихрем исчез в уборной. После того как он избавился от романтики, он вернулся и на свой страх и риск решил ещё прочитать что-то из этого сборника. Спустя пару часов. Вилли Вонка медленно, двумя пальцами, словно это была не электроника, а дохлая и очень склизкая рыба, отложил планшет на кофейный столик. Он откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. — Значит, так... — начал он тихим, опасно дрожащим голосом. — Подведем итоги этого... литературного диабета. Это... это... КУЛИНАРНОЕ БОГОХУЛЬСТВО! — воскликнул он, вскакивая и начиная яростно мерить комнату шагами. — Почему?! Почему они все как под копирку?! — Вилли всплеснул руками. — Бедная, несчастная, серая... Но с глазами цвета редчайшего какого-то альпийского мха! Где характер? Где харизма? Где, в конце концов, справка от окулиста?! И этот момент с "гениальными рецептами"... — Вонка прижал ладонь к лбу. — Девочка, которая всю жизнь ела пустую овсянку, заходит в мои цеха и за пять минут создает шедевр, до которого я, гений с двадцатипятилетним стажем, не додумался? Это не фанфики, это оскорбление здравого смысла! Это всё равно что заявить, будто Умпа-лумп может обогнать ракету, просто сильно зажмурившись! — И почему их всех тошнит?! Моя лодка — это венец инженерной мысли! Мой лифт — это идеал! А они описывают это так, будто я катаю их в ржавом тазу по сточной канаве! Если автор считает, что рвота на мой фиолетовый жилет — это путь к моему сердцу, то у него очень странные представления о романтике. Это путь к немедленной депортации за ворота фабрики! И, конечно же, сумасшедший... — Вилли скорчил обиженную гримасу — Как банально! Как узколобо! Человек, который строит шоколадную империю по их мнению, обязательно должен быть не в себе. А они, значит, такие нормальные и приземленные, приходят и «спасают» мою душу? Ха! Мою душу не надо спасать, её надо подкармливать новыми идеями и хорошим цейлонским чаем! Все находят шестой билет, либо рождаются в семье Чарли старшей сестрой, или пытаются пробраться на мою фабрику, или же я беру кого-то в рабочие из людей, а не с не умпа-лумпов. А иногда я вообще влюбляюсь в какую-то продавщицу из моих магазинов. И все бедные, но иногда это какая-то сестра какой-то веруки...Итог один! Я всегда влюбленный дурак. Моя оценка: Минус десять баллов из десяти! Везде из меня делают карамельного пупса который что и делает — это влюбляется! Ахаххаххахаххааха — мистер Вонка искренне рассмеялся — пускай это и бред, но это смешно, в неком смысле. Такс... Меня ждут ещё несколько сборников!